Небритые джинсы

Михаил Иванов

Небритые джинсы

АННОТАЦИЯ:

Документальная история времен 80-х годов СССР.

«Голь на выдумки хитра» – это не пословица. В СССР это был образ жизни.

Что делать, если ты молодой инженер, денег на фирменные американские джинсы Lee у тебя нет, а выглядеть «по-человечески» хочется? Ответ находится на складе Ковровского мотоциклетного завода. Рецепт прост: рулон зеленой ткани для обшивки экспортных ящиков, литр самогона для завсклада и швейная машинка «Подольск-142».

В этой книге вы найдете пошаговое руководство по созданию «невозможного»:

Как превратить армированный опилками рубероид в модный «статус».

Почему инженерный расчет приводит к тому, что гульфик твоих джинсов «стоит колом», а сами джинсы приходится брить станком «Нева».

Как пережить «аромат Суэцкого канала» и почему зеленые ноги – это малая цена за мечту.

Это уморительная и азартная история о поколении, которое могло собрать компьютер из калькулятора и сшить джинсы из танкового чехла. Юмористическая хроника эпохи, где дефицит побеждали не деньгами, а отчаянной храбростью и «инженерной дотошностью».

Осторожно: при чтении возможны приступы ностальгического смеха и фантомный запах машинного масла!

Глава 1. Гены, масло и первый провал

Как-то в дружеской переписке по интернету со старыми коллегами я вскользь упомянул о своем швейном прошлом. Реакция последовала незамедлительно: «Прикольно! Заказы принимаете?». Я ответил: «Принимал до определенного момента, но об этом будет совсем другая история…»

Чтобы понять, как аспиранта московского ВУЗа занесло за швейную машинку, нужно заглянуть в семейные архивы. Мой дед по материнской линии был оказывается портным. Он работал в знаменитом Ателье №1 в Москве – месте, где одевалась партийная элита в 30-х годах. Жизнь его была удивительным контрастом: всю неделю он кроил и шил костюмы московским партработникам, а выходные дни проводил с семьей в маленькой подмосковной деревне. Там он жил простой крестьянской жизнью: пахал землю, колол дрова, косил сено. А в понедельник, еще до рассвета, на перекладных снова отправлялся в Москву, превращаясь из простого колхозника в московского портного престижного ателье.

Мать скрывала от меня эти факты до моего двадцатилетия. Она видела во мне исключительно перспективного ученого и боялась, что «портновское ремесло» отвлечет меня от большой науки. Тайна раскрылась внезапно, когда матушке к выходу на пенсию подарили швейную машину «Подольск-142» в шикарной полированной тумбе. Едва технику распаковали, по комнате разлился густой запах машинного масла. Этот аромат подействовал на меня магически – я ходил вокруг машинки кругами, как «кот вокруг банки со сметаной». Руки просто зачесались, хотя шить я не умел от слова «совсем»!

Первый опыт был горьким. Дождавшись, пока матушка уйдет, я взял в кладовке отрез добротной синей ткани (подарок ей на день рождения) на модную рубашку, но фактически искромсал его по наивности. Сшил потом ее всю «вкривь и вкось». Дорогую шерстяную ткань полностью испортил. Мать расстроилась до слез. Я понял: на одном энтузиазме далеко не уедешь.