Тень Крыла

Тень Крыла

Глава

Ключ

Эми не чувствовала холода, хотя лесная сырость давно пропитала её пальто. На кладбище, затерянном среди столетних елей, время словно замерло. Единственным ярким пятном на фоне серого камня и черной земли была её ладонь, лежащая на свежем могильном холме.

– Ты обещал, что мы уедем отсюда вместе, – прошептала она. Голос сорвался, превратившись в едва слышный хрип.

Тишина леса в ответ была абсолютной. Но через мгновение её разорвал резкий, сухой звук. К-р-р-а-а-а.

Эми вскинула голову. На ветке искривленной березы сидела ворона. Птица была неестественно крупной, а её глаза, казалось, отливали недобрым, почти человеческим разумом. Секунда – и к ней присоединилась вторая. Затем третья. Ветви деревьев начали тяжелеть под весом сотен черных тел.

Лес утонул в оглушительном карканье. Эми почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом. Это не было случайным собранием птиц. Они смотрели прямо на неё.

Первая ворона сорвалась с ветки, камнем падая вниз. Эми едва успела вскинуть руки, чтобы защитить лицо, как почувствовала острый удар клюва в плечо. Небо над кладбищем почернело – стая пришла в движение.

Эми зажмурилась, ожидая новых ударов, но внезапно всё стихло. Лишь свист ветра в крыльях и тяжелое, синхронное хлопанье сотен птиц, которые внезапно расступились, образуя живой черный коридор.

На верхушку покосившегося надгробия из серого мрамора опустился он.

Этот ворон был вдвое больше остальных. Его перья не просто блестели – они казались выкованными из вороненой стали, а на шее виднелось странное кольцо из белых, как кость, перьев. Но больше всего пугало не это. Птица смотрела на Эми абсолютно неподвижным, ярко-алым глазом.

Птица спрыгнула с камня и, едва коснувшись земли, начала меняться. Тень, которую отбрасывал ворон, внезапно вытянулась, становясь неестественно высокой. Перья осыпались на землю, превращаясь в тяжелый черный плащ, а когтистые лапы – в начищенные до блеска сапоги. Перед ней стоял высокий мужчина с бледной кожей и глазами того же яростного красного цвета.

Эми попятилась, едва не споткнувшись о гранитный бордюр. Сердце колотилось в горле, мешая дышать.

– Кто… кто вы? – выдавила она, глядя на высокого мужчину в черном.

Мужчина не ответил сразу. Он медленно подошел к свежей могиле и носком сапога коснулся рыхлой земли. Его движения были текучими, почти неестественными, словно под одеждой скрывались не мышцы, а связки сухожилий и перьев.

– Имя тебе ничего не скажет, дитя, его голос звучал так, будто одновременно говорили тысячи птиц, перекрывая друг друга. – Но ты можешь называть меня Деймос.

Он поднял взгляд. Его красные глаза в сумерках леса казались двумя тлеющими углями. Эми почувствовала, как холод от его взгляда пробирается под кожу, замораживая саму кровь.

– Я не знаю вас! – крикнула она, чувствуя, как к глазам подступают слезы отчаяния. – И я не знаю, что вам нужно. Здесь похоронен мой брат, оставьте нас в покое!

Деймос внезапно оказался рядом. Она даже не заметила движения – просто секунду назад он был у могилы, а теперь его ледяное дыхание коснулось её уха. От него пахло старым склепом, сухими травами и грозой.

– Твой брат, – прошипел он, и в его голосе проскользнула издевка. – Ты думаешь, ты знала его? Ты жила рядом с человеком, который украл ключ от Палаты Теней. Он спрятал его, Эмилия. И он не успел сказать тебе, где.

Деймос протянул руку и схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои алые глаза.

– Теперь его долг перешел к тебе. Кровь за кровь. Секрет за секрет. Если через семь ночей ключ не будет лежать на этом камне, – он указал на могилу, – я позволю своим подданным выклевать твои воспоминания одно за другим. Ты забудешь свое имя. Ты забудешь его лицо. Ты станешь пустой оболочкой, которая будет вечно бродить среди этих елей.

Он отпустил её так резко, что Эми упала на колени.

– Ищи в том, что он считал самым ценным, – бросил Деймос.

В следующую секунду стая ворон с оглушительным криком взмыла в небо, скрыв мужчину из виду. Когда пыль и перья осели, на кладбище не осталось никого. Только тишина и глубокие следы когтей на могильном памятнике.

Глава

Поиски самого ценного

Эми еще долго сидела на холодной земле, глядя на пустую аллею, где только что стоял человек-ворон. Грязь под ногтями, порванное пальто и жгучая боль в плече напоминали о том, что это не было галлюцинацией.

Деймос сказал: «Ищи в том, что он считал самым ценным».

Крис. Её старший брат, вечный авантюрист, который вечно впутывался в сомнительные истории, но всегда выходил сухим из воды. До этого раза. Его нашли в лесу – официальной причиной назвали остановку сердца, но теперь Эми знала: его сердце просто не выдержало встречи с тем, кто повелевает стаей.

Она поднялась, пошатываясь, и побрела к своей старой машине. Мысли путались. Что Крис считал самым ценным? Свою коллекцию старых виниловых пластинок? Свой мотоцикл? Или её, свою младшую сестру, которую он всегда старался оберегать от «грязи этого мира»?

Когда она доехала до его квартиры на окраине города, уже стемнело. Квартира Криса встретила её запахом остывшего кофе и кедровой смолы. Здесь всё осталось нетронутым: разбросанные чертежи, гора книг по эзотерике и приоткрытое окно.

Эми прошла в его рабочую студию. На столе лежали разобранные карманные часы XIX века. Она знала, что Крис проводил за этим столом ночи напролет. Но её внимание привлекло не золото механизмов, а маленькая детская шкатулка, стоявшая на самой верхней полке.

Эта шкатулка принадлежала им обоим. В детстве они прятали там «сокровища»: красивые камни, речные ракушки и записки с секретным шифром.

Дрожащими пальцами Эми сняла шкатулку. Она была заперта.

В этот момент за окном послышался знакомый звук. К-р-р-а-а-а.

На подоконник опустилась ворона. Она не пыталась напасть. Она просто сидела и смотрела на Эми сквозь стекло, а её левый глаз медленно наливался алым цветом. Деймос начал отсчет первой ночи.

Ворона на подоконнике клюнула стекло. Звук был тихим, но в пустой квартире он прозвучал как выстрел. Эми отвернулась от окна, стараясь не смотреть в алый глаз птицы. Ей нужно было сосредоточиться.

Шкатулка была заперта, но Эми знала секрет. Крис сам научил её этому, когда ей было восемь. Нужно было нажать на две точки в узоре одновременно – на вырезанные лепестки розы по бокам.

Щелчок.

Крышка откинулась. Внутри не было золотого ключа или древнего артефакта. Там лежал старый полароидный снимок и клочок бумаги с цифрами.

На фото был сам Крис. Он стоял на фоне того самого кладбища, где Эми была сегодня. Но на снимке он выглядел иначе: осунувшийся, с темными кругами под глазами, а на его плече сидела огромная ворона. Та самая. Деймос. Подпись на обороте гласила: «Он не ест хлеб, Эми. Он ест время. Если ты читаешь это – мои часы остановились».

Эми взглянула на рабочий стол брата. Крис был одержим временем. Он верил, что старинные механизмы – это не просто шестеренки, а ловушки для мгновений. Она подошла к его последней работе – массивным настольным часам в форме башни, которые он называл «Спящий гигант».

Она заметила, что маятник не просто замер. Он был принудительно заблокирован чем-то тонким и темным.

Эми протянула руку и осторожно вытащила предмет, застрявший в шестеренках. Это было черное перо. Как только она его убрала, часы ожили.

Тик-так. Тик-так.

Но звук был неправильным. Секундная стрелка двинулась… назад.

В этот момент свет в квартире моргнул и погас. В темноте голос Деймоса, казалось, просочился прямо сквозь стены, хотя его самого не было рядом:

– Первая минута пошла, Эмилия. Время Криса вышло. Теперь я трачу твоё.

Глава

Блэквуд

Полгода назад.

Эми помнила тот день. Крис заехал за ней на своем старом фургоне, забитом инструментами и ветошью. Он выглядел возбужденным – так, как выглядел только тогда, когда находил механизм, который «отказывался умирать».

– Это место не из нашего века, Эм, – говорил он, выруливая на заброшенную дорогу, ведущую к северным холмам. – Поместье Блэквуд. Его хозяин не показывался на людях лет сорок, но прислал мне письмо с авансом, от которого я не смог отказаться. Ему нужно починить «Сердце дома».

«Сердцем дома» оказались огромные напольные часы в главном холле поместья. Здание встретило их запахом сырого камня и пыльных портьер. Хозяин так и не вышел – ключи оставил угрюмый садовник, который больше напоминал огородное пугало.

Крис работал в холле, а Эми бродила по залам, рассматривая затянутые паутиной портреты. В какой-то момент она услышала странный металлический скрежет.

Она вернулась в холл и увидела брата, стоящего на коленях перед раскрытым нутром часов. Крис бледнел на глазах.

– Эми, посмотри на это, – прошептал он, указывая фонариком внутрь механизма.

Там, среди латунных шестеренок, было вплетено нечто чужеродное. Это была не деталь. Между зубчатыми колесами была зажата тонкая кость, похожая на птичью, обмотанная черной нитью. Но самое странное – кость была инкрустирована крошечными, почти невидимыми глазу рунами, которые слабо мерцали красным в темноте.

– Кто бы это ни сделал, он не хотел, чтобы часы просто показывали время, – Крис осторожно коснулся кости пинцетом. – Он хотел что-то запереть внутри них. Или кого-то.

В этот момент сверху, с верхних этажей поместья, донесся отчетливый хлопок крыльев. Крис резко захлопнул дверцу часов.

– Мы уезжаем. Сейчас же, – его голос дрожал.

– Но ты же не закончил…

– Я нашел то, что не должен был видеть, Эм.

Он протянул ладони. На кончиках его пальцев, которыми он коснулся механизма, остались черные пятна, похожие на ожоги. Но они не болели. Они пульсировали в такт биению сердца.

– Это не просто часы, – сказал он, уводя её к выходу. – Это тюрьма. И я только что нечаянно повернул ключ.

Глава

Погоня

Эми вздрогнула и пришла в себя в темной квартире. Взгляд её упал на ладони. На её собственных пальцах, которыми она только что вытащила перо из часов Криса, проявились такие же черные пятна.

Она поняла: Крис не просто реставрировал часы. Он пытался исправить ошибку, совершенную в Блэквуде. И если Деймос преследует её, значит, «Сердце дома» всё еще требует свою жертву.

Ключ, который ищет Деймос, спрятан не в квартире. Он спрятан там, где всё началось. В поместье Блэквуд.

Эми трясущимися руками начала перебирать стопки бумаг на рабочем столе Криса. Под чертежами старинных механизмов и грудой эскизов она нашла плотный конверт из пожелтевшей бумаги. Внутри оказалась сложенная в несколько раз карта поместья Блэквуд – детальный архитектурный план.

Крис хранил эти чертежи в секрете от Эми годами. Он изучал их, как одержимый, потому что на полях дед оставил зашифрованные пометки: «Время здесь течет иначе», «Не входи в зеркальный зал без ключа», «Сердце дома бьется в подвале».

Карта была испещрена его почерком. Местами Крис делал быстрые заметки карандашом, местами – жирные пометки красными чернилами, которые теперь выглядели как капли засохшей крови.

– Вот оно, – прошептала Эми.

Её взгляд зацепился за несколько странных деталей:

Библиотека: Крис обвел это помещение трижды. Рядом стоял вопросительный знак и приписка: «Книги не стоят на полках, они держат стены. Ищи зазоры между 1840-м и 1850-м годами».

Западное крыло: Весь этот сектор был перечеркнут крест-накрест. Надпись гласила: «НЕ ВХОДИТЬ. Здесь время течет слишком быстро. Волосы седеют за час. Деймос заходит сюда обедать».

Холл с часами: Там, где находилось «Сердце дома», Крис нарисовал сложную схему шестеренок и приписал: «Ключ – это не предмет. Ключ – это звук. Нужно заставить его замолчать».

Потайной ход: На карте была едва заметная линия, ведущая из кухни прямо в подвальные помещения под старой обсерваторией. Крис пометил это место словом: «ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД». Ниже надпись «Вороны боятся зеркал».

Эми быстро свернула карту и спрятала её во внутренний карман пальто. Она поняла, что Крис готовил её к этому, даже если сам надеялся, что этот день никогда не наступит.

Снаружи, за окном, послышался хлопок сотен крыльев.

Эми выскочила из подъезда, прижимая сумку к груди. Воздух на улице стал тяжелым и липким. Сотни ворон сидели на фонарных столбах и крышах припаркованных машин. Их алые глаза светились в темноте, создавая иллюзию горящего города.

Она запрыгнула в свой старый «Гольф». Вспомнив слова Криса о зеркалах, Эми лихорадочно сорвала с заднего сиденья пачку светоотражающей пленки, которую брат использовал для реставрации позолоченных рам. Она наклеила куски пленки на боковые стекла и выставила зеркало заднего вида так, чтобы оно ловило свет редких работающих фонарей.

Как только она завела мотор, стая сорвалась с мест. Черная лавина перьев обрушилась на машину.

– Давай же, милая, не подведи, – прошептала Эми, вдавливая педаль газа.

Вороны бились в лобовое стекло, их клювы стучали по металлу, как град. Но как только птицы приближались к зеркалам и отражающим поверхностям, они с истошным криком отпрянули. Отражения слепили их, искривляя пространство. Для ворон зеркало было не просто стеклом, а дырой в реальности, которую они панически боялись.

Эми неслась по пустым улицам. Город выглядел странно: здания растягивались, а тени удлинялись, пытаясь схватить колеса машины.

На выезде из города дорогу преградила живая стена. Посреди шоссе стоял Деймос. Он не двигался, его плащ развевался на ветру, превращаясь в дым. Он поднял руку, и десятки ворон сплелись в огромный вихрь прямо перед капотом.

– Ты не проедешь, Эмилия! – его голос прозвучал прямо внутри её головы, заставив зубы заныть.

Эми увидела впереди большой рекламный щит с зеркальной поверхностью. В голове промелькнула безумная идея. Вместо того чтобы затормозить, она переключила передачу на высшую и направила машину прямо на Деймоса, выкрутив руль так, чтобы свет её фар отразился от щита прямо в центр черного вихря.

Вспышка была такой яркой, что Эми на секунду ослепла. Раздался оглушительный треск, похожий на разбитое стекло размером с небоскреб. Когда зрение вернулось, шоссе было пустым. Лишь несколько черных перьев медленно оседали на асфальт, превращаясь в пепел.

Она вырвалась. Впереди, на горизонте, среди острых пиков елей, виднелись темные шпили поместья Блэквуд.

Глава

Ужас поместья

Массивные кованые ворота Блэквуда возвышались над дорогой, словно челюсти гигантского зверя. Железо поросло колючим плющом, который в свете фар казался шевелящимися змеями. Эми затормозила в паре метров от входа.

Из густого тумана, стелющегося по земле, отделилась высокая сутулая фигура. Это был тот самый садовник. На нем было старое пальто, а лицо скрывала тень от широкополой шляпы. В руках он сжимал длинный секатор, лезвия которого подозрительно блестели.

Эми вышла из машины, стараясь, чтобы её голос не дрожал:

– Мне нужно войти. Мой брат, Крис… он работал здесь.

Садовник медленно поднял голову. Под полями шляпы не было видно глаз – только глубокие провалы морщин и серая, как пепел, щетина. Он издал звук, похожий на сухой шелест опавших листьев.

– Крис… Помню. Он был хорошим мастером. Слишком хорошим для этого места, – голос старика скрипел, как несмазанные петли. – Но Хозяин не принимает гостей без приглашения.

– Кто он, ваш Хозяин? – Эми сделала шаг вперед. – Почему Деймос ищет то, что Крис нашел в этом доме?

Садовник внезапно замер, и лязг его секатора оборвался.

– О Хозяине не говорят вслух. Его имя – это тишина между ударами сердца. Он не человек, Эмилия. Он – память этого дома. Сто лет назад он заключил сделку с крылатыми, чтобы остановить время и спасти свою дочь. Но время нельзя остановить, его можно только занять в долг. Деймос – его кредитор. И теперь, когда твой брат вскрыл «Сердце дома», долг требует немедленной выплаты.

Эми прищурилась, глядя на старика.

– Вы слишком разговорчивы для того, кто служит «тишине». Почему вы помогаете мне? Что вам с этого?

Садовник медленно провел пальцем по лезвию секатора. Раздался неприятный скрежет.

– Помогаю? – он горько усмехнулся. – Эмилия, я просто читаю тебе правила игры, в которую ты уже вляпалась. Если ты умрешь на пороге, мне придется закапывать твое тело, а я старый человек, у меня болят суставы. Но если ты войдешь… у меня появится надежда.

Он наклонился к самому её лицу. От него пахло прелой травой и формалином.

– Крис обещал мне, что вытащит меня отсюда. Он не успел. Теперь ты – его наследница. Ты думаешь, я даю тебе советы из доброты? Нет. Я даю тебе инструменты, чтобы ты не сломалась слишком быстро. Чем дольше ты продержишься внутри, тем больше шансов, что этот дом наконец-то сгорит к чертям вместе со всеми нами.

– Иди, девочка. И помни: я рассказал тебе правду, но я не рассказал тебе всю правду. В Блэквуде правда – это то, что убивает последним.

Старик подошел вплотную к решетке и просунул сквозь прутья костлявую руку.

– Хозяин спит в подвалах, там, где корни деревьев прорастают сквозь камни. Если ты хочешь спасти брата, тебе нужно разбудить его раньше, чем Деймос соберет свою жатву. Но помни: Хозяин ненавидит свет. Оставь фонарь в машине. В Блэквуде свет – это мишень.

Он вставил огромный ключ в замок, и ворота с тяжелым стоном начали открываться.

– И еще одно, – прошептал садовник, когда Эми уже собиралась пройти мимо. – Если услышишь детский смех в коридорах… не иди на него. Это не ребенок. Это то, что осталось от его сделки.

Эми остановилась, когда одна из створок ворот со скрипом закрылась за её спиной. Она обернулась к садовнику.

– Подождите! Если Деймосу нужен этот ключ, почему он пытался убить меня на шоссе? Зачем его птицы преследуют меня, если я – его единственный шанс получить желаемое?

Садовник издал звук, похожий на сухой смешок. Он облокотился на секатор и посмотрел на шпили дома.

– Ты думаешь, ему нужен просто предмет? О нет, Эмилия. Ему нужна ты, сломленная и покорная. Твой брат Крис был слишком силен духом, он боролся до конца, и поэтому Ключ в его руках стал бесполезным куском металла. Деймос не хочет повторить ошибку.

Старик подошел ближе, его голос упал до шепота:

– Он мешает тебе, чтобы ты захотела отдать ему Ключ. Он хочет, чтобы дом измучил тебя, чтобы тени выпили твою надежду. Когда ты наконец найдешь то, что спрятал Крис, ты будешь так напугана, что сама приползешь к Деймосу и умоляюще протянешь ему артефакт, лишь бы этот кошмар прекратился. Он не охотник, Эми. Он – загонщик. Он гонит тебя прямо в свои когти.

Эми сжала кулаки. Теперь она понимала: это не поиски, это психологическая война.

– Значит, если я покажу ему, что не боюсь…

– …он придумает что-то похуже страха, – перебил садовник. – Он заставит тебя выбирать.

Тяжелая дубовая дверь поместья была приоткрыта, словно приглашая войти.

Внутри пахло старой бумагой, воском и чем-то металлическим. Холл был погружен в густую, почти осязаемую темноту. Но стоило Эми сделать первый шаг по мраморному полу, как в глубине дома раздался ритмичный звук.

Бам. Бам. Бам.

Это было «Сердце дома». Огромные напольные часы, которые Крис пытался починить. Несмотря на то, что брат «заблокировал» их пером в своей квартире, здесь, в поместье, они продолжали биться. Но звук шел не из холла. Он доносился снизу, из-под пола.

Внезапно на верхней лестнице вспыхнул тусклый огонек. Маленькая свеча в подсвечнике медленно плыла по воздуху, словно её несла невидимая рука. И вслед за этим раздался тонкий, дребезжащий голосок, напевающий детскую считалочку:

«Раз – ворон прилетел на порог,

Два – он украл твой последний вздох,

Три – он запер дверь на засов…»

Свеча остановилась. В её слабом свете Эми увидела на стене тень – огромную, с крыльями вместо рук, которая медленно отделялась от обоев.

Глава

Эхо

Эми застыла, затаив дыхание. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно само выдаст её местоположение. «Он слышит твои мысли».

Она закрыла глаза и попыталась представить абсолютную пустоту. Белый лист. Тишину заснеженного поля. Но на периферии сознания всё равно пульсировал образ Деймоса, его алые глаза и карканье стаи.

«Думай о другом», – приказала она себе.

Шаги наверху прекратились прямо над тем местом, где она стояла. С потолка посыпалась мелкая штукатурка, коснувшись её волос. Эми судорожно начала вспоминать что-то максимально отвлеченное – таблицу умножения, детскую песенку, рецепт пирога, который когда-то пекла мама.

Пятью пять – двадцать пять. Шестью шесть – тридцать шесть…

Сверху раздался скрип половицы. Существо наклонилось над перилами. Эми чувствовала, как на неё сверху вниз давит чей-то тяжелый, нечеловеческий взгляд. Воздух вокруг стал холодным, как в морозильной камере.

Семью семь – сорок девять… мука, два яйца, щепотка соли…

– Я знаю, что ты здесь, маленькая мышка, – раздался шепот. Это был не голос Деймоса. Это был голос Криса, но искаженный, словно записанный на старую, зажеванную пленку. – Эми… помоги мне… здесь так темно…

Эми едва не вскрикнула. Импульс броситься на зов был почти непреодолимым. Но она вовремя заметила одну деталь: «Крис» говорил в ритме шагов существа, которые снова возобновились. Это была ловушка. Существо наверху не слышало её мысли напрямую – оно искало её эмоциональный отклик. Оно «рыбачило» в её разуме, закидывая самую болезненную наживку.