Сердце Таёжного Ветра. Не ломай мои узоры. Этническое фэнтези

Сергей Чувашов

Сердце Таёжного Ветра. Не ломай мои узоры. Этническое фэнтези

Часть 1: Туманы и Ткацкие Станки

Глава 1. Утро в Сизом Клыке

Утро в Сизом Клыке разливалось медным закатом, хотя солнце едва поднялось над острыми верхушками вековых кедров. Хрустальный воздух, пропитанный запахом хвои и сырого мха, щекотал ноздри, а легкий туман, словно тончайшая вуаль, окутывал деревянные избы, будто оберегая их от внешнего мира. Деревня казалась вырезанной из сказки: крыши, покрытые мохнатыми шапками мха, низко нависали над окнами, а из труб вился дымок, пахнущий смолой и сушёными травами. Где-то вдали хрипло каркала ворона, а под ногами хрустели иголки, устилая землю мягким ковром.

Яра, сидя на низкой лавке у своей избы, сосредоточенно водила иглой по ткани. Её пальцы, ловкие, как лапки белки-пересмешницы, вплетали в узор не просто нити, а саму магию – тонкую, почти невидимую, но такую важную для её народа. Сегодня она заканчивала рубаху для вождя, Старика Седого Когтя, который, по слухам, мог одним взглядом заставить замолчать даже самых болтливых старух. Ткань была грубой, из льна, что пах горьковатой землёй, но Яра знала, как сделать её мягче – не только для тела, но и для души. Вот только настроение у неё было, мягко говоря, не очень.

– Ну и зачем я вообще взялась за эту дурацкую рубаху? – пробормотала она, откусывая нитку зубами. – Старик и так ходит, будто его медведь облизал, а я ещё должна его оберегать от сглаза. Да он сам кого угодно сглазит!

Рядом, на корточках, сидела её младшая сестрёнка, Лада, с любопытством разглядывая иголку в руках Яры. Её русые косички торчали в разные стороны, а на щеках алели пятна от утренней каши.

– А что ты туда вплетаешь, Ярка? – спросила она, ткнув пальцем в узор. – Опять какую-нибудь пакость?

Яра хмыкнула, пряча улыбку. Ну как тут не подыграть?

– Ага, вплетаю «чесоточную» нитку, – шепнула она, наклоняясь к сестре. – Пусть Старик чешется до самого праздника Полной Луны. Может, хоть тогда перестанет на всех рычать.

Лада захихикала, прикрывая рот ладошкой, но тут же ойкнула, когда Яра случайно уколола палец. Крохотная капля крови упала на ткань, и девушка поморщилась.

– Вот же… Ну всё, теперь точно будет чесаться, – буркнула она, вытирая палец о подол своей юбки. – Ладно, не трынди, Ладка, а то наставница услышит, и мне влетит.

Но внутри Яра знала, что дело сделано. Она и правда вплела в узор крохотную «шалость» – не злую, конечно, но такую, чтобы вождь пару дней почёсывал бороду и ворчал чуть больше обычного. Её народ верил, что магия ниток может не только защищать, но и учить смирению. А Старику Седому Когтю смирение точно не помешает.

Утро продолжало своё неспешное течение. Где-то за избами звенели голоса женщин, таскавших воду из ручья, а мужики, посмеиваясь, рубили дрова, и их топоры гулко стучали в тишине. Яра вдохнула полной грудью, чувствуя, как запах хвои и утреннего костра обволакивает её, словно тёплый плед. Но в груди всё равно шевелилось беспокойство. Что-то в воздухе было не так. Туман казался гуще, чем обычно, а кедры, будто живые, шептались о чём-то тревожном. Или это просто её воображение разыгралось после вчерашнего рассказа наставницы о Тени Вечной Стужи?

– Эй, Ярка, ты опять в облаках витаешь? – крикнула Лада, дёргая её за рукав. – Смотри, вон наставница идёт! И вид у неё такой, будто ты уже не просто рубаху испортила, а весь клан опозорила!

Яра вздрогнула и быстро спрятала иголку в карман. Ну, началось. Если наставница узнает про «чесоточную» нитку, то Яре точно не поздоровится. Но в глубине души она всё равно улыбалась. Пусть ворчат, пусть ругаются – зато жизнь в Сизом Клыке никогда не бывает скучной.

Глава 2. Предвестники льда

День в Сизом Клыке клонился к полудню, но солнце, обычно щедрое в разгар лета, сегодня пряталось за тяжёлыми, свинцовыми тучами. Воздух, ещё утром хрустальный и свежий, стал густым, словно пропитанным запахом надвигающейся беды. Яра, сидя на пороге избы, всё ещё возилась с подолом рубахи вождя, когда первые белые хлопья, лёгкие, как пух одуванчика, начали падать с неба. Она подняла голову, нахмурилась, протянула руку – и снежинка растаяла на её тёплой ладони, оставив крохотную каплю.

– Это что, снег? – пробормотала она, недоверчиво щурясь на небо. – Да ну, бред какой-то. Лето же на дворе!

Но снег не думал шутить. Хлопья падали всё гуще, укрывая землю тонким, почти призрачным покрывалом. Кедровые ветви, ещё недавно зелёные и сочные, начали поскрипывать под тяжестью белого груза. Где-то неподалёку раздался встревоженный крик – то ли ворона, то ли одна из деревенских баб. Яра вскочила на ноги, чувствуя, как по спине пробежал холодок, и это был не просто ветер.

– Лада, беги домой, – бросила она сестрёнке, которая с восторгом пыталась поймать снежинки языком. – И не спорь, я серьёзно!

Деревня в считанные минуты превратилась в гудящий улей. Мужики побросали топоры, женщины высыпали из изб, кутаясь в платки, а дети, не понимая тревоги взрослых, радостно визжали, лепя снежки из летнего снега. Но Яра видела лица старейшин, собравшихся у центрального кострища, и её сердце сжалось. Старик Седой Коготь, вождь, стоял, опираясь на резной посох, его седая борода дрожала – то ли от холода, то ли от гнева. Рядом с ним, сгорбившись, шептались другие старцы, их голоса звучали, как сухой треск веток.

– Это Тень Вечной Стужи! – донёсся до Яры хриплый голос одной из старух, Великой Вышивальщицы, наставницы Яры. Её глаза, обычно спокойные, как озёрная гладь, теперь метали молнии. – Я же говорила, что духи гневаются! Мы слишком долго игнорировали знаки!

– Какие ещё знаки? – рявкнул Седой Коготь, стукнув посохом о землю. Снег под его ногами хрустнул, как тонкий лёд. – Ты, старая, вечно каркаешь о бедах! Может, это просто ветер с гор принёс холод?

– Ветер? – наставница выпрямилась, её голос зазвенел, как сталь. – Это не ветер, а дыхание Морока! Если мы не закроем дыру в небесном своде, зима сожрёт нас всех! Десятилетие стужи – вот что нас ждёт!

Яра, стоя в стороне, чувствовала, как её пальцы сами собой сжались в кулаки. Она слышала легенды о Мороке, древнем ледяном духе, который мог заморозить само время. Но это были сказки, рассказы у костра, чтобы пугать малышню! Неужели всё правда? Она посмотрела на небо, где тучи сгущались, словно кто-то огромный и злой дышал на деревню ледяным дыханием. Снег уже не просто падал – он хлестал, колючий и злой, впиваясь в кожу.

– Эй, Ярка, ты чего застыла, как сосулька? – раздался рядом голос её друга, рыжего Тима, который подбежал, кутаясь в потёртую куртку. Его веснушчатое лицо было перепачкано сажей – видать, опять возился с углём для очага. – Старейшины сейчас друг другу бороды повыдёргивают, а ты стоишь и пялишься!

– Да я… – Яра замялась, не зная, что сказать. – Просто не верится. Снег летом – это как если бы кедры вдруг заговорили.

– Ну, заговорили они или нет, а холодно уже сейчас, – хмыкнул Тим, потирая руки. – Если так дальше пойдёт, мы все в лёд превратимся. Слышал, наставница твоя про какую-то дыру в небе талдычит. Ты хоть понимаешь, о чём она?

Яра покачала головой, но в груди у неё что-то ёкнуло. Она вспомнила уроки наставницы, рассказы о Небесной Игле – артефакте, что мог «заштопать» саму ткань мира. Но это было так давно, так далеко от реальности… Или нет?

Старейшины продолжали спорить, их голоса тонули в вое ветра. Снег уже покрыл крыши изб, а земля под ногами стала скользкой, как замёрзший ручей. Яра знала, что паника – плохой советчик, но даже она, привыкшая смеяться над страхами, чувствовала, как тревога холодными пальцами сжимает сердце. Что-то страшное надвигалось на Сизый Клык, и этот летний снег был лишь первым предвестником.

Глава 3. Задание

Снегопад не утихал, и Сизый Клык, казалось, утопал в белой мгле. Ветер завывал, словно стая голодных волков, пробираясь под одежду и кусая кожу ледяными зубами. Яра, кутаясь в шерстяной платок, пробиралась к избе Великой Вышивальщицы, наставницы, чей дом стоял на краю деревни, у самого подножия древнего кедра. Её ноги скользили по свежему снегу, а в груди колотилось сердце – не от холода, а от предчувствия. После спора старейшин наставница вызвала её к себе, и тон её голоса не предвещал ничего хорошего.

Изба встретила Яру запахом сушёных трав и тёплым светом очага. Внутри было тесно: стены увешаны пучками полыни и рябины, а на низком столе лежали мотки ниток всех цветов радуги, от кроваво-алого до глубокого синего, словно само небо. Наставница, сгорбленная, но всё ещё статная, сидела у огня, её морщинистые руки сжимали что-то, завёрнутое в грубую ткань. Её глаза, острые, как иглы, впились в Яру, едва та переступила порог.

– Закрой дверь, девка, а то весь холод в дом напустишь, – буркнула старуха, не отрывая взгляда. Её голос был хриплым, но твёрдым, как корень кедра. – Садись. Дело у меня к тебе.

Яра послушно присела на низкий табурет, чувствуя, как тепло очага обволакивает её, словно мягкий мох. Но уют избы не мог прогнать тревогу. Снег за окном стучал в ставни, будто напоминая, что время не ждёт.

– Ты видела, что творится, – начала наставница, разворачивая ткань. В её руках оказался старый, потёртый свёрток из кожи, с выцветшими узорами, похожими на звёзды. – Это не просто снег, Яра. Это дыхание Морока. Дыра в небесном своде открылась, и если её не зашить, мы все замёрзнем. Не через год, не через месяц – через считанные недели.

Яра сглотнула, чувствуя, как горло сжимается. Она хотела возразить, сказать, что это сказки, но взгляд наставницы был таким тяжёлым, что слова застряли на языке.

– И что с этим делать? – наконец выдавила она, стараясь звучать увереннее, чем чувствовала. – Я же не бог, не дух. Я просто… ну, вышиваю помаленьку.

Наставница хмыкнула, но в её глазах мелькнула тень улыбки. Она развернула свёрток, и перед Ярой оказалась карта – древняя, нарисованная на тонкой коже. Линии на ней были неровными, будто выцарапанными когтем, а по краям виднелись пятна, похожие на засохшую кровь. Карта изображала земли далеко за пределами Сизого Клыка: горные хребты, реки, что текли, словно серебряные нити, и тёмные пятна лесов, от которых веяло опасностью.

– Вот, – наставница ткнула пальцем в центр карты, где был нарисован острый пик, окружённый завитками, похожими на облака. – Пик Мира. Там хранится Небесная Игла. Только она может заштопать небо. И ты, Яра, должна её найти.

– Я?! – Яра чуть не подпрыгнула на табурете. – Да вы шутите! Я дальше ручья за ягодами не ходила, а вы меня на край света посылаете! А если я там в пропасть свалюсь? Или леший меня утащит?

– Не каркай, – отрезала наставница, сунув карту ей в руки. Кожа была холодной, почти ледяной, и Яра невольно поёжилась. – Ты не просто девка с иголкой. Ты слышишь ткань мира, чувствуешь её. Никто другой не справится. Иди и зашей небо, а то замёрзнем все, как лягушки в проруби.

Яра уставилась на карту, чувствуя, как её пальцы дрожат. Пик Мира казался таким далёким, почти нереальным, а путь к нему – сплошной чередой опасностей. Но в глубине души она знала, что наставница права. Снег за окном не лгал. Холод пробирался в кости, и если ничего не сделать, Сизый Клык превратится в ледяную могилу.

– А если я не вернусь? – тихо спросила она, поднимая глаза на старуху.

Наставница долго молчала, глядя в огонь. Потом её губы дрогнули в слабой, почти нежной улыбке.

– Тогда я сама за тобой пойду, девка. И уж поверь, лешие от меня сами разбегутся. А теперь иди, собирайся. Времени мало.

Яра кивнула, сжимая карту в руках. В груди у неё смешались страх и странное, почти детское возбуждение. Она не знала, что ждёт её впереди, но одно было ясно: её жизнь, такая привычная и уютная, как тёплый плед у очага, больше никогда не будет прежней.

Глава 4. Первый выход

Утро следующего дня встретило Яру колючим ветром и серым небом, из которого всё ещё сыпался снег, хотя лето, казалось бы, должно было стоять в самом разгаре. Она стояла на опушке леса, что окружал Сизый Клык, с туго завязанным узелком за спиной. В узелке – немного сушёного мяса, краюха хлеба, да моток ниток с иглой, которые наставница сунула ей на прощание. Карта, холодная и шершавая, была спрятана под рубахой, ближе к сердцу. Яра глубоко вдохнула, чувствуя, как запах хвои и калёного железа – от далёких кузниц клана Железных Скал, что доносился с ветром, – смешивается с сыростью снега. Лес впереди выглядел угрюмо: кедры, укрытые белыми шапками, стояли, словно стражи, а между их стволами клубился туман, густой, как молоко.

– Ну, Ярка, не трусь, – пробормотала она себе под нос, поправляя платок. – Если уж наставница сказала, что я ткань мира слышу, то, может, и лес меня послушает. Или хотя бы не сожрёт.

Она сделала первый шаг, и снег хрустнул под её сапогами, будто насмехаясь. Лес встретил её тишиной, нарушаемой лишь редким скрипом ветвей да шорохом снежинок, падающих на землю. Яра шла, стараясь не думать о том, что ждёт впереди, но каждый шорох заставлял её вздрагивать. А вдруг это леший? Или, хуже того, ледяной волк, о которых рассказывали старухи?

Пройдя с полчаса, она остановилась у старого кедра, чья кора была изрезана временем, словно лицо древнего старца. Ветки над головой зашуршали, и Яра, задрав голову, увидела маленькую белку с пушистым хвостом, которая, склонив голову набок, разглядывала её блестящими, как угольки, глазами. Зверёк не выглядел напуганным – наоборот, в его позе было что-то насмешливое, почти человеческое.

– Чего пялишься? – буркнула Яра, чувствуя себя немного глупо, разговаривая с белкой. – Я тут, между прочим, мир спасаю. А ты просто орехи таскаешь.

Белка, к её удивлению, не убежала. Вместо этого она спрыгнула на нижнюю ветку, оказавшись почти на уровне глаз Яры, и издала серию коротких, трескучих звуков, будто смеялась. Яра прищурилась, чувствуя, как в груди закипает раздражение.

– Ах, ты ещё и издеваешься? – она упёрла руки в бока. – Слушай, если ты такая умная, то, может, подскажешь, куда мне идти? У меня карта есть, но она, знаешь ли, не разговаривает. А ты, похоже, болтливая.

Белка снова затрещала, на этот раз громче, и махнула хвостом, указывая куда-то вглубь леса, туда, где тропинка, едва заметная под снегом, виляла между кедрами. Яра нахмурилась, не понимая, то ли это случайность, то ли зверёк и правда что-то знает. В её народе верили, что лесные духи часто прячутся в шкурах животных, чтобы подшутить над путниками или, наоборот, помочь им. Но эта белка выглядела слишком уж… наглой.

– Серьёзно? – Яра скрестила руки на груди. – Ты хочешь, чтобы я пошла туда? А если там болото? Или, не дай духи, какой-нибудь водяной сидит и ждёт, пока я в его лапы свалюсь?

Белка, будто понимая её слова, закатила глаза – или Яре так показалось – и снова махнула хвостом, на этот раз более нетерпеливо. Потом она спрыгнула на землю, пробежала несколько шагов по тропинке и остановилась, оглядываясь на Яру, словно говоря: «Ну же, дурёха, шевелись!»

– Ладно, ладно, – вздохнула Яра, поправляя узелок. – Но если ты меня в беду заведёшь, я из твоего хвоста себе воротник сделаю. Поняла, пересмешница?

Белка только фыркнула – или это был просто звук ветра? – и поскакала вперёд, мелькая рыжим пятном среди белого снега. Яра, всё ещё сомневаясь, пошла следом, чувствуя, как лес вокруг неё оживает. Шепот ветра в ветвях звучал, как тихие голоса, а снег, падающий с неба, казался почти живым, будто кто-то невидимый следил за каждым её шагом. Но в этом странном, холодном лесу белка-пересмешница была её единственным спутником, и Яра, сама того не замечая, начала улыбаться. Пусть это и не наставница, но хоть кто-то рядом. А там, впереди, ждала неизвестность – и, может быть, первый шаг к спасению её мира.

Глава 5. Столкновение на переправе

Яра пробиралась по лесной тропинке, следуя за белкой-пересмешницей, которая то и дело оглядывалась, будто подгоняя её. Снег под ногами хрустел, а воздух, пропитанный запахом хвои и сырого мха, становился всё холоднее. Тропинка вывела её к небольшой реке, чьи воды, несмотря на летний снег, ещё не замёрзли, но текли медленно, словно нехотя, покрытые тонкой коркой льда у берегов. Через реку был перекинут старый, шаткий мост из брёвен, скользких от влаги и покрытых зелёным мхом. Яра остановилась, разглядывая переправу с недоверием.

– Ну, конечно, – пробормотала она, уперев руки в бока. – Только этого не хватало. Один неверный шаг, и я в этой ледяной воде окажусь. Эй, пересмешница, ты уверена, что это лучший путь?

Белка, сидя на ближайшем пне, только фыркнула и махнула хвостом, будто говоря: «Не ной, двигайся». Яра вздохнула, поправила узелок за спиной и осторожно ступила на мост. Брёвна под ногами скрипнули, но выдержали. Она шла медленно, держась за хлипкие перила из веток, чувствуя, как сердце колотится от каждого шороха.

На середине моста она вдруг услышала тяжёлые шаги с противоположного берега. Яра замерла, вглядываясь в туман, из которого вырисовалась высокая фигура. Это был парень, примерно её возраста, с широкими плечами и тёмными, чуть растрёпанными волосами, торчащими из-под меховой шапки. На его поясе висел короткий меч, а за спиной – тяжёлый молот, явно кузнечный. Его лицо, суровое и обветренное, выражало раздражение, будто он уже полдня с кем-то спорил. Яра сразу поняла, что это не её соплеменник – слишком уж чужим был его взгляд, слишком твёрдым шаг.

– Эй, ты кто такая? – рявкнул он, останавливаясь на другом конце моста. Его голос был низким, с хрипотцой, как у человека, привыкшего орать в кузнице. – Это моя тропа, вали отсюда, пока я тебя в реку не скинул!

Яра прищурилась, чувствуя, как в груди закипает злость. Она и так устала, замёрзла, а тут ещё этот громила решил права качать.

– Твоя тропа? – переспросила она, скрестив руки на груди. – Да ты, видать, с кедра упал, раз думаешь, что лес тебе принадлежит. Я первая тут, так что сам вали, железяка!

Парень нахмурился, явно не ожидая такого отпора. Он сделал шаг вперёд, и мост под ним угрожающе заскрипел.

– Я Киян, сын вождя Железных Скал, – заявил он, выпятив грудь. – А ты, девка, похоже, из этих… тряпочников из Сизого Клыка. Чего тебе надо на нашей стороне?

– Тряпочников? – Яра аж задохнулась от возмущения. – Да я тебе сейчас покажу, кто тут тряпочник! Я, между прочим, мир спасаю, а ты, небось, просто железку свою потерял и теперь всех пугаешь!

Киян хмыкнул, но в его глазах мелькнула искра раздражения. Он сделал ещё шаг, и Яра, не думая, шагнула навстречу. Мост под ними затрещал, но ни один не отступил. А потом случилось неизбежное: Киян поскользнулся на мокром бревне, пытаясь сохранить равновесие, и врезался прямо в Яру. Она взвизгнула, хватаясь за его куртку, но вместо того, чтобы устоять, оба полетели вниз – прямо в грязь у берега реки.

Шлёпнувшись в холодную, липкую жижу, Яра почувствовала, как грязь просочилась под одежду, а Киян, рухнувший рядом, выругался так, что даже белка на пне, кажется, покраснела. Они оба вскочили, отпихивая друг друга, но ноги скользили, и вместо драки началась какая-то нелепая возня. Яра попыталась толкнуть его, но её рука соскользнула по его плечу, и она снова плюхнулась в грязь. Киян, пытаясь её поднять – или оттолкнуть, кто его разберёт, – сам завалился на спину, подняв фонтан брызг.

– Ты что, совсем тупая? – рявкнул он, вытирая грязь с лица. – Кто так дерётся? Ты ж как курица мокрая!

– А ты как кабан в луже! – огрызнулась Яра, швырнув в него комок грязи. Тот попал прямо в его шапку, и Киян, кажется, на миг опешил, а потом расхохотался – громко, хрипло, так, что даже Яра не удержалась и фыркнула.

Они сидели в грязи, мокрые, замёрзшие, но почему-то уже не такие злые. Яра, отдышавшись, посмотрела на него исподлобья.

– Ну что, железяка, будешь ещё мост свой защищать? Или пропустишь меня, пока я тебе всю шапку не заляпала?

Киян хмыкнул, поднимаясь и протягивая ей руку. Она нехотя приняла помощь, чувствуя, как его хватка крепка, как сталь. Но в его глазах, несмотря на насмешку, мелькнуло что-то похожее на уважение. И Яра поняла, что это столкновение – лишь начало чего-то большего. А река, холодная и равнодушная, текла рядом, будто посмеиваясь над ними обоими.

Глава 6. Пленники обстоятельств

После нелепой драки в грязи Яра и Киян, всё ещё отпыхиваясь и бросая друг на друга колкие взгляды, выбрались на берег реки. Снег продолжал сыпать с серого неба, а холодный ветер пробирал до костей, заставляя их одежду, пропитанную грязной водой, казаться ещё тяжелее. Яра, выжимая подол своей юбки, бросила на Кияна взгляд, полный раздражения.

– Ну что, герой Железных Скал, доволен? – буркнула она, стуча зубами от холода. – Из-за тебя я теперь как лягушка из болота. Могла бы уже полпути пройти, а не возиться с тобой.

Киян, стряхивая грязь с куртки, только хмыкнул, его тёмные глаза насмешливо блеснули.

– Да ты сама на меня накинулась, тряпочница. Я вообще-то по делу иду, а не просто так по лесу шастаю. Так что не ной, а двигай своей дорогой.

Они оба замолчали, понимая, что тропа впереди одна, и разойтись, не пересекаясь, не выйдет. Яра, сжав губы, решила не спорить и двинулась вперёд, стараясь держаться подальше от этого наглого кузнеца. Но лес, будто издеваясь, становился всё гуще, а тропинка – всё уже, уводя их к низине, где под снегом скрывалась топкая, чавкающая грязь. Запах сырости и гниющих листьев ударил в нос, а воздух стал тяжёлым, почти липким.

– Это что, болото? – пробормотал Киян, останавливаясь и оглядываясь. Его голос звучал настороженно, и даже его обычная самоуверенность, кажется, дала трещину. – Не нравится мне это место. Слишком тихо.

Яра тоже почувствовала неладное. Лес вокруг затих, даже ветер перестал завывать, а снег падал медленно, словно зависая в воздухе. Она хотела ответить что-то едкое, но вдруг из-под земли, прямо из грязи, раздался низкий, булькающий смех. Оба замерли, переглядываясь. Киян схватился за рукоять меча, а Яра инстинктивно потянулась к игле, спрятанной в кармане.

– Кто тут? – рявкнул Киян, оглядываясь. – Покажись, или я тебя на куски разрублю!

Смех стал громче, и из болотной жижи, прямо перед ними, поднялась фигура – не то человек, не то сгусток грязи, с глазами, горящими зелёным, как гнилушки. От него веяло холодом и древней, липкой магией. Яра сразу поняла, что это не простой дух – это Дух Болота, один из тех, о ком шептались старухи у костра. Он мог заманить путников в топь или сыграть с ними злую шутку, если те не проявят уважения.

– Ох, какие горячие головы, – пробулькал Дух, его голос звучал, как чавканье грязи под ногами. – Куда спешите, детишки? Неужто думаете, что моё болото – это просто лужа, которую можно перешагнуть?

Яра, стараясь не показывать страха, выпрямилась и посмотрела прямо в зелёные глаза Духа.

– Мы не хотели тебя тревожить, уважаемый, – сказала она, вспоминая уроки наставницы. – Просто идём своей дорогой. Пропусти нас, и мы не будем мешать.

Дух захохотал, и от его смеха земля под ногами задрожала. Киян, не выдержав, шагнул вперёд, сжимая меч, но Яра схватила его за рукав, шипя:

– Ты что, дурень? С духами не дерутся, их уважать надо!

– Уважать? – фыркнул Киян. – Да он нас сейчас в топь утащит, а ты с ним любезничаешь!

Дух Болота, будто услышав их спор, хлопнул в ладоши – или в то, что у него было вместо ладошей, – и в тот же миг Яра и Киян почувствовали, как что-то невидимое сжало их запястья. Они посмотрели друг на друга и увидели, что их руки связаны невидимой нитью, которая не давала отойти дальше трёх шагов. Яра дёрнула руку, но нить только сильнее натянулась, заставив её чуть не врезаться в Кияна.

– Это что за шутки? – рявкнул он, пытаясь разорвать связь, но его усилия были бесполезны. – Эй, ты, грязный комок, развяжи нас сейчас же!

Дух Болота снова захохотал, его глаза блеснули хитростью.

– Развяжу, когда научитесь ладить, – булькнул он. – Вы, детишки, слишком много спорите. А в моём болоте без мира не пройти. Идите вместе, или останетесь тут навек. Три шага – ваш предел. Ха-ха-ха!

С этими словами Дух растаял в грязи, оставив после себя лишь запах сырости и лёгкий шорох. Яра и Киян переглянулись, оба красные от злости и бессилия. Нить, хоть и невидимая, была крепче любой верёвки, и каждый рывок только сильнее сближал их.