Город ведьм

Айгуль Малахова

Город ведьм

Квартира Варшавскому не понравилась. Обстановка и ремонт – этакий сильно бабушкин вариант: лакированный шкаф, небольшой продавленный диван, пузатый телевизор родом из двухтысячных, на кухне фартук из синей и белой мелкой плитки, на полу – живописно прожженный по центру линолеум, древний кухонный уголок, который кажется был опутан липкой паутиной и железная раковина времен постройки дома, то есть годов этак восьмидесятых. И вообще все в квартире было примерно из того же времени.

При этом квартирная хозяйка тряслась за свое имущество, кажется, всерьез полагая, что Виктор (сразу после того, как за ней закроется дверь) побежит продавать это чудо техники и немедленно вывезет шкаф с лакированными дверцами. Ах да, и ковер. Хозяйка, Варвара Павловна два раза повторила, чтобы риэлтор не забыла внести в договор старый ковер, с коричнево-красными узорами, который был свернут трубочкой и занимал место за телевизором.

–– Ковер внесли? – Варвара Петровна обеспокоенно заглянула через плечо риэлтора в бумагу.

Удостоверившись, что ценность внесена в перечень мебели, хозяйка довольно улыбнулась. Виктору показалось, что в ее маленьких глазках загорелся алчный огонь. Она серьезно считала, что матерый рецидивист Поляк позарится на ее драный коврик?

Витя мысленно закатил глаза (в реальности не решился) и натянуто улыбнулся.

– Ковер постелите на пол, теплее будет, – строго глядя на мужчину, проговорила Варвара Павловна.

В глазах ее явственно читалось: «Попробуй только что-нибудь утащить!»

Но у Варшавского даже в мыслях не было брать из этой квартиры хоть что-либо. Его ждал куш намного солиднее…

–– Курить нельзя! – Еще строже произнесла тетенька, а Виктор представил, как медленно, с остановками на перекур тупым ножом отрезает квартирной хозяйке пальцы (хотя кровавыми делами никогда не занимался).

Виктор терпеливо ждал, когда же дамы удалятся. Наконец, договор был подписан, престарелые девушки получили свои деньги и ретировались, оставив Варшавского одного.

Он плюхнулся на жалобно скрипнувший диван, достал пачку и немедленно закурил, пытаясь прогнать из головы образ квартирной хозяйки, которая грозно проговаривала правила: «Курить нельзя! Шуметь тоже!» «Порядок навели в своей халупе, курица!» – Мысленно огрызнулся он, глубоко затягиваясь и стряхивая пепел прямо на линолеум, к слову, не очень-то чистый.

Конечно, сам виноват. О жилье надо было думать заблаговременно, а не после приезда. Когда же Варшавский очнулся – оказалось, что по его скромному бюджету можно снять лишь подобную халупу, поновее и почище стоили в этом странном, провонявшем затхлостью, городе, как крыло пресловутого «Боинга».

Неуютная, не слишком чистая квартира – но Варшавскому, в сущности, было все равно, где ночевать, главное, не на улице. Потому что в этом городе он себе казался очень приметным. Кто же знал, что дело (которое, как он полагал, выйдет на полдня) – окажется настолько тягомотным? Поэтому пришлось снять квартиру в этом идиотском странном месте, где за несколько часов он не увидел ни одного представителя мужского пола. Пока ему встречались только женщины среднего возраста.

Ему показалось, что в их глазах он разглядел желание.

«Что у них тут, дефицит мужиков, что ли?» – Мелькнула в голове мысль, но Виктор ее быстро отбросил. Совпадение, конечно же. Мужчины на работе, но, возможно, зерно истины в этой мысли есть. Вроде как Иваново, город невест. Он даже повеселел, когда подумал, сколько вокруг может оказаться одиноких красавиц. А что, это идея, неплохо бы обдумать на досуге.

Тут Варшавский вспомнил о своей миссии и вновь помрачнел.

      Возможно, зря он связался в эту авантюру.

Но беда была в том, что идея-фикс, много лет не дающая ему покоя – глодала организм мужчины изнутри, потихоньку пожирала, лишая радости жизни. И вдруг оказалось, что он так близок к ее воплощению в реальность!

Виктор Варшавский был вором.

Много лет тому назад, будучи мальчиком, он оказался в гостях у одноклассника на дне рождения. Тот мальчик был в их классе новеньким и проучился совсем недолго, буквально пару недель, потом его перевели в элитную гимназию. Неизвестно по какой причине пацана изначально отдали в их самую обычную школу, возможно, из-за ее близости к дому, но лопоухий тогда Витька успел побывать на дне рождения золотого мальчика.

Варшавский давно не помнил ни имени одноклассника, ни его внешности – тот остался в памяти безликой фигурой, но до сих пор перед мысленным взором вставал дом, в котором жил пацан, как будто Виктор был там вчера. Четырехэтажный, с бассейном внутри и невероятными лепными потолками под старину, витражными окнами и мебелью, дышащей историей.

Одноклассники (а пацан, ни много ни мало – пригласил весь класс), онемев от роскоши, почти весь вечер просидели тихо, как мышки. Несмотря на веселых аниматоров в ростовых куклах и даже рыжего клоуна, от которого на Варшавского почему-то повеяло жутью. Возможно, тогда мальчик Витя Варшавский сошел с ума. Ибо поселилась в нем дикая мечта иметь когда-нибудь свой дом, непременно такой же.

Но мечта появилась, а понимания, как достичь ее – так и не возникло. И тогда Варшавский начал воровать. Сначала по мелочи, у одноклассников. Потом связался с бандой таких же отпетых, как он, подростков и продолжил работать в качестве форточника. Худенький гибкий Витя получил погоняло «Поляк». Он легко пролезал в любые форточки, открывал дверь и впускал подельников, которые выносили добычу.

Довольно быстро банду накрыли. Был условный срок, но ребята занятия своего не бросили, а потому вскоре дружно отправились в колонию. Когда Варшавский вышел на свободу – матери уже не было. Не вынесла позора и умерла от сердечного приступа. Отца у Варшавского не было с рождения. То есть, безусловно где-то он был, но мальчик его никогда не знал.

Виктор оказался в полной нищете, не нужный никому. На работу его не брали, он с трудом устроился грузчиком на местный склад продуктов, но продержался там недолго. Проворовался и быстро вернулся в места не столь отдаленные.

Так и повелось с тех пор.

Виктор выходил на свободу, какое-то время пытался жить другой, новой жизнью, но в итоге возвращался на зону. Почти как в фильме «Джентльмены удачи»: «Украл, выпил – в тюрьму!», с той лишь разницей, что Варшавский употреблял редко и умеренно. Женщины в его жизни тоже появлялись. Правда, изредка, чаще всего случайно и не оставляли в памяти даже имён, только брезгливое желание тщательно вымыться и мысленное обещание всегда носить с собой контрацептивы.

Но на этот раз все было по-другому. Перед освобождением Поляк поклялся себе, что это была его последняя отсидка. Сорок пять лет, из которых почти половину он провел за колючкой – достаточный срок для встречи со своим мозгом, – сказал он себе.

Да вот беда. Решение изменить жизнь пришло, но знание о том, как это можно сделать, не прибегая к криминалу – почему-то снова миновало. Варшавский мыкался разнорабочим по каким-то стройкам, грузчиком по дешёвым складам, где приходилось разгружать мешки с мукой, мучился по ночам от болей в пояснице и тихо ненавидел весь мир. Мир, который незаслуженно даёт дворцы одним и мешки с мукой на спину – другим.

Понемногу приходило понимание, что действовать надо иначе. Не так, как он делал раньше, а хитрее. И возможно даже придется лишить кого-нибудь жизни. Мысли об этом он старательно гнал, но они упорно вползали в мозг бессонными ночами, когда он кряхтел от ломоты в пояснице.