Кости не лгут

Елена Боева

Кости не лгут

Часть 1: Зов из прошлого

Я сидела за кухонным столом в своей крошечной квартире на окраине города, уставившись в экран ноутбука, где курсор мигал на пустой странице с той упорной настойчивостью, которая напоминала мне о собственной жизни – вечное ожидание, прерываемое редкими всплесками активности, но в итоге приводящее к той же пустоте. "Глава 1: Как понять, что тело говорит правду" – заголовок висел там, будто насмехаясь надо мной, потому что после пятнадцати лет работы в морге я знала, что мертвецы не врут, они просто не торопятся с откровениями, ожидая, пока ты научишься задавать правильные вопросы.

И вот я, Елена Восс, пыталась заставить их разговориться через слова на бумаге. Моя первая книга о "тайнах тела" продавалась вяло. Меня хвалили за профессионализм и ругали за слишком большое количество деталей. Но все же доходов от этого хватало на то, чтобы оплачивать счета и иногда позволить себе бутылку вина, которое помогало забыть о той ошибке, что перевернула всю мою жизнь, поставив крест на моей карьере.

Она случилась три года назад, в ту ночь, когда я стояла над столом в морге, уставшая после двенадцатичасовой смены, и сделала вывод: естественная смерть от сердечного приступа, обычный случай для мужчины средних лет, чье тело лежало передо мной бледным и неподвижным, как восковая фигура. А через неделю выяснилось, что это было убийство – лекарство, введенная в шею тонкой иглой, след от которой почти невозможно было заметить, спровоцировало инфаркт. Поэтому мой отчёт, написанный дрожащей рукой в предрассветный час, дал алиби убийце, позволив ему уйти на свободу, разрушив не только чью-то жизнь, но и мою собственную. За ошибкой последовал скандал в прессе, увольнение с волчьим билетом, развод с мужем, который не смог, да и не захотел встать на мою сторону. И вот теперь я сижу здесь, пишу книгу, чтобы не сойти с ума, и избегаю зеркал, где вижу в своих глазах ту же пустоту, что и в глазах мертвецов.

Телефон зазвонил, вырвав меня из раздумий, номер на экране был незнакомым, но с местным кодом, что заставило меня на миг замереть – в такие моменты я всегда ждала худшего: очередного коллектора, требующего плату за кредиты, или, хуже, журналиста, ищущего свежую сенсацию о "падшем докторе-патологоанатоме". Я ответила, чувствуя, как потеют мои ладони.

– Доктор Восс? – голос на том конце был мужским, низким, с той усталой интонацией, которую я узнавала за версту. Обычно он принадлежит следователями, к которых дело зашло в тупик.

– Уже не доктор. Кто говорит?

– Майор Юрий Кузьмин из следственного комитета. Нам нужна ваша помощь. Неофициально.

Я рассмеялась тихо, без веселья, чувствуя, как напряжение слегка отпускает, но в голосе скользнула нотка иронии, которую я не смогла сдержать.

– Помощь? Поищите кого-то другого, кто ещё не сгорел на работе и не стал героем таблоидов.

– Знаю о вашей… ситуации, – сказал он, и в паузе слышалось что-то вроде сочувствия, смешанного с профессиональной отстраненностью. – Но это не официальное дело. Скелет в заброшенном саду. Старый, но с деталями, которые не сходятся. Вы могли бы взглянуть. Не бесплатно, разумеется.

Последние слова повисли в воздухе, и я клюнула на них, как рыба на приманку. Впрочем, это было неудивительно – от моих сбережений практически ничего не осталось, а новая книга не писалась.

– Где? – спросила я наконец, сама удивляясь своим словам.