Горячая Луна

Артур Денисов

Горячая Луна

Глава

Пролог

Тысячи лет человечество смотрело на Луну, посвящало ей произведения, одушевляло ее. Миллиарды лет, спутник сопровождает нашу Землю, влияет на нее, и вот наконец, человек ступил на него своей ногой. Случилось это 20 июля 1969 года, Нил Армстронг и Базз Олдрин в рамках миссии Аполлон-11 сделали этот исторический шаг. Следующий шаг пришлось ждать еще 60 лет.

Три великие страны объединили свои космические программы, промышленность, человеческие ресурсы для освоения космоса. Первой построили базу «Рассвет». За основу была взята китайская ILRS, которую совместно расширили.

Миниатюрная фигура в форме с нашивками военврача, наклонилась к экрану показателей. Гидропоника в порядке, доза минералов в норме, значит на ужин будет свежий салат. Отлично! Свежие овощи стали приятным дополнением к быту. Теперь надо проверить следующую грядку…

За стенами станции, царила вечная ночь кратера Шеклтон. А по небу, перечеркивая звезды и голубой диск Земли, уже летел незваный гость.

Он родился где-то в поясе астероидов Солнечной системы. В конце концов, гравитация звезды выдернула его с родной орбиты и затянула внутрь. Метеороид приближался, неспешно вращаясь к третьей планете и ее спутнику. Его размер не слишком велик, около 30 сантиметров, масса тоже невелика, он состоит, как и большинство метеоритов нашей системы из силикатов и железа. Траектория, направленная к Солнцу, приводила к столкновению со спутником третьей планеты – Луной. Кривая полета, направленная притяжением спутника Земли ведет внутрь старого, так и не зажившего шрама – кратера Шеклтона. И на пути летящего метеороида находится гребень кратера.

У спутника нет атмосферы, поэтому вся накопленная скорость передается в ярость столкновения. Удар! Вспышка! Не испарившийся от удара реголит и крупные осколки взлетают над поверхностью.

Радиаторы охлаждения завода по производству криогенного топлива смотрят в космос излучая в него полученное тепло. Прилетевшее поле осколков ударило по легким конструкциям крупной картечью. Легкие частицы, лунная пыль, налипла на поверхность, мешая излучать тепло. Крупные осколки повреждали секции заставляя хладагент улетучиваться в космос. Автоматика завода блокировала поврежденные секции, но их было много. Температура на заводе стала расти. На пультах диспетчеров базы «Рассвет» («Шугуан цзиди») загорались тревожные красные сигналы.

– Саро, это диспетчер! – голос дрожал от напряжения. – Надо срочно на «семерку», там что-то случилось с радиаторами, температура растет, отключены многие секции. Утечка хладагента. Если завод остановится, сам понимаешь, всем будет плохо.

– Принял, выезжаем немедленно!

После диспетчера прозвучал вызов по защищенному каналу:

– Капитан, это Чжан Вэй! Завод нельзя потерять! Восстановить любой ценой, ты понял меня? Любой!

Трудовые будни

Четыре человека медленно покачивались в кабине лунохода. Автоматика вела машину по проложенной трассе к объекту «ПМ-7» (Производственный модуль – 7). Срочный вызов диспетчера сорвал бригаду с места.

Мысли Аджая Кумара, инженера по оборудованию, текли не спешно, как дорога под луноходом. “Неудачно он упал, вектор падения на станцию. Значит долетели не только осколки, но и пыль. Лунная пыль, это вам не земной песочек, это агрессивная среда, которая налипнет везде куда попадет. Она как абразив сотрет в пыль уплотнитель, прогрызет дырку и прощай изоляция. Или замкнет контакт и здравствуй короткое.

Вот и едем гуртом, да еще и в период вспышек на Солнце. Скорей бы обратно, луноход конечно защищен, но долго в нем не высидеть.”

Аджай бросил взгляд на своих коллег в луноходе. Вот командир их группы – капитан, пилот, военный летчик. Вот его второй пилот Василий, молодой еще парень, но толковый. Вот их врач, умница Лю Мэй, случись чего именно она встанет между ними и радиацией.

– Интересно, капитан, о чем думает? Приходил вызов по спецканалу, значит что-то серьезное. – Продолжал размышлять Аджай. – Завод… Если он ляжет – ляжет всё. Топливо, воздух, азот, станции – весь наш труд на помойку. Многое конечно на честном слове и синей изоленте, но завод – реально работает…

Еще один военный, дремал откинув голову на подголовник. Старший лейтенант Василий Зайцев успевал по-солдатски ухватить сон, где только можно. Бурно закрутившийся роман, не оставлял много времени на отдых.

Четвертый член экипажа, военврач Лю Мэй, читала в планшете, делая пометки стилусом. Эпизодически, ее взгляд пробегал по фигурам товарищей контролируя их состояние.

Голубой диск родной планеты висел над горизонтом. Серый ландшафт медленно двигался в окнах лунохода, который размеренно катился по дороге из плавленого реголита.

Где-то над головой летел космический буксир класса “Геракл” – полностью автоматический корабль. Плод человеческого гения. Системы искусственного интеллекта вели корабль от одной точки Солнечной системы к другой.

“Геракл” – стандартная тягловая машина для доставки грузов, простая и надежная. Текущий рейс везет на Луну 60 тонн аммиачного льда с высоким содержанием аммиака.

– Аджай, как думаешь, природное … или «друзья» подкинули? – Вопрос капитана прервал неспешный ход мыслей инженера.

– Не знаю, товарищ капитан. Судя по параметрам, природное, но слишком уж … вовремя.

– Я тоже думаю, что природное, капитан помолчал, – Вдруг мы что-то упускаем? Приказ есть приказ – ехать и спасать. Но если там уже всему конец? На Луне приказы доезжают медленно, а последствия – быстро.

– Так точно, товарищ капитан. С другой стороны, а как воевать то, если у всех, простите, жопа голая?

Аджай хихикнул.

– Радиаторы не спрячешь под реголит, даже если базу закопать. Взял, кинул камень, радиатор вдребезги и база вскипит сама, а там иди докажи, что это не прилетело из космоса.

– Да ты стратег, Аджай. В голосе капитана чувствовалась легкая насмешливость. Но в главном ты прав, все мы тут уязвимы, это не Земля. Шаг влево, шаг вправо и … Мы тут гости, а не хозяева. Да еще и между собой собачимся. Я про наших «невероятных друзей» из НАСА, говорю. Тебе сколько осталось служить?

– Срок службы заканчивается через два месяца. Потом поеду домой, буду строить электростанции.

– А на Марс не хочешь полететь? Там такие люди как ты будут на вес золота. Планируется большая экспедиция, у меня знакомые в службе комплектации, могу посодействовать.

– Нет товарищ капитан, не сочтите за слабость, но я уже налетался. Хочу домой, семью, детей. И хочу дальше помогать людям жить.

Интерлюдия 1

Где-то внутри Солнца, в самом низу зоны конвекции, разогревается очередная порция плазмы, потом плазма поднимается в верхние слои зоны, закручивая линии магнитного поля. И еще, и еще. Напряжение линий растет, растет, как в жгуте закручиваемого резиномотора. В один момент напряжение достигает предела и БАММММ! Гигантское напряжение магнитных полей переходит в тепловую энергию плазмы, которая нагревается до десятков миллионов градусов. ВСПЫШКА! В космос отправляется рентгеновское, ультрафиолетовое и видимое излучение. Иногда, напряжение настолько велико, что сопровождается грандиознейшим выбросом плазмы из солнечной короны. В космос вылетает миллиард Хиросим, чтобы обрушиться на какую-либо планету или развеяться в бездонном пространстве Вселенной.

20 июля 2200 г. в точке Лагранжа Земля-Солнце L1, не протолкнуться: спутники наблюдения за космической погодой, спутники изучения короны Солнца, спутники наблюдения за космическим пространством. Все крутятся на своих орбитах: кто-то на гало, кто-то “висит” в L1. Через 8 минут после вспышки, спутники космической погоды фиксируют ее и фронт жесткого излучения.

Срок службы спутника серии SW, space weather – космическая погода, подходил к завершению. Он стар, но надежен, закаленный космический боец, созданный для экстремальных условий. Жесткое излучение перегружает датчики, но автоматика уже выключает их, не позволяя получить слишком много чтобы выжечь. Прибор коронарного наблюдения фиксирует гало-выброс. Мгновенное сопоставление параметров вспышки и на Землю летит “Код красный! Кэррингтон!”, “Код красный! Кэррингтон!”…

“Код красный! Кэррингтон!” – сигнал приходит в центры наблюдения через пять секунд после отправки. Еще пара циклов процессора на проверку и подтверждение кода получено.

“Код красный! Кэррингтон!” – вихрем сквозняков продувает коридоры космических агентств. Тревожные сигналы звучат по всем каналам связи. Люди и ИскИны начинают подготовку к встрече с космическим штормом.

“Код красный! Кэррингтон!” – в действие вступают протоколы национальной безопасности. Правительства собирают рабочие группы по защищенным каналам связи. Диспетчера начинают приземлять весь аэро-космический и воздушный транспорт. На околоземных космических станциях начата подготовка к шторму. Лишнее оборудование отключается, экипаж одевает скафандры и занимает места в защищенных модулях.

Но, выполнить это успеют не все.

Обрывающаяся нить

В центре управления лунными базами ВКС СЭВ деловая суета. Системы искусственного интеллекта проводят подготовку и проверку автоматических станций.

Подполковник Чжан Вэй, командующий силами блока на Луне, зашел быстрым шагом в центр управления. Окинул взглядом большую информационную панель.

– Итак, что мы имеем, товарищи. Кэррингтон, и через полчаса нас начнет прожаривать SEP-ом. Сколько людей сейчас на EVA? И где они находятся?

– Из дальних, только группа капитана Енокяна, товарищ подполковник. Четыре человека: капитан Енокян, старший лейтенант Зайцев, военврач старший лейтенант Лю Мэй, инженер Кумар. Группа выехала на ПМ-7 для проведения внепланового техобслуживания. Остальные одиночные или групповые уже возвращаются. Время до возвращения 20 минут максимум.

– А что с Енокяном?

– Они слишком далеко, может отправить “прыгуна”?

– Нет, они не успеют вернуться, потеряем всех. – резко оборвал Чжан Вэй. – Параметры вспышки известны? Насколько им хватит автономности?

– Когда они укроются на заводе, то проблем с водой и воздухом не будет. Диспетчер замолчал.

– Черт, питание! У них только то, что в скафандрах и НЗ в луноходе. Передали данные коронографа – «гало», товарищ подполковник. И связи уже нет с Землей. Мы одни.

– Сколько они получат до завода, успели посчитать? Если они не успеют, мы потеряем и людей, и завод. – быстро проговорил Чжан Вэй. – Так, а что с заводом? Есть подробности? Температура реактора? Что с криотопливом? Работа центра продолжалась.

Лампочка вызова замигала белыми вспышками на экране панели связи.

– Енокян, слушаю! – четко доложился человек сидящий за панелью управления кораблем.

– Центр управления, дежурный диспетчер! Код красный! Кэррингтон! Текущую информацию сбросил на такблок.

Отключившись от диспетчера, капитан немедленно включил сигнал «Внимание» по внутренней связи. Пока команда собиралась и фиксировала готовность, он быстро пробежал глазами информацию с такблока.

– Внимание! На Солнце вспышка и это Кэррингтон! Проверить запасы, дозаправить скафандры! Собрать все инструменты и подготовить НЗ к выгрузке. Времени у нас мало, скоро мы потеряем связь с базой. Укрыться на заводе мы до начала SEP-волны не успеваем! Лю, проверь антирады, проведи подготовку. Кумар, я подгоню луноход максимально близко ко входу, ты выйдешь и откроешь вход – загоним машину внутрь. Будь готов к тому, что электроника может глючить или будет повреждена. Василий – помоги Аджаю с Орланами.

Команда лунохода выполняла распоряжения своего командира. Лю Мэй, сноровисто ввела каждому в вену дозу коктейля с амифостином.

Руки Лю Мэй двигались автоматически, отточенные годами практики, но внутри все сжималось. Каждый укол – напоминание, что она снова оказалась между человеком и космосом. В памяти всплыли кадры из медицинской академии: профессор с морщинами говорил: «На Луне врач – не просто медик. Он последняя преграда между экипажем и вечной тьмой». Тогда, сидя в аудитории под сводами Пекинского университета, Лю Мэй представляла эту работу иначе.

Кумар с Зайцевым проверяли скафандры для EVA в грузовом модуле. Быстрое подключение, проверка зарядов батарей, давление в баллонах с воздухом, заполненность системы удаления отходов. Увеличенная скорость лунохода, мешала проверке. Скафандры толкались, штекеры не вставлялись.

– Надо все штекеры сделать круглыми, а разъемы с воронкой. Не забыть записать эту мысль. – думал Кумар, выполняя привычную работу.

Командир повысил скорость лунохода до максимальной. Темный глаз Sic-Polymer детектора радиации начал наливаться красным. Луноход бодро катился со скоростью 15 км/ч.

– Внимание всем! Надеть Орланы! Лейтенант, как оденешь – подмени меня у руля.

Одев скафандры, команда собранная и серьезная сидела в кабине. Оба передних кресла занимали военные, инженер и военврач сидели сзади. Луноход бодро катился по дороге, как вдруг, его резко бросило в сторону и он, пройдя юзом по дороге остановился. Медленно тронувшись, виляя, машина продолжила движение по дороге.

Капитан, сцепив зубы, крепко держал руль парируя рывки лунохода. Слишком быстро разогнались, для Луны конечно. На Земле даже дети на самокатах ездят быстрее.

– Осталось не больше километра, сейчас перевалим через край и все. Лю Мэй, сколько мы уже хватанули?

– Пока в допустимых пределах, товарищ капитан! Но долго нельзя находиться на поверхности. Надо в укрытие!

Луноход подкатился к небольшому зданию, торчащему из стены кратера и остановился у въезда. Поднятая реголитная пыль не хотела опускаться обратно, слегка светясь статикой. Из лунохода вышла фигура в скафандре и подошла к воротам. Датчик авто открытия уже не работал, впрочем, на это никто и не рассчитывал. Кумар внимательно осмотрел стену, увидел рукоять открытия панели и поднял ее. Вытащив изогнутую ручку похожую на «кривой стартер», он вставил ее в отверстие и быстро начал крутить. Дверь начала подниматься.

«Советское – значит надежное!», пробормотал инженер. «А ведь хотели поставить европейские сенсоры. Вот бы сейчас плакали».

Луноход быстро вкатился в гараж.

***

Космический челнок NASA мчался по орбите нагоняя убегающую от него станцию. Пассажиры, сменный экипаж для станции «Lunar Gate», отдыхал перед стыковкой. Им предстояло полгода жить над Луной заправляя и обслуживая корабли.

Челнок, развитие созданного в двадцать первом веке корабля «Starship X» обладал уникальными для большинства кораблей свойствами. Илон Маск, создатель корабля, решил, что аппарат должен быть многоразовым и уметь самостоятельно садиться, и взлетать с планеты.

– «Lunar Gate», это «Falcon»! Готовлюсь к стыковке. Пилот челнока, Ден Миллер, был также спокоен, как скала утеса.

– «Falcon», это «Lunar Gate», очень вас ждали, готовы вас принять! Дежурный диспетчер космической станции, не скрывал радости. На этом корабле, они скоро полетят домой, на Землю.

На «Lunar Gate», челнок ждали шестеро и шестеро же летели их сменить. Текущий командир станции «Lunar Gate» Рафаэль Бертран осмотрел свой экипаж. Вот умница Эшли Чен, биолог, прижимает к себе свой ненаглядный кактус, прошедший с ней от Земли до Луны. Вот доктор Маркус Джонсон. Доктор явно экономит силы, поэтому почти не подвижен, слегка покачивая ногой. Вот инженер Сандра Роулинг. Ей уже пора растить внуков, а она все летает. Отличный у него экипаж…

Предупреждение пришло вместе с ударным ростом рентгена и ультрафиолета. Связь со станцией и Землей пропала. Миллер по внутренней связи объявил:

– Всем внимание! Команде и пассажирам, срочно занять места в шелтере. Остановив движение к станции, Миллер запустил протокол «Кэррингтон» и сам прошел к убежищу. ИскИн ориентировал корабль так, чтобы защитить свой хрупкий груз.

На станции экипаж также собрался в шелтер. Доктор смотрел на личные дозиметры проверяя полученные дозы. Бертран проверял на терминале выполнение протокола. Станция отключалась.

На челноке, медленно поворачиваемым за Солнцем ИскИном, поначалу все было не плохо. Экипаж и пассажиры дисциплинированно собрались в Убежище.

Ден Миллер перешучивался с будущей командой станции:

– Ну что, ребята! У кого крепкие яйца? Сейчас они вам понадобятся!

– Иди к черту, свои подгузники поменяй! – пассажиры в долгу не оставались.

Внезапно, корабль дернулся в сторону, ускорение вдавило людей в кресла. Миллер, не говоря ни слова, быстро бросился в кабину управления, за ним спешил второй пилот Ной Браун.

– Вот говно! – выругался Миллер, заняв свое место. Индикатор работы ни одного из двигателей не горел.

– Джордж, выравнивай! Доклад о состоянии! – Миллер шарил взглядом по экранам анализируя ситуацию.

– Контроллер маневровых двигателей не отвечает. Индикация работы двигателей отсутствует. Две минуты назад двигатель номер пять отработал по неизвестной команде. Остановить вращение не могу, не доступен контроллер! – доклад ИскИна исчерпывающе объяснил ситуацию.

– Ной, переключай на резерв!

Перещелкнув несколько тумблеров, и доложив о переключении Ной занял свое место в кресле.

– Ной, ты зачем сел? Возьми антирады из аптечки, раздай пассажирам тоже, мы сейчас хватанем дозу и влезай в тыкву (The Pumpkin – скафандр типа EMU). Я постараюсь остановить эту штуку пока нас не размазало!

Миллер короткими импульсами маневровых двигателей выравнивал вращение своего корабля. Не получалось.

– Это не маневровая! Перехожу на ручное!

Миллер по привычке проговаривал действия для журнала.

– Ной, три из восьми маневровых. Они на ручное не отзываются. Нас несет от станции. Джордж, прогноз по орбите!

– Через полвитка высота – ноль.

Миллер неверяще посмотрел на экран. Этого не может быть! Ускорение не такое большое, чтобы через полвитка воткнуться в Луну. А это означает, что Джордж тоже не исправен и от него сейчас можно ждать чего угодно.

– Джордж, стыковку со станцией!

– Принял! Расчет выполнен, программа подготовлена!

Миллер внимательно посмотрел на цепочку команд, выведенных на экран терминала. Приняв решение, Миллер молча переключил тумблер ИскИна – Джорджа, в положение «Выкл».

В это время, на станции «Lunar Gate», шесть пар глаз внимательно смотрели на внезапно оживший корабль. Экран в шелтере переключили на телеметрию со шлюзовой камеры.

– Черт побери, что там творится?! Вопрос повис в воздухе. Есть с ними связь?

– Нет, эфир забит шумами, либо у нас проблемы с аппаратурой.

– «Lunar Gate», это «Falcon»! Внезапно пробился голос в динамике. У нас проблемы!

Диспетчер станции отреагировал на пробившийся голос тревожным запросом:

– «Falcon», это «Lunar Gate», что у вас творится?! Ответ пилота ошеломил всех:

– «Lunar Gate», самопроизвольное срабатывание двигателей, отказ ИскИна! Я его отключил и вручную стабилизирую корабль. Не работают три из восьми маневровых! Подозреваю повреждение контроллеров SEP-излучением. Корабль не стабилен, надо срочно перевести пассажиров на станцию! Шелтер не обеспечивает защиту из-за этого долбанного вращения.

Экипаж станции смотрел на вращающийся корабль.

– Он не сможет состыковаться с таким вращением и раздолбает нам шлюз. Диспетчер был настроен очень скептически. – Мы вам помочь не можем ничем. Сами сидим в убежище, большинство систем в safe-mode.

Миллер, переодевшись в EMU мрачно смотрел на собравшихся в шелтере.

– Я скорректировал как мог позицию, но импульс сбросил нас с орбиты. Я не смогу вручную стабилизировать нас настолько, чтобы оставить все как есть на несколько часов и пристыковаться в этом состоянии мы не сможем. Наш единственный шанс, это садиться в ручном режиме в Кабеусе. На следующем витке мы это сделаем.

Интерлюдия 2

Рейс A03LLO вёз шестьдесят тонн аммиачного льда. Он летел почти полгода от пояса астероидов. Осталось немного, пристыковаться к станции для спуска добытого льда на поверхность. Развернувшись, корабль тормозил для перехода на низкую орбиту. Двигатели отработали корректно, теперь ИскИн рассчитывал переход и стыковочный коридор со станцией.

Когда на борт пришёл сигнал «Кэррингтон», ИскИн отреагировал мгновенно.

Штормовой протокол – немедленно:

– минимальная проекция на Солнце,

– сворачивание панелей,

– отключение второстепенных шин,

– перевод ключевых стоек на защищённый radiation-hard резерв.

Но время, отпущенное природой, иссякло. Через несколько минут после предупреждения в корабль врезался фронт высокоэнергетических частиц.

Волна частиц сорвала работу солнечных панелей: поверхность выцветала на глазах, поверхность батарей быстро разогревалась, внутри резко вырос ток к преобразователям и аккумуляторам. Предохранители срабатывали одни за другим, отключая источники питания. Фотоэлектрические датчики ослепли – их просто «забил» входящий ток. Деградация источников питания составила до 60%. Радиаторы корабля получили дополнительный нагрев, и температура внутри корабля резко подскочила. Радио заглохло. Комплекс связи погрузился в белый шум ионизированного пространства.