Автор в Сказке. Перерождение.

Малышка сглотнула собравшуюся во рту слюну, не сводя взгляд с краюшки, которую протянул ей Змей.

Неловко взяла маленькими пальчиками. В ладонях стало очень тепло, почти горячо, но девочка не ела.

– Ешь, давай, горячий хлеб – самый вкусный, – Горыныч озорно улыбнулся, отломил себе небольшой кусочек, сунул в рот и зажмурился от удовольствия.

Девочка улыбнулась и тоже откусила сначала маленький кусочек, потом ещё и ещё, жадно откусывая уже большими кусками.

– Подожди! Торопыжка, там же каша! Давай кашу есть! – Мужчина взял горшочек и поставил поближе к Тамаре, протянул ложку. Зачерпнул первый раз и положил еду в рот, снова зажмурился. – Хороша каша! Медовая, молочная, никогда такой вкусной не ел! – Горыныч ещё потянулся ложкой к чугунку, и девочка повторяла.

– Ой, какая вкусная! Я и не знала, что каша бывает такая вкусная! – радостно проговорила девочка с набитым ртом.

– Сначала жуй, потом говори! – проговорил Змей и подавился, прокашлялся. – Видишь, что бывает. Потому сначала кушаем, потом говорим, – подмигнул сунувшей очередную ложку в рот малышке.

А после они пили молоко из крынки и смеялись, глядя на молочные усы на лицах друг друга.

– Надо посуду убрать, – устало проговорила малышка.

– Ничего не надо. Повторяй за мной: «Спасибо, скатерть, за заботу, было вкусно! Теперь ты…»

– Спасибо, скатерть, за заботу! Было очень вкусно! Я так вкусно первый раз ела!

Полотно полыхнуло белизной, поднялся над ним запах яблочный, а посуда исчезла. А прямо посередине лежала пара яблок: одно побольше, второе поменьше.

Несмотря на сытость, было видно, что Томочке очень хочется яблоко, но она не брала и не просила.

Горыныч взял самое большое, осмотрел его со всех сторон и протянул девочке.

– А ты не хочешь? Оно такое красивое! – Малышка не торопилась и поглядывала на то, что поменьше. – Я же ничего не делала…

– Бери яблоко. Оно вкусное, оно красивое, и ты не должна ничего делать, кроме как есть его и радоваться! – Змей мягко толкнул фрукт девочке в руки, а сам взял второе яблоко и сразу же откусил.

Маленькая Тамара бережно разглядывала красное красивое яблоко, ей даже оно казалось чуть-чуть прозрачным – так много в нём было сока, а аромат кружил голову. Нерешительно куснула и улыбнулась, яблочный сок стекал по подбородку, сладкий-сладкий…

Змей ошарашенно смотрел, как девочка съела яблоко целиком, вместе с сердцевиной и семечками, оставив только хвостик. Посмотрел на огрызок в руке, на глазах опять что-то закипало… Он сам не понял, зачем сунул огрызок в рот и доел, оставив только хвостик.

Девочка осоловело клевала носом и уже почти засыпала. Горыныч не понимал своих действий, но подхватил малышку и устроил у себя на руках. Прижал к груди и тихонько раскачивался из стороны в сторону, а когда девочка наконец уснула, погрузился в размышления.

– Месть! Разорвать тварь! – шипела одна часть сознания.

– Нет! Надо о Тамаре позаботиться! Ребёнку не место в тёмном лесу. Тут кровожадных тварей по пучку на пятачок! Надо найти безопасное место!

– Мы сами опасная тварь! Что, если она нас испугается? Мы не сможем всегда держать форму!

– Мстить! Нужно найти, оторвать руки, чтоб не била, и ноги! И того мужика тоже найти, и на части, а потом псам! – уже рычала шепелявая голова. Горыныч всё же потерял человеческую форму, но, несмотря на это, продолжал аккуратно удерживать спящую девочку, прижавшуюся к его чешуйчатому боку.

– А как? – спросила вторая голова.

– Сон – тоже маленькая смерть… – загадочно проговорила третья голова Змея… – Осталось только дотянуться до Яви…

༺☾☽༻***༺☾☽༻

Внезапно посреди ночи в своей кровати подскочил Сашка.

– Приснится же такое… – Посмотрел на часы: 3:33. Потёр лицо.

Молодой следователь отбросил одеяло и поднялся с постели. Мысли о сне не отпускали.

Вспомнил недавно найденный труп художницы. Казалось, в его сне ожила одна из её мрачных картин и требовала наказать… Кого наказать? Смерть-то бытовая… Хотя? Может, я что-то упускаю?

Ґʌѧʙѧ 4

Горыныч сидел не шевелясь уже который час, боясь пошевелиться. Девочка не просыпалась. Он ждал час, другой, третий. Солнце уходило за горизонт, окрашивая розовым светом облака и макушки елей.

Змей плохо разбирался в процессах воспитания, но девочка спала странно: её дыхание было еле слышным, кожа посерела и стала прохладной.

Паника накатывала волнами, но логика не давала сорваться в истерику. Ибо в мире мёртвых умереть проблематично – менять суть можно сколько угодно, но не умирать…

Осознание хлыстом прошлось по спине: а что, если девочка коснулась воды Смородины?

И что тогда? Развоплотится? Яга может знать!

Змей обернулся мужчиной и побежал в лес. С Бабой Ягой он не общался – нужды не было, да и другое это дело…

Густой высокий частокол был увешан черепами. Через пустые глазницы струился мертвенный зелёный свет, освещая всё вокруг. Неприметную калитку он нашёл не сразу.

В зеленом свете черепов-фонарей малышка на руках казалась ещё более безжизненной. Паника нарастала, а вместе с ней и сложность удерживать человеческий облик.

Забежав во двор, он осмотрелся. Избушка сидела в гнезде, поджав под себя куриные ноги, входом прямо к калитке. «Неужто кого-то ждёт Яга?»

Стоило калитке хлопнуть, как дверь избушки распахнулась. Красивая девушка в красном сарафане радостно выскочила навстречу незваному гостю, но, увидев, кто пришёл, резко переменилась. Взгляд стал напряжённым, заплетённые в аккуратную косу волосы наполнились зелёными искрами и, электризуясь, с треском разлетались в разные стороны. В откинутую в сторону руку прыгнула разъярённая, искрящая метла.

– Пошёл прочь, чудище поганое! – рявкнула Ядвига.

Горыныч вспышкой обернулся огромным трёхглавым змеем, распустил крылья и накрылся ими, как плащом, пряча ношу у себя на груди.

– Яга! Подожди! – Ящер рухнул на колени и пригнул головы к земле. – Хочешь – руби головы, но не используй силу малю…

– Ты погляди-ка, а чего это гордый змий уподобился червю, да по земле ползает? – Яга нахмурилась. Подобное поведение стражу Калинова моста было несвойственно…

– Просто выслушай! – головы говорили хором, не отрываясь от земли.

– А почему я тебя должна слушать? Ты думаешь, я забуду, как ты моей избушке ноги палил? – рыкнула Ядвига. – До сих пор лечу от твоего пламени поганого!

Воспоминания о нанесённой обиде вновь взъярили девушку, она уже вся полыхала зелёным пламенем, готовясь к атаке.

– Яга, помоги, я вылечу ноги твоей избушке… Хочешь, рабом твоим стану… Пожалуйста, Ядвига… – змей поднял одну из голов; на огромных глазах набухала влага, секунду спустя сорвалась капля и, шипя, упала на землю.

– Ты плачешь? – Девушка растерялась, пламя схлынуло в один миг. Только сейчас она заметила, что Горыныч что-то прячет на груди. – А ну покажи! Слово даю – не причиню вреда…

Горыныч раскрыл перепончатые кожистые крылья и на когтистых лапах бережно протянул малышку Яге.

Та охнула, разглядывая ребёнка, и схватилась за сердце.

– Быстро в дом! – Сказала девушка и сама побежала в избу. Щёлкнула пальцами – со стола вся снедь пропала. Щёлкнула второй раз – стол встал на середину избы. Щёлкнула третий – расстелилось лоскутное одеяло.

Горыныч зашёл уже в человеческом облике и сразу положил маленькую Томару на стол.

Ядвига тряхнула ладонями, и они полыхнули зеленью магии.

Раздался рык – девочку моментально накрыло кожистое крыло.

Образ Горыныча мерцал и троился, по коже шёл пар от сдерживаемого драконьего пламени.

– Ш-ш-ш, Горыныч, успокойся, ты в моей избе, вы оба – мои гости! – Яга легко могла и связать, и даже убить на своей территории, но странное поведение стража было ему не свойственно и шокировало. – Мне надо осмотреть девочку, без силы я не помогу. Слово Бабы Яги – я не наврежу твоему дитяти…

Горыныч усилием воли убрал крыло. Томара, словно почувствовав его отсутствие, дёрнулась и застонала…

Змей побледнел, шипящие слёзы покатились по лицу.

– Баюн, уведи его. Он себя не контролирует, только мешать будет… – сказала Яга.

С печи спрыгнул котёнок и, хлопнувшись об пол, обратился огромным котом размером с быка и зашипел на Горыныча.

– Баюн, всё хорошо. Просто придержи его у порога, чтоб не лез! – Ядвига махнула рукой.