Обнажённые истины

– Убью, “пучеглазый блядоящер”.

– Я, между прочим, предлагал пересчитать, – сразу перевел стрелки на меня же Анатолий и быстро скрылся из зоны видимости.

С тех пор Дадиани стал моим постоянным клиентом. Мы по -прежнему улыбались друг другу так, что окружающие просто плавились в лучах нежности, но при этом, я четко отслеживала детали его заказа. Второго такого убийства шапки, мне было не пережить.

Неделю назад, локомотиву отечественной химической промышленности вдруг потребовался мой паспорт. Совершенно без прелюдии, на вопрос:

– Что-нибудь еще? – услышала:

– Паспорт.

– Какой паспорт?

– Твой паспорт.

– Зачем? – не поняла я. Дадиани не стал вдаваться в ненужные для него подробности, а начал снова дубасить шапку, теперь выкрикивая:

– Паспорт, паспорт, паспорт… – его голос набирал обороты и гулко звучал под куполом.

Снова запахло скандалом. Краем глаза я отметила перекошенное лицо Стасика, подумала: “И зачем мне паспорт? Отдам парню, раз так приспичило”.

– Хорошо, подожди, сейчас принесу.

Как и в прошлый раз, он молча кивнул и как ни в чем не бывало уткнулся в свою тетрадку. К чести младшего братца Дадиани, надо заметить, каждый раз во время скандала в дверях возникал водитель из мерседеса, у которого неугомонная Кики выведала, что на старшем Дадиани – Вячеславе установлен датчик, и при повышении давления, повышенном сердцебиении или просто учащенном пульсе, у водителя срабатывал сигнал и он тут же возникал рядом, для локализации конфликта. Но, как выяснилось, я и без него неплохо справлялась. Мои чаевые за банку пепси с синенькой трубочкой давно стали легендой, так что, для этого парня мне было не жалко и паспорта, хотя червячок сомнения все же был. Я плюхнулась на скамью у стойки выдачи, следом подлетела Ларка, села рядом.

– Что на этот раз?

– Паспорт, – сообщила я.

– Отдай, – быстро выдала Ларка.

–Как это отдай?! – решила я повозмущаться. – А если он на меня кредит возьмет?

– Бред! – так же неторопливо и безапелляционно заявила подружка. – Скорее квартиру или машину оформит, отдай! Если через неделю не вернет, пойдешь в милицию и скажешь, что потеряла паспорт, возможно, неделю назад, – кивнула, подхватила поднос и улетела в зал.

Скрепя сердце, я согласилась с Ларкой. Такой чудила вряд ли занимается аферами с документами, скорее, изведет на лакмусовые бумажки для опытов. Но для хорошего человека с такой улыбкой и чаевыми, мне и паспорта не жалко. Быстро изъяв паспорт из сумки в гримерке для персонала, отвезла его любимому чудику.

– Держи, Солнце.

– Спасибо, Елка, – и вновь его улыбка озарила меня волной тепла и света.

“Наверняка он очень добрый и счастливый парень, если так улыбается”, – в очередной раз подумала я, стряхивая с себя наваждение бездонных голубых озер.

Писать заявление не пришлось, паспорт возник на краю стола на следующий день. Я благодарно кивнула и полетела к соседнему столу на вызов. А вчера случился этот кошмар. Мое голубоглазое чудо, отодвинув пепси с синенькой трубочкой, отлепился от стенки, придвинулся к краю стола, поднял на меня свои потрясающие глаза и опять попросил мою руку. Я протянула правую и, пока я грелась в лучах его искрящихся глаз, залез в карман Джинс и надел мне на безымянный палец кольцо с бриллиантом, размером в один карат. Пока я тупила и пыталась понять, что бы это значило, раздался хлопок. Стекло за спиной Дадиани разлетелось тысячей осколков. Моё голубоглазое солнце замерло и повалилось на меня. Я от неожиданности не удержалась на роликах и полетела назад, со всей дури хлопнувшись головой о мраморный пол, а сверху, видимо, упал Вячеслав Дадиани, если верить фотографиям в прессе.

Очнулась я не сразу, тело Дадиани уже увезли. У меня диагностировали сотрясение мозга и несколько неглубоких порезов, а следователь, проверив мои документы и возвращая паспорт, заявил:

– Вы не знаете, были ли у вашего мужа враги?

– Какого мужа? – поинтересовалась я.

Следователь понимающе кивнул, типа, понимаю, сотрясение и, ласково улыбаясь, протянул мне мой паспорт, заботливо открытый на четырнадцатой странице, где в штампе было указанно, что восемнадцатого июня Пресненским отделом Загс города Москвы был зарегистрирован брак с Дадиани Вячеславом Сергеевичем тысяча девятьсот восемьдесят третьего года рождения.

Туше.

В смысле, тушите свет, сливайте воду. И вот я, свежеиспеченная вдова, после сотрясения мозга, проведя беспокойную ночь в постели лучшей подруги, прикидывала, как бы поделикатней сообщить родственникам Дадиани, что они больше не одиноки. В смысле, мы теперь вместе – родственники. Я рвалась на похороны, чтобы проститься со своим чудаковатым солнцем, а Ларка со свойственной ей рассудительностью и прагматизмом убеждала меня, что родственники от счастья там же меня и прикопают, рядом с супругом в одной могиле.

– Хорошо, Кики говорила, у него брат есть, младший. Надо ему выразить наши соболезнования и сказать, что я ни на что не претендую и, если окажется что наш брак не фикция, готова от всего отказаться, если что -то есть.

– Если вспомнить некую эксцентричность твоего покойного супруга, возможно, на него ничего и не оформлялось, это раз, – высказалась Ларка, – а два, не наши соболезнования, а твои. Я тебя в машине подожду.

– И на том спасибо, – вздохнула я, – мне сейчас с моей сотрясенной головой за руль никак нельзя…

– Что там сотрясать, в твоей пустой голове? – продолжала учить меня подружка. – В среде московских аллигаторов доброта и порядочность, расценивается как слабость, сожрут и не подавятся. Хорошо, если в асфальт не закатают.

– Не опошляй, пожалуйста, память о моем голубоглазом солнце, сравнивая его с крокодилом, – попросила я Ларку, – и у кого только рука поднялась на такого лучистого парня? Столько дерьма вокруг ходит, и никто не отстреливает…

– Здесь, я просто вынуждена с тобой согласиться, – закивала подружка и попросила счет за свой завтрак.

Я по причине сотрясения есть не могла, только кофе осилила. Ларка же, живущая по принципу: “Частое открытие холодильника превращает принцессу в тыкву!”, в холодильнике еду не держала и завтракала в кафе, а ужинала на работе.

Мы загрузились в мое Пежо и отправились в офис братьев Дадиани. Ларка за рулем, я скромно рядом, придерживая голову на поворотах.

Глава 2

Согласно любезно предоставленной Кики информации, в глазах администратора я теперь приблизилась к небожителям – меня напечатали в газете, офис фирмы располагался в центре Москвы в крупном бизнес центре. Ларка выгрузила меня у главного входа со словами:

– Закончишь, звони, я сюда же подъеду, – я кивнула и отправилась на поиски “Дадиани & Co”.

Легко сориентировавшись по информационной доске, отправилась на седьмой этаж. В зеркальном лифте я немного понервничала. Пока никто не видел, одернула черный Ларкин пиджак, придававший моим джинсам и черной майке скорбный вид, и решительно шагнула из лифта на встречу с родней.

Справа от лифта быстро обнаружились распашные стеклянные двери, со ставшей вдруг родной надписью: “Дадиани & Co”. В дверях я столкнулась с милой женщиной, которая любезно мне сообщила, что Дадиани Максима Сергеевича я легко найду, если пройду вглубь по коридору, последняя дверь налево. Туда я и отправилась. Надпись на двери, убедила меня в верности маршрута, я глубоко вздохнула и открыла дверь комнаты секретаря.

Серое ковровое покрытие на полу, стол секретаря, офисная техника, стойка с кофеваркой и холодильником, пара пейзажей на стене, и сама секретарь, прикрывающая вожделенную дверь к родственнику, загораживая ее спиной. Ослепительная блондинка шагнула ко мне, перекрыв траекторию:

– Здравствуйте, вы к кому, и по какому вопросу?

– Здравствуйте, я супруга Дадиани Вячеслава Сергеевича, – лицо блондинки поспешно покинул последний румянец. Глаза расширились до невозможности, я даже забеспокоилась, не выпадут ли? Сделав несколько судорожно – глотательных движений, она бочком просочилась обратно в кабинет генерального директора “Дадиани & Co”, в панике забыв закрыть дверь. До меня донесся тихий всхлип и сдавленное:

– Максим Сергеевич, там жена пришла… Вячеслава Сергеевича…

– Кто? – тихо переспросил мужской голос, а затем что -то грохнуло и раздался рев: – Славкина?! Жена?! Марина, ты в своем уме?!

– Она так сказала… – проблеяла насмерть перепуганная Марина.

По правде сказать, я сама уже еле дышала.

– Да мало ли кто и что сказал, посылай их всех на х…, нет, лучше я сам, – стул с грохотом отодвинулся и в дверях появился взбешенный Максим Дадиани.

“Похож, сильно похож, только глаза не тем лучатся”, – это все, что я успела подумать. Взбешенный младший Дадиани надвигался на меня, излучая ненависть и презрение с такой же убойной силой, как старший излучал любовь и доброту.

– Что, налетели, коршуны на падаль?! Жена, говоришь! – меня оценивающе осмотрели.

– И как же ты его до Загса то довела? Таблицу Менделеева под юбкой нарисовала? – огромная лапа судорожно сжимала в пальцах iPhone и трясла им у меня перед глазами. – Обломись, сучка, не выйдет у тебя ничего! – взбешенное лицо, красные глаза и такая ледяная ненависть, что у меня даже позвоночник инеем покрылся. – Не интересовали бабы Славку никогда, понимаешь ты, сука! Никогда! Ты думаешь, я не пытался? Ты знаешь, сколько я ему баб перетаскал, я только наизнанку еще не вывернулся вместе с ними! Ноль эмоций! Ноль, понимаешь! – и мне выразительно постучали углом iPhone по лбу. – Ему на вас пофигу было, на всех! – мне еще раз постучали по многострадальной голове, а перекошенное лицо с раздувавшимися ноздрями возникло совсем рядом. Я попыталась отодвинуться, просовывая между нами сумку.

– Я сейчас вам паспорт покажу…

– Паспорт? – огромная левая лапа схватила меня за горло и, хорошенько сжав, младший Дадиани довольно сильно стукнул мне по лбу телефоном в правой руке.

– Подсуетились, значит, а хрен вам! Не было на Славке ничего и тебе ничего, шалава, не обломится…

– Максим Сергеевич, – робко вклинилась Марина, до этого пытавшаяся слиться со стенкой, – патенты, все патенты на Вячеслава Сергеевича зарегистрированы и квартира родительская…

Младший Дадиани перевел мутный взгляд с нее, на меня и сжал мой горло так, что у меня в глазах потемнело.

– Это ты, тварь, убила моего брата?

В глазах стремительно темнело и я, из последних сил, долбанула его носком туфли по голени. Максим Сергеевич, громко ругаясь, отпустил меня и запрыгал на одной ноге, а я, выхватив у него iPhone, от всей души впечатала ему по второй ноге. Подошла к столу, нажала на верхнюю кнопку на телефоне, сдвинула нижнюю панель, не снимая блокировки с экрана, активировала фотоаппарат. Достала свой паспорт, положила его на стол, открыв на четырнадцатой странице, посередине разместила руку с кольцом на среднем пальце, мстительно поджала остальные, закрывающие штамп о браке. Сделала пару качественных снимков, вложив в фигуру из пальцев все то, что я чувствовала к новоиспеченному родственнику. Выключила телефон, закинула паспорт обратно в сумку и, швырнув Дадиани его многофункциональный гаджет, сообщила:

– Я пришла, вам сказать, что этот штамп в моем паспорте был чудовищной ошибкой и что я, ни на что не претендую. Но теперь я расцениваю свой брак, как последнее желание вашего брата, и приложу все усилия чтобы испоганить жизнь такому уроду как вы! – пока все изображали мебель, я шваркнула дверью и шустро двинула в сторону лифта, набирая Ларку.

К счастью та ответила быстро.

– Ларка, я клянусь, я теперь всегда буду тебя слушаться, только забери меня скорей! – стучала я зубами в трубку, загружаясь в лифт…

– Что случилось?

– Он меня чуть не придушил, – сипела я в телефон, продолжая стучать зубами.

– Вот урод, в жопе ноги, – от души выругалась подружка, – лечу!

Я почти спокойно вышла из центрального входа и встала у ступенек, выглядывая свое красное Пежо. А вот и Лара. Махнув рукой, я пошла ей на встречу. Подружка лихо затормозила, я загрузилась на переднее сиденье своего автомобиля и выдохнула. Одно присутствие Ларки помогло остановить накатывающую, как цунами, истерику.

– Поехали, – скомандовала я подруге и потянулась за ремнем безопасности.

В этот момент из центральных дверей выбежал, слегка прихрамывающий Макс Дадиани.

– Лара, газу! – заверещала я подружке в ухо, защелкнув ремень безопасности и вцепившись в него мертвой хваткой.

К сожалению, на мой вопль, благодаря открытому окну среагировала не только Лара, но и припадочный Максим Сергеевич и, забыв про хромоту, резво припустил за машиной.

– Стой, зараза! Стой! – орал он во всю глотку.

Но, к моему счастью, перепуганная подружка вдавила педаль газа в пол, и злобному Дадиани младшему достался только наш удаляющийся вопль вперемешку с истеричным смехом и мой средний палец с кольцом от голубоглазого солнца, высунутый в окно в торжественном экстазе.

– Лара, за рулем ты Богиня! Пассажиры молятся! Пешеходы крестятся!

– А то, – согласилась подружка, – а похожи братцы, только шапочки не хватает…

– Мозгов ему не хватает… ты не поверишь, Макс Дадиани, вот кто настоящий псих! Он держал меня за горло, стучал по лбу телефоном, обзывал, обвинил в убийстве, и вообще, я объявила ему войну, кажется… – сообщила я, сдавив виски, – голова опять разболелась.

– Куда едем? – спросила Ларка.

– Пресненский Загс. Надо получить копию свидетельства о браке, а то, может я ежа голой попой пугала.

– Вот это разговор, – обрадовалась Ларка, подкинув свой iPhone, – ищи адрес.

Адрес я нашла, и мы с Ларкой уже через тридцать минут парковались слева от главного входа.

– Наша задача получить свидетельство о браке, я правильно понимаю? – поинтересовалась подружка.

– Еще неплохо бы узнать, каким образом свершилось данное таинство брака без непосредственного участия невесты! – запыхтела я. – Совсем обнаглели.

– Разберемся, – кивнула Лара, покидая авто.

Пресненский ЗАГС, судя по всему, переживал не лучшие времена. Полным ходом шёл ремонт, по фасаду были закреплены стропила, но из боковой двери вышла женщина с грудным ребенком на руках.

– Пошли туда, – потянула мена за рукав Ларка, – работают, похоже.

Мы резво двинулись к боковому крыльцу. Внутри мы увидели горстку посетителей сидящих на стульях по центру большой комнаты и два работающих окна. Остальное пространство было отдано гастарбайтерам, которые самозабвенно мурлыкая на своём языке, шпаклевали и красили стены.

Мы с Ларкой на шпильках гордо прошествовали мимо этого безобразия, громко продефилировав по мраморному полу, когда вся скучающая братия резво к нам повернулась. Не оставалось ничего другого, как гордо задрав нос, шествовать дальше. Один из смуглых маляров в красной, видавшей в своей жизни дни и получше, футболке, с перепачканной белой краской физиономией и кепкой на голове, восхищенно на нас уставился, тыкая пальцем. Работнички весело загалдели, а Ларка раздраженно фыркнула и, проигнорировав чумазых поклонников, громко спросила, обращаясь к народу на стульях:

– Кто последний, на восстановление свидетельства?

Сидящий рядом мужчина, поднял руку и сообщил:

– За мной будете.

Мы с Ларкой синхронно кивнули и присели рядом. Минут через десять я уже просовывала нос в окошко к грозной сотруднице ЗАГС. Мощная тетка с химией на коротко стриженных блондинистых волосах, с отросшими корнями, заросшими бровями, огромным мясистым носом, скорбными складками у тонких губ строго смотрела мне в глаза, суровым взглядом директора школы.

– Здравствуйте, – я постаралась быть вежливой и, на всякий случай, прицепила сложносочинённое антиконфликтное выражение лица, не помешает, – мне нужен дубликат свидетельства о браке, – и протянула свой паспорт.

Тетка с каменным лицом, открыла его, сверила фото с моим светлым ликом, просканировала страницу со штампом о браке.

– Неделя прошла, и что, уже дубликат понадобился?

Ларка стояла рядом, слегка облокотившись на стойку у окна. Подруга закатила глаза, всем своим видом выражая: “Какое ваше дело?”, но промолчать не смогла и выдала:

– Свекровь её терпеть не может, – и, кивнув на меня, продолжила: – порвала, представляете? – но понимания в сотруднице Загс не встретила.

Тетка покачала головой, скорбно поджав губы. Стало ясно, что с её сыночком мы бы, например, до свидетельства не дожили. Меня бы она прибила раньше.

– Пошлину здесь будете оплачивать? – я быстро кивнула. – Комиссия сто рублей.

– Я согласна, а здесь – это где?

– Там терминал, – толстый палец с облупленным рыжим лаком ткнул Ларке за спину, – идите, оплачивайте.

– Я схожу, – Ларка поспешно отлепилась от стойки.

Под восторженные взгляды маляров и не только, один молодой папаша, с грудным ребенком на руках и пара упитанных дедуль, за неимением более интересного занятия не спускали с меня и Ларки внимательных глаз, вскинув голову и легкой походкой от бедра, она отправилась на поиски терминала, гулко стуча каблуками. Тетка, тем временем, тяжело встала и, топая, как шпалоукладчица первого разряда, направилась к выдвижным ящикам у стены. Достала прошитую тетрадь и, сверившись с моим паспортом, быстро нашла номер регистрационной записи.

Я даже шею вытянула, чтобы получше разглядеть. Так и есть, Елышкина Ксения и Дадиани Вячеслав.

“Обалдеть”, – пронеслось в голове. Все -таки я до сих пор продолжала расценивать происходящее как глупый розыгрыш.

Раздался стук каблуков возвращающейся Лары, и перед моим носом возникла оплаченная квитанция. Я ее взяла и положила тетке на стол. Та бодро распечатала на розовом бланке дубликат свидетельства, шлепнула на стойку тяжелый талмуд.

– Распишитесь где галочка.

Я быстро поставила свою закорючку. Талмуд исчез, возник вожделенный документ на гербовой розовой бумаге с печатью. Мы с Ларкой жадно впились в него глазами.

– Поздравляю, дорогая, – раздался веселый голос подруги, – теперь ты Дадиани! – и Ларкин пальчик ткнул в строчку: “После заключения брака присвоены фамилии: мужу – Дадиани, жене – Дадиани”. Я вскипела:

– Где у вас начальство? – попыталась прицепиться я к тетке, а в ответ получила то же движение пальца за Ларкину спину и ровное:

– Следующий.

Я схватила свидетельство и понеслась разбираться с вопиющим безобразием. Мы с Ларкой сделали пару кругов по оклеенному пленкой холлу. Ничего не найдя, подружка пристала с вопросом к маляру в красной майке:

– Где руководство? – парень от счастья обомлел, разучился говорить, радостно пялился на Ларку снизу – вверх и молчал.

– Начальник! Понимаешь меня? Главный самый? – злилась подружка на парня за его бестолковость. – Бай, по -вашему! Бай? – попыталась она изобразить пузатого владельца хлопковой плантации с помощью нехитрой пантомимы. – Понаехали тут!

Все, я больше не выдержала. Вцепилась в Ларкину руку и оттащила её от перепуганного парня.

– Бай? Понаехали? – хохотала я, вытирая слезы. – Да ему до солнечной родины раза в три ближе, чем тебе до родной Находки.

– Да ладно? – удивилась подружка. – География всегда была моим слабым местом.

В этот момент перед нами снова возник маляр в красной майке и, отодвинув заляпанную краской пленку на стене со словами: “Бай – здесь!”, указал нам на дверь с табличкой: “Начальник отдела Загс Подлегаева С.А.” И тут мне стало очень стыдно, за Ларку. Я покраснела до кончиков ушей, а Кейт Мосс нашей непробиваемой – хоть бы хны.

– Извините её, пожалуйста, она у нас с крайнего севера. Льды там, сугробы, отмороженная немного, как Снежная королева, – извинилась я перед парнем.

– Отмороженная Снежная королева? – переспросила обалдевшая от моей наглости Кейт Мосс.

– Ага, – кивнула я, улыбающемуся гостю столицы, заталкивая Ларку, в кабинет начальства.

– Отмороженная?! Снежная Королева?! – продолжала вопить подружка.

– Не шуми. Пойдем, нас “Бай” ждет, – и втолкнула её в кабинет к Подлегаевой Светлане Анатольевне, как стало ясно из таблички на столе.

Светлане Анатольевне мы были нужны, как рыбке зонтик, но пробудить её заинтересованность нам все -таки удалось.

– Добрый день, Светлана Анатольевна, я к вам, можно сказать, по личному вопросу. Очень хотелось бы знать, как это возможно в двадцать пером веке, во времена равноправия, демократии и всеобщего равенства, в моем паспорте без моего ведома появляется отметка о регистрации брака? – спросила я, выложив на стол свой многострадальный паспорт.

– Не может быть! – очень уверенно заявила госпожа Подлегаева.

– Я тоже с утра просыпаюсь, в паспорт смотрю, говорю себе: “Не может быть”, – закрываю. А штамп все там же, придвинула к ней документ. Светлана Анатольевна взяла мой паспорт, и со словами:

– Да мы уже месяц как на ремонте! – открыла заветную четырнадцатую страницу. – Наш Загс, неделю назад, хм… – задумчиво пробормотала она. Проверила первую страницу, я ли это.

Я поспешила натянуть на лицо резиновую улыбку.

– Что вы хотите мне сказать? – спросила начальница ЗАГСа.

– Только то, что меня забыли пригласить на собственную свадьбу. Обидно, знаете, ни платья, ни букета, ни лимузина, сплошное расстройство, а не свадьба.

Светлана Анатольевна смотрела на меня с тоской:

– Единственный вариант, это наша новая услуга, экспериментальный, так сказать, вариант – выездной Загс, – обрадовала она меня.

– Новый, выездной, экспериментальный и сразу ко мне? – не поверила я своему счастью. – А что, наличие невесты, а также её согласие обязательны, Вы своему выездному и экспериментальному забыли рассказать?

– Как работает вообще система Загс, вы знаете? – и, не дожидаясь ответа, госпожа Подлегаева продолжила: – Вы отдаете документы перед регистрацией и подписываете заявления. К моменту торжественной регистрации, когда вы радостно стоите и думаете, соглашаться ли вам на столь опрометчивый поступок как регистрация брака или нет, штамп в вашем паспорте уже стоит. С момента подписания заявления. Соответственно, услуга выездного Загса действует по тому же принципу. Приезжает курьер, забирает заявления и паспорта и привозит уже готовые документы на, так сказать, торжественную часть, – закончила она, нервно сжимая руки.

– Но заявления я не писала, и даже в глаза его не видела! – продолжала я возмущаться. – Как вообще можно было ставить отметку, не поинтересовавшись моим мнением на этот счет?

– Наверное, ваш супруг был очень убедительным! – развела руками Светлана Анатольевна.

– Это он умел, – влезла Ларка, и шепнула мне на ухо: – небось, опять шапку бил.

– Понятно, если проблему можно решить за деньги, это не проблема – это расходы, – мило улыбнулась я Светлане Анатольевне.

– Услуга, конечно, платная, но все официально по договору и приходному ордеру, – отрезала госпожа Подлегаева.

– То есть брак настоящий? – еще раз уточнила я.

– Если в книге регистрации он присутствует, а поставить штамп без соответствующей записи Вам не могли, значит, настоящий.

– Все, крышка мне, – простонала я.

– Не переживай, Дадиани, – подмигнула мне Ларка, – помирать так с музыкой! Родственничка прихватить не забудь, – я вспомнила перекошенную физиономию Макса Дадиани, и меня передернуло.

– Не будем о кикиморах на ночь, – попросила я подружку.

Прихватив паспорт и Ларку, поспешила проститься с руководством данного заведения и отправилась к машине. Подружка по привычке села за руль, я рядом, вытянув ноги.

– Вот мымра, – выдала я, наконец.

– Да, красотой мир ей не спасти, – согласилась Ларка.

– Что делать -то?

– Вступать в наследство.

– Ты смеёшься? – я изумленно посмотрела на Ларку. – Это похоже на самоубийство! Мало того, что самих братцев кто -то отстреливает, так еще и Максим Сергеевич мечтает свернуть мне шею, лично.

– Вот именно, – подняла Ларка указательный палец, а глазки её подозрительно заблестели, – их кто -то отстреливает, а ты через шесть месяцев тихонько выйдешь из тени и все унаследуешь.

– Замечательно, ты всерьез думаешь, что мое хилое тельце станет серьезным препятствием для людей, решивших убрать с дороги нервных братьев Дадиани?

– А зачем тебя убивать? – изумилась Ларка. – Красивая дура…

– Вот спасибо, – обиделась я.

– Не обижайся, – махнула рукой Ларка, – это стереотип. Раз красивая, значит, дура. А ты, если не дура, дуру то изобразить сможешь? – я кивнула. – Вот видишь, так что с тобой даже всем удобней. Женись, наследуй, управляй и властвуй.

– А мне – то это зачем? – задала я самый важный для себя вопрос.

– Как зачем? – изумилась Ларка – это твой шанс снять эти долбаные ролики, закинуть поднос, сесть за стол в НОЭ и отомстить за нас Карасику.

– Я закину поднос и сниму ролики, когда институт закончу. А Карасику ты за нас отомстишь, да еще и удовольствие получишь… – подмигнула я подружке.