Лесная ведьма

Регина Хайруллова

Лесная ведьма

Лисия не звала себя лесной ведьмой. Ей больше нравилось быть феей или волшебницей. Она носила красные платья, в цвет октябрьской клюкве, которую собирала на болотах. Вместо туфель – кожаные ботинки со шнурками, ведь в них всегда можно спуститься в низину, перепрыгнуть ручей и вновь забраться на овраг.

Она любила Лес. А Лес любил её.

Днём бродила по тропинкам мимо мшистых пней и изогнутых стволов, а ночами возвращалась домой и варила травы, чтобы выпить силу Леса и стать его частью.

Лесная магия была сильной. Настолько, что все о ней знали.

Две подруги, что всегда были рядом, звали себя ведьмами. Верней, одна называлась так спокойно и тоже носила красные, кровавые платья, а вторая – только брюки. И себя считала обычной. Но ведьмой быть не переставала.

Они часто гуляли по Лесу вместе. Смеялись и искали новые дорожки, поскальзывались после дождя и хватались друг за дружку, непрестанно хохоча и распугивая птиц.

Три кудесницы, три окудницы, три волшебницы. Непростое число, непростая дружба.

Однажды Лисия покинула эти края. Она уехала, чтобы иногда возвращаться и вновь ходить по родным местам, уехала, чтобы любить. Но они не поняли её. Они прощали друг другу многое, но простить мужчину не могли.

Была поздняя ночь. Толстая луна висела в небе, как масляный фонарь. Лисия впервые прибыла сюда после отъезда.

Птицы молчали, тени наползали и скрывали тропы, так что Лисия широко раскрывала глаза, чтобы разглядеть подруг. Она видела их, но не узнавала. Та, что тоже носила красные платья, ещё казалась собой. Прежние густо-зелёные волосы, похожие на болотную тину, как она сама шутила, те же глаза, те же черты. Но всё вместе было чужим. Словно ночь обратила её. Вторая переменилась совсем: слова стали резкими и острыми, будто лезвие, которым они срезали грибы. Ногти – или уже когти? – истончились и стали лезть глубоко в сердце, так и норовя сжать его и оцарапать. Они проникали в самые закоулки души, в самое сокровенное.

– Уже носишь?.. А почему?

– Ты не готова. Вообще не готова. Он же плакать будет, кричать. И волосы выпадают, и зубы. И вообще…

Луна тонким серпом скользила по небу. Она одна видела, как подруги касались Лисию словами и пронзали каждым звуком, как деревянный пень, на котором она сидела, окрашивался болью.

– Да что с вами такое? – воскликнула Лисия, отходя к дереву. Оно казалось единственной защитой. Мудрое, крепкое – оно не даст упасть.

– Всё в порядке, – отвечали они и тянули рысьи когти. Человеческие черты почти исчезли. Лишь платье и брюки напоминали о них.