Испытание Эос. Роман

Карина сделала шаг вперед.

– Марк, посмотри на себя. Ты хочешь быть тем, кем ты был на материке? Хищником? Здесь это не работает. Здесь правила пишет кто-то другой. Может, стоит попробовать сыграть по новым правилам?

Минута тянулась вечность. Туман уже лизал ножки стола. Дышать стало больно.

Марк выругался, плюнул и отступил.

– Черт с вами! Берите вашу дурацкую картинку! Увидим, как она вас накормит.

Артем протянул руку и взял фотографию. В тот же миг туман остановился, а затем начал быстро рассеиваться. На обратной стороне снимка, там, где должна быть чистая бумага, проступил текст. Красивый, каллиграфический почерк:

«Кафе «Библиофил», Ницца. 14 июня, два года назад. Вы не помните, потому что вам не дано было помнить. Вы сидели за соседними столиками. Вы все трое. И за вами наблюдали. Первый отбор».

И ниже, другим почерком, резким и угловатым:

«Следующее испытание – в сердце острова. Там, где растет Древо, корни которого – в ваших грехах, а ветви – в вашем спасении. Чтобы найти дорогу, сложите ваши вины. Искренне».

Марк выхватил фотографию из рук Артема, прочел и смял ее.

– Бред! Я не был в Ницце два года назад!

– А я был, – тихо сказал Павел. Все посмотрели на него. – Конференция по архитектуре… Я действительно заходил в какое-то кафе с книгами…

– И я, – ошеломленно произнес Артем. – Я был в Ницце на встрече с инвесторами. На один день. Заскочил выпить кофе…

Ледяной комок страха сдавил горло Артема. Их жизни были просчитаны и пересечены задолго до встречи с Ликой, Алисой, Верой. Это была не охота. Это была долгая, тщательная подготовка.

Они стояли в центре очистившейся поляны, держа в руках ключ, который был страшнее любого ножа. Правда начинала прорастать сквозь ложь, и почва под их ногами становилась все зыбче. А впереди, в непроходимой чаще, ждало Древо. И путь к нему лежал через исповедь, которой так боялся каждый, особенно Марк, чьи глаза теперь горели не яростью, а животным, неприкрытым страхом.

Конец второй части.

Часть пятая: Дорога из кошмаров

Глава 8

Смятую фотографию они все же разгладили и взяли с собой. Она была теперь не просто уликой, а картой. Текст на обороте после контакта с влажным песком проявил новые строки – схематичный рисунок: гора с двойной вершиной, река, огибающая ее, и в самом центре, в точке их схождения, стилизованное дерево.

Дорога, как и предупреждали, оказалась отражением их внутреннего состояния. Первым препятствием стало Болото Сомнений. Земля под ногами, казавшаяся твердой, внезапно проваливалась в зыбучий, вонючий ил. Каждый шаг требовал невероятных усилий. Но хуже было другое. Из тумана, стлавшегося над топью, доносились голоса.

Артем слышал плач своей дочери-подростка, Ани: «Папа, когда ты вернешься? Ты обещал приехать на мое выступление…» Он замирал, сердце сжималось от боли, которую он привык заглушать дорогими подарками. Павел слышал скрип старых балок и чей-то предсмертный крик. Он шел, зажмурившись, бормоча что-то под нос, словно молитву.

Марк же вел себя иначе. Он шел впереди, отыскивая тропинки, и на голоса из тумана – шепот старика-владельца чайной: «Прокляну… прокляну тебя и твой род…» – лишь отмахивался и кричал: «Отстань! Я бы сделал это снова!». Но его спина была напряжена, как струна.

Карина не слышала голосов. Она, научный ум, пыталась анализировать явление: «Возможно, это инфразвук, воздействующий на лимбическую систему, или газ, вызывающий галлюцинации…» Но ее голос дрожал. Она видела нечто свое – лицо капитана судна, ее наставника, с немым укором: «Зачем ты полезла на палубу? Это была моя вахта…»

Болото отняло у них день и последние силы. Ночью, уже на твердой земле у подножия горы, Марк не выдержал.

– Это все ерунда! – закричал он, тыча пальцем в фотографию. – Нас водят за нос! Сердце острова… Древо… Кто доказал, что это выход? Может, там просто ловушка похлеще! Я не пойду дальше играть в их больные психологические игры!

– А что предлагаешь? – устало спросил Артем.

– Предлагаю думать о выживании, а не об искуплении! – Марк вскочил. – Мы построим плот. Я видел стволы у ручья. Мы уплывем. Океан большой, нас могут заметить.

– Ты с ума сошел, – сказала Карина. – Без навигации, без запасов воды? Это самоубийство.

– Остаться здесь – тоже самоубийство! Просто растянутое!

Павел молчал, глядя в огонь. В его тишине было что-то обреченное.

– Я… я пойду к Древу, – тихо сказал он наконец. – Мне нужно знать. За что… именно за что мне это. Я должен посмотреть в лицо той девочке. Хотя бы в своем воображении.

Решение Артема созрело в тот момент. Он видел тлеющую искру в Павле – слабую, но это была искра человечности. И видел полную тьму в Марке.

– Я иду с Павлом, – заявил он.

– Вы оба трусы и лузеры, – презрительно бросил Марк. – Ладно. Вы идите на свою голгофу. А я буду строить плот. И когда вы будете умирать у своего волшебного дерева, я, возможно, уже буду пить виски на яхте спасателей.

Раскол оформился. На рассвете Марк, забрав нож (который они все же взяли со стола, решив, что это тоже часть «выбора»), ушел к ручью. Артем, Павел и Карина двинулись к горам.

Прощание было холодным. Но когда Марк уже скрылся в зарослях, Артем обернулся и увидел, как Карина быстро, пока никто не видит, засунула что-то маленькое и серебристое в расщелину корявого дерева у тропы.

– Что это было? – спросил он.

– Пуговица от моей куртки, – ответила она, не глядя на него. – На всякий случай. Если… если мы решим вернуться.

Она не договаривала «если он одумается». Но Артем понял. Она оставляла маячок для Марка. Вопреки всему. Он посмотрел на нее с новым уважением.

Глава 9

Гордыня оказалась не метафорой, а физической болью. Подъем был не просто тяжелым. Каждый шаг вверх отзывался в сознании воспоминанием о моментах их триумфов, которые теперь казались пустыми и постыдными.

Для Артема это были аплодисменты на инвестиционном форуме, момент, когда он впервые пересек отметку в сто миллионов долларов личного капитала, восхищенные взгляды женщин. Теперь эти картинки были окрашены лицом Николая, того самого рабочего. Его гордыня была построена на чьих-то костях.

Они молча карабкались, цепляясь за холодные камни. Воздух становился разреженным, кружилась голова. Карина, как самый выносливый, помогала Павлу, который слабел на глазах. Он почти не ел последние дни, его мучила бессонница.

– Я не дойду, – простонал он на одном из крутых участков, облизывая потрескавшиеся губы.

– Дойдешь, – сквозь зубы сказал Артем, тяну его за руку. – Ты должен посмотреть ей в глаза. Помни? Это твоя цель. Держись за нее.

Они достигли седловины между двумя вершинами на закате второго дня. Отсюда открывался вид на другую сторону острова. И то, что они увидели, заставило их сердца замереть.

В центре обширной долины, закованной в кольцо остроконечных скал, росло Древо. Оно не было похоже ни на одно дерево на земле. Его ствол был цвета старой бронзы, а листья переливались всеми оттенками серебра и темного нефрита. Оно было огромным, величественным и излучало тихий, пульсирующий свет, видимый даже при дневном свете. От него исходило чувство… древности и невероятной, безмятежной печали.

А у его подножия, на берегу черного как смоль озера, виднелась постройка. Не хижина, а нечто вроде маленького храма или мавзолея из того же темного камня, что и скала-зеркало.

– Мы почти там, – прошептала Карина, и в ее голосе прозвучал не научный интерес, а благоговейный страх.

Спуск в долину был легче, но нервное напряжение достигло пика. Они шли через поле необычных цветов, которые поворачивали свои чашечки вслед за ними, словно наблюдая. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей.

Когда они были в сотне метров от Древа, из тени храма вышла фигура.

Это была не девушка-соблазнительница. Это была пожилая женщина. Высокая, прямая, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Она была одета в простые серые одежды, но в ее осанке, во взгляде светло-голубых глаз читалась непререкаемая власть и бесконечная усталость. Та самая женщина из зеркала.

Она ждала их, сложив руки на груди.

– Вы дошли. Трое из четырех. Четвертый избрал иной путь. Его испытание продолжится отдельно. – Ее голос был низким, мелодичным и звучал не в голове, а в ушах, но от этого не был менее, гипнотическим. – Я – Хранительница. Вы можете называть меня Софья.

– Что это за место? – выпалил Артем, делая шаг вперед. – Зачем вы нас сюда притащили? Кто вы?

– Это место – Испытание Эос, – ответила Софья. – «Эос» – не имя, а принцип. Рассвет. Возможность начать все заново. Или сгореть в лучах собственной правды. Мы – те, кого вы назвали «Зеркалами». Мы не судьи. Мы – отражение. Мы показываем человеку то, что он старательно прячет от самого себя.

– А кто дал вам такое право? – в голосе Артема зазвучала злость, накопленная за дни страданий.

– Право? – Софья улыбнулась, и в ее улыбке была бездна скорби. – Это не право, господин Гордеев. Это долг. Возмездие. И… шанс. Шанс, которого не было у наших близких.

Она подошла к самому Древу и положила ладонь на его кору. Листья зашелестели, хотя ветра не было.

– Это Древо Памяти. Оно питается не водой, а признаниями. Правдой. Его корни уходят в ту самую точку в океане, где когда-то затонул корабль с нашими мужьями, братьями, отцами. Их погубили такие же, как вы. Те, кто считал, что мир – это их игровая площадка, а люди – пешки. Банкиры, коррумпированные чиновники, рейдеры… Они остались безнаказанными. Законы были на их стороне. Но не справедливость.

Карина, забыв про страх, приблизилась.

– Но… как? Эта технология, остров… Это невозможно!

– Для вашей науки – да, – кивнула Софья. – Мы черпаем знание из иного источника. Из того, что было до нас. Из легенд о местах силы. Этот остров – одно из них. Мы лишь… направляем его силу. Мы находим тех, кто отравлен своей безнаказанностью, и приводим их сюда. Через Зеркало, через портал, который открывается силой глубокого эмоционального потрясения и… искреннего желания увести человека «от всего этого», которое наши сестры-приманки искусно культивируют.

Павел упал на колени. Он плакал, не стыдясь слез.

– Значит, вы… вы мстите?

– Мщение – примитивно, – сказала Софья, глядя на него. – Оно разрушает и мстителя. Мы хотим большего. Мы хотим, чтобы вы поняли. Прочувствовали на своей шкуре беспомощность, страх, боль потери. Чтобы вы прошли через круги вашей же лжи. И если в вас есть хоть что-то человеческое, что можно спасти… Древо даст вам знак. И вы вернетесь. Измененными. Искупившими свою вину не страданием, а осознанием и действием. А если нет… – она пожала плечами. – Остров станет вашей вечной тюрьмой. Или могилой. Как случилось с некоторыми до вас.

Артем ошеломленно смотрел на нее. Вся его жизнь, его успех, его цинизм – все это оказалось карточным домиком, который рухнул от одного дуновения этой странной, трагичной правды.

– И что теперь? – спросил он хрипло.

– Теперь, – Софья указала на черное озеро, – озеро Покаяния. Чтобы подойти к Древу и получить ответ, нужно заглянуть в его воды. Оно покажет вам не прошлое, а… возможное будущее. Будущее, которое наступит, если вы не изменитесь. Или будущее, которое вы можете искупить, если пройдете до конца. Это самый тяжелый круг. Многие не выдерживают вида того, что они натворили в грядущем.

Павел поднялся. Он был спокоен. Решение созрело в нем.