Гора Небесной Девы

Вера Перцева

Гора Небесной Девы

– Да как пить дать, профессор ваш с Торум-Нэ спутался да и остался на горе! Не, ну а что? Баба она хорошая, видная… – Санёк любовно вырисовывал руками в воздухе очертания женской фигуры наподобие песочных часов.

– Да тебе-то почём знать, трепло ты несчастное?! – весело прикрикнул профессор Штейнберг, руководитель нашей экспедиции.

– Я, между прочим, в этих местах служил. Вот, помню, стоишь в наряде, а тут она… Прилетает такая, значит, халатик распахивает, а под ним – ничего. Грудь – во! Бёдра – во! – Санёк сложил руки необъятными полукружиями, – И в глаза так смотрит призывно, мол, вот она вся перед тобой стою… Ну я и…

– Ну ты и проснулся, – закончил за него Рафик.

– А перед тобой – морда прапорщика и наряд вне очереди, – добавил Долгов, которого в экспедицию взяли не столько ради дела, сколько ради его вложений.

Группа взорвалась дружным хохотом. Все знали, что Санёк заливает так, что хоть сериалы noснимай. Санёк не обижался. Ему, казалось, доставляли удовольствие эти небольшие импровизации различной степени правдоподобия.

– Шёл бы ты лучше воды набрал, пока возможность есть, – просмеявшись, распорядился Долгов.

Санёк лениво потянулся, но, тем не менее, проворно поднялся и отправился на речку, распевая "Где же ты моя Торум-Нэ?" на манер "Сулико".

Вот за эту-то лёгкость и незлобливость его, наверное, и взяли в поход. Санёк был шустрый и исполнительный, а то, что болтал много – так это даже веселее.

Десять лет назад в этих местах пропал профессор Суханский, выдающийся геолог и путешественник. Он один отправился на покорение Тельпосиз, и его следы терялись где-то в горах Северного Урала.

Мы надеялись узнать его дальнейшую судьбу, но я не обольщался. Десять лет – достаточно, чтобы сгинуть в дикой местности без следа.

В отряде только и разговоров было, что о Торум-Нэ. Она была причиной, по которой мы отправились в это опасное путешествие.

Крылатая женщина, Небесная Дева или Торум-Нэ, как называли её манси, объявилась три месяца назад где-то на южном склоне Тельпосиз. Местные манси рассказывали, что она воровала вяленое мясо – молнией слетала со скалистых обрывов и хватала острыми когтями тюки с провизией. Так же быстро она исчезала.

Манси считали её не то духом горы, не то богиней южного ледника. Иные даже говорили, что Торум-Нэ – гигантский крылатый ящер, оттаявший после миллионов лет во льдах… Я же считал, что это какой-нибудь особенно крупный орлан или орел-могильник, по какой-то неведомой прихоти природы обосновавшийся в горах.

Я не скрывал своего скептицизма, да это было и не важно. Меня наняли для сопровождения экспедиции на Тельпосиз – главную вершину Северного Урала. Им нужен был опытный проводник, а мне, неприкаянному мастеру спорта по ориентированию, нужны были деньги.

Погода на горе Тельпосиз и в округе всегда неустойчивая, не зря её называют Гнездо ветров. Поздняя осень – не лучшее время для похода на Северный Урал, и потому я сразу предложил перенести экспедицию на полгода, но Штейнберг об этом и слышать не хотел. Он был уверен, что привязка Торум-Нэ к южному склону горы не случайна, и боялся упустить момент, упустить призрачную возможность войти в историю со своим Homo Volans.

Нас было пятеро. Профессор, учёный-антрополог Григорий Владленович Штейнберг из УрФУ им. Ельцина, он-то и организовал поход и возглавил экспедицию. С ним Андрей Юрьевич Долгов, бизнесмен из Челябинска. Ещё один человек в поисках сенсации: Долгов полагал, что сможет обогатиться на создании эксклюзивных туров к горе Небесной Девы. Торум-Нэ должна была стать приманкой для неискушенных искателей приключений, финальной точкой в череде туристических аттракционов. Я бы этого не желал ни одному живому существу, но совесть моя была чиста: я был твёрдо убеждён, что Торум-Нэ существует лишь в воображении горстки людей.

В отряд также входили Рафик Габбасов – трейловый бегун и турист, старый знакомый по нескольким горным забегам; Санёк Касьянов – тот выполнял разные поручения Долгова и был лёгок на подъём; и я.

Мы с Саньком были самыми молодыми в отряде, мне недавно минуло тридцать, думаю, ему примерно столько же.

Мы были похожи на молодых негров, которых нанимали белые английские колонизаторы во времена освоения Африки. Я, Саня, а ещё Рафик тащили основные запасы провианта, по очереди готовили еду и устанавливали палатки, а наши “ливингстоны”, не слишком-то подготовленные для дальних походов по горам, безропотно сносили те неизбежные тяготы и лишения дальних экспедиции, которые нет возможности делегировать помощникам.

Вообще-то и Штейнбергу, и Долгову было кого отправить вместо себя, но для каждого на кону стояло слишком много. Каждый хотел быть революционером, первооткрывателем, пионером… А пионеры не берут дублёров.

С момента заброски прошла неделя. Из трёх вариантов маршрута Штейнберг выбрал самый сложный – пеший по хребтам, начиная с перевела Пеленер. Это была прямая дорога к южному склону Тельпосиз, к месту, где обитает неведомая человекоптица, которая то ли есть, то ли нет.

Мы перешли вброд реку Педчерем, преодолели две вершины Северного Урала и теперь отдыхали в долине реки Тельпос у подножия горы Тельпосиз.

Один или с Рафиком я бы прошёл это расстояние в два раза быстрее, но престарелый Штейнберг подвернул ногу на склоне Мирон-Вань-Нёр, а здоровый широкоплечий Долгов, в свои сорок пять уже отрастивший пивной живот, слег со скачком артериального давления, едва мы ступили на северный склон Хальмерсале.

Так или иначе мы достигли подножия горы Тельпосиз. Позади остались монотонные курумники и тундра. Гору окружали глубокие каменные чаши с пронзительно аквамариновыми озерами, а склоны испещрены глубокими кулуарами, острыми каменными гребнями и скалистыми выступами. Темные породы подсвечивались ослепительными снежниками, по которым бродили скопления серых точек – оленьи стада.

Поток Тельпос вдавался в гору небольшим каньоном. В этом месте мерное течение реки прерывалось рядом бурных каскадов. Мы расположились поодаль от реки, укрывшись от ветра за широким каменным останцем.

Санёк отправился за водой, Рафик готовил обед. Я достал спутниковый коммуникатор – связаться с Большой землей, сообщить о нашем местонахождении и узнать прогноз на ближайшие три дня. На душе было неспокойно.

Сложнейшая гора Северного Урала в межсезонье не может не представлять опасность. При восхождении порывы ветра, дожди или снегопад могут сыграть злую шутку, особенно с нашим разношёрстным отрядом.

Прогноз погоды оказался неутешительным – с запада шёл мощный циклон, и в горах ожидался мокрый снег. Мои опасения стали сильнее, и я поделился ими с руководителем отряда.

– Григорий Владленович, я что сказать хотел. Погода портится, нам в гору никак нельзя. Либо переждать, либо возвращаться. Учтите, у нас провизии на три недели максимум.

Штейнберг снял очки, закрыл глаза и с видом человека, уставшего слушать глупости, помассировал себе виски.

– Влад. Ты понимаешь, что ты говоришь? – сказал он, снова нацепив очки на нос, – Мы, по-твоему, семьдесят километров по горам просто так проскакали? Милая дружеская прогулка?

– Григорий Владленович, я всё понимаю, но…

– Не понимаешь! Ты, Влад, не понимаешь, что эта экспедиция значит для науки. Для общества! Мы ведь, может, обнаружим новую ветвь человеческой эволюции! Влад, мы, возможно, повернём ход истории, обнаружив альтернативную форму разумной жизни. Я, может, с детства…