Тень Города

«Простите, если напугала Вас…Просто мы совсем отвыкли от гостей», – грустно говорила Элла десять минут спустя, разливая крепчайший кофе в маленькие чашечки из цельных аметистов. Волк лежал у ног фарфоровой девочки и насмешливо косился на Кая своими вулканическими глазищами. Чудовища на картинах ободряюще улыбались Сказочнику со стен, а статуи в доспехах накрывали на стол, поправляя шлемы на своих птичьих, львиных и лошадиных мордах (физиономии некоторых домашних «рыцарей» Кай не смог разпознать – таких чудищ в Городе не водилось). После крепкого рукопожатия, от которого Сказочник чуть не лишился руки, девочка радостно запрыгала, захлопала в ладоши и объявила, что давно его ждала. «Один Тролль мне это тоже говорил, буквально вчера», – потирая пальцы, кисло улыбнулся Кай. «О, вы должно быть, говорите о Механике! – с готовностью подхватила Элла – Милый Тролль, это ведь он помог Акселю создать и меня, и Дом, и всех Существ, которые здесь живут».

Мальчик украдкой огляделся: в этом странном месте, действительно напоминавшем пещеру Тролля, только стены и лестница выглядели «как положено». Остальные детали интерьера жужжали, скрипели, подмигивали красными глазами и резво передвигались на тонких ножках с блестящими колёсиками. «Настоящий Умный Дом» – подумал Кай, и эта мысль почему-то показалась ему смешной. Это был первый Дом, где часы действительно ходили – и делали это с большим достоинством, переваливаясь пузатыми боками и поправляя стрелочки-усики. Механическое пианино тихонько наигрывало грустные, прозрачные и лёгкие, как вода, мелодии. Огромные подсвечники, расставленные по всему Дому, умилённо внимали музыке, кивая своими горящими головами и капая на пол парафином. Кай сидел в уютном чёрно–серебристом кресле, держа в руках чашку кофе и тёплую булочку с корицей – похоже, в новых историях становилось традицией кормить юного Сказочника, как только он откуда-нибудь вывалится. Фарфоровая девочка, поглаживая Волка по загривку, рассказывала об Акселе – предыдущем Сказочнике.

Аксель попал в Город совсем мальчишкой, но, в отличие от Кая, хорошо помнил свой родной мир и скучал по нему. Там, в далёкой неволшебной реальности, осталась его маленькая сестрёнка, и Сказочник мечтал её найти. Вновь и вновь нырял он в Дерево историй, раз за разом дарил сказочным героям будущее и возвращал их память и свободу. Но в мир, где сказки берут своё начало, рождаясь из замыслов усталых и совсем не сказочных созданий, попасть никак не мог. Сумасшедшие учёные с Ледяной горы тоже не помогли, как ни старались: их Проникатель в другие измерения как-то вытащил из параллельной реальности нечто настолько жуткое (но, к счастью, крепко спящее), что больших трудов стоило затолкать его обратно. На вопрос Акселя и Губернатора (тогда он ещё выходил в Город), что это такое, самый главный учёный закашлялся – ктух, ктулх…

«Ну, значит, будешь Ктулху», – улыбнулся Губернатор, похлопал мирно сопящее чудовище по щупальцам и включил у Проникателя обратную тягу. А после того, как чудище наконец исчезло (вместе с ним в чёрную дыру устройства засосало половину оборудования учёных и часть Пещеры) – взял кувалду и лично разнёс гениальное изобретение в щепки.

Тогда Аксель с помощью Механика – своего давнего друга – создал этот Дом и заселил его живыми механизмами. Эллу они сделали очень похожей на сестрёнку Сказочника, а Дом – таким, каким было его прежнее жилище (хотя в мире людей вряд ли водились живые статуи и говорящие часы). Прямо посреди одной из комнат установили дверь – вполне обычную, деревянную, с банальной ручкой в виде головы грифона. Над ручкой по-змеиному вилась надпись «Дверьмеждумирами» (при этих словах Кай вздрогнул – в голове вихрем пронеслись образы старого шкафа, огромного Льва и высокой женщины с прекрасным, но злым лицом). Элла много раз пыталась открыть Дверь, но та оставалась крепко запертой – грифон ехидно косился на фарфоровую девочку и даже не думал поворачиваться. Аксель с Механиком проводили целые дни, бормоча заклинания и поднося к упрямой ручке дымящиеся зелья, но та упорно притворялась муляжом самой себя. Однажды Сказочник проходил мимо вредной Двери, жуя на ходу булочку с перцем и горчицей – своё любимое лакомство. Грифон на ручке сморщился, оглушительно чихнул и замотал остроухой головой. Дверь с громким «крак» приоткрылась на пару дюймов, и оттуда потянуло холодом. Аксель моментально накинул своё лучшее меховое пальто, обнял Эллу и Механика и попросил Волка приглядеть пока за девочкой и Домом. А он отыщет сестру и сразу же вернётся. Рванул ручку на себя, шагнул в дверной проём (Элла успела увидеть сугробы чистого снега и синее-синее морозное небо) и… не вернулся.

По фарфоровым щекам покатились слёзы. Волк положил голову на колени девочки и тихонько потёрся носом о её руку. «Я так скучаю по нему, – тихо проговорила живая кукла, – сколько раз пыталась выйти из Дома, чтобы как-то развеяться, познакомиться с городскими, снова почувствовать себя кому-то нужной, но не могу. Эта реальность заканчивается в прихожей – за порогом только золотой вихрь недописанных фраз. И Дверь не пустит меня в мир людей, ведь кукла – не человек. Я часть Дома, часть ненаписанной истории. Персонаж, как и все жители Города. И только Аксель может это исправить. Найди его, Сказочник, найди того, кто создал меня. Того, кто дал кукле жизнь, но не оставил выбора».

Элла замолчала и подняла на Кая глаза, полные надежды. В комнате было тихо. Никто не гарантировал, что, пройдя в Дверь, попадёшь туда же, куда и Аксель. Кто знает, сколько миров скрывает она и какие испытания могут ждать там юного Сказочника? И Кай, и кукла это понимали. Мальчик прислушался. Что-то негромко тикало. Тиканье то ускорялось, то замедлялось, становилось то тише, то громче. Сейчас оно постоянно сбивалось с ритма. «Странные у вас часы», – сказал Кай.

«Это не часы, – ответила девочка и опустила глаза, – это бьётся мое железное сердце».

Мальчик стоял перед Дверью, сжимая в руке компас Механика и пытаясь унять бешеный стук своего собственного, совсем не железного сердца. «Это и твой мир тоже, – сказала Элла на прощание, – мир Сказочников. Там ты снова начнёшь стареть – у людей и Времени свои договорённости. И помни: если останешься надолго – не сможешь вернуться назад».