Ты мне нравишься, Смешинка?

Лия Ланж

Ты мне нравишься, Смешинка?

1 часть.

Я – та самая девчонка, которая смеётся громче всех в аудитории, красит ногти в ярко-розовый перед сдачей экзамена, верит, что если загадать желание на падающую звезду – оно обязательно сбудется.

Да, я знаю, что выгляжу как персонаж из слишком сладкого аниме. Но мне плевать.

Я верю, что люди становятся добрее, если угостить их домашним печеньем. Верю, что утро можно начинать с танцев под музыку, даже если вчера было тяжело.

И свято уверена, если искренне улыбнуться незнакомцу в метро, мир станет чуточку лучше.

А ещё я верю в любовь. Ту самую – с сердечками, стихами под луной и обещаниями на всю жизнь. Да, это наивно. Но я не хочу меняться.

…Пока не встретила его. Но это уже другая история. Об этом потом.

P.S. «Если кто-то скажет, что я слишком детская – вот вам мой ответ: мир и так слишком взрослый. Кто-то же должен напоминать, что в нём ещё есть место чуду."

И да, я до сих пор жду письмо из Хогвартса. Двадцать лет – не повод терять надежду.

Я – вечный двигатель, которая не может усидеть на месте. Я всегда в курсе всех уличных вечеринок города, но моей собственной социальной батарее нужна подзарядка. Я люблю танцы, а ещё проводить вечера со своими близкими или просто валяться в кровати, смотря очередной дурацкий фильм, и с жадностью уничтожать пачки чипсов.

P.S. В моей сумке всегда найдётся спрятанный шоколад.

Мои родители не раз задавались вопросом: откуда во мне столько энергии?

Мама всегда говорила, что я родилась с вечным заряженным аккумулятором, а папа говорил: «Если у неё сейчас нет идей для десятка разных бизнес-проектов – подойди, и подари ей чашку кофейку. Только держись крепче. С этого момента остановить её будет невозможно.»

Мои родители – тихие, спокойные люди. Мама любит вязать, папа – разгадывать кроссворды. Они живут размеренно, пьют чай по расписанию и искренне не понимают, откуда во мне этот вечный двигатель безумия.

Пару недель назад застала их за разговором:

– Может, её в роддоме перепутали? – шептала мама.

– Нет, это точно наша, – вздохнул папа. – Просто природная аномалия.

Я хохотала в подушку, представляя, как они анализируют генеалогическое древо в поисках родственника-энерджайзера.

Но вот правда: я – это я. Та самая, которая: организует поход в три часа ночи, потому что «захотелось увидеть звёзды»; убеждает всех, что спать – это скучно (но потом валится с ног на четырнадцать часов подряд); может превратить даже поход в магазин за хлебом в мини-приключение.

И если это ненормально – то мне нравится быть ненормальной.

P.S. «Мама, папа, я вас люблю. Но ваш «режим энергосбережения» – это не про меня. Я буду шуметь, смеяться и зажигать – пока батарейка не сядет. А потом…Потом просто куплю новую.»

И да, я уже предвкушаю ваши закатывающиеся глаза.

Я – единственный ребёнок в семье. Нет, серьёзно, абсолютно единственный. Ни сестёр, ни братьев – только я, мои безумные идеи и мой маленький белый шпиц по имени Пончик. Да-да, Пончик. Потому что он круглый, белый и сладкий, как пончик с сахарной пудрой.

Мои родители, конечно, мечтали о тихом, спокойном ребёнке, но вместо этого получили меня – вечный ураган в розовых кроссовках. И Пончика – который, кстати, вёл себя идеально, ровно до того момента, как я его принесла домой. Теперь он: лает на пылесос, ворует носки, и спит исключительно на моей подушке.

Мы с ним – два сапога пара. Оба неугомонные, оба обожаем внимание и оба… Ну, ладно, он хотя бы иногда спит.

Я – жительница Красногорска и, да, тут не так безопасно, как в сказке. В окрестностях полно хулиганов, а иногда… Даже опасно выходить на улицу ночью.

Но знаете что? Мне плевать.

Каждую ночь я выхожу гулять по городу, и никто, слышите, никто не смеет меня трогать. И не потому что я боюсь. Только потому, что они боятся меня.

Удивительно, но я верю в доброту, несмотря на то место, где я живу. Даже в тех, кто на первый взгляд выглядит как самый отбитый хулиган.

Я всегда говорю: «Никто не рождается жестоким или злым. Все рождаются одинаковыми – маленькими и невинными.»

Всё остальное – дело судьбы.

Я до сих пор так думаю, даже несмотря на то, что познакомилась с Пономарёвым.

Я заметила его случайно – точнее, мы столкнулись буквально. Я неслась по коридору как ураган (опаздывала, конечно), а он стоял, прислонившись к стене, с сигаретой в зубах и таким видом, будто весь мир ему должен. Наши взгляды встретились на секунду и что-то щёлкнуло. Не любовь. Нет. Но интерес.

Он выглядел как типичный хулиган – руки в карманах, взгляд исподлобья, на лице ни капли раскаяния за то, что не подвинулся. А я? Я просто фыркнула и пробормотала: «Извините, что помешала выглядеть круто» – и побежала дальше. Но тогда я ещё не знала, что этот самый взгляд – холодный, колючий будет сниться мне по ночам. Что его грубый смех станет для меня важнее любой музыки. И что он, тот самый Пономарёв Санёк, который «не верит в чувства», однажды разобьет мне сердце. Но это потом.

Пока я просто знаю: даже хулиганы умеют любить. Просто им нужно время, чтобы понять это.

А ещё я до сих пор верю, что если улыбнуться самому злому на вид человеку – он, возможно, не улыбнётся в ответ… Но хотя бы задумается. И это уже победа.

После нашего столкновения, я часто начала пересекаться с Пономарёвым. Он постоянно был окружен девчонками. По слухам, у него как-то не получается удержаться в отношениях подольше, чем пару месяцев.

Девчонки висли на нём, звали его на вечеринки, пытались заполучить его внимание.

Потом я узнала, что мы с этим хулиганом из одной компании. Наши друзья общаются. Я так обрадовалась.

Всё началось с глупой столовки в универе.

Мы с девчонками – я, Лера и Полина, мирно ели свои салатики (ну ладно, Полина ела салат, а мы с Лерой трескали пирожки с повидлом), когда к нашему столу подвалили парни: Ренат, Макс, Гора, Серый и он. До этого момента, я была знакома с парнями, но не так близко. После того, как Лера начала встречаться с Ренатом, мы стали много проводить время с парнями. Точнее они постоянно были рядом.

Лера с Ренатом встречаются уже как месяц. В отношениях Ренат – джентльмен, заботящийся, в то время как с другими он по-прежнему хулиган. И это мне нравится. По крайней мере, на подсознании.  Идеальная пара – с моей точки зрения.

А потом я еще узнала, что Полина встречается с Максом. Сначала они встречались, потом расстались, а недавно заново сошлись. Для меня их пара самая странная.

Когда Макс орет на весь гараж, Полина усмиряет его одним взглядом.

Может, любовь – это когда твой хулиган становится мягче?

Макс – тот ещё собственник. Слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый, слишком ревнивый. Если честно, я не смогла бы с ним ужиться.

Ревность – это когда ты так боишься потерять человека, что начинаешь душить его в объятиях. И удивляешься, почему он задыхается.

Макс, кстати, именно так и делает. Но Полина, кажется, даже не замечает или делает вид.

Санёк… он не такой. Он просто смотрит. И ждёт. И мне от этого ещё страшнее.

Пономарёв плюхнулся напротив меня так, будто это его законное место. Сигарета за ухом, взгляд скользнул по мне – равнодушный, будто я пустое место.

– Успенская, опять на диете? – фыркнул Серый, тыкая вилкой в мой несчастный огурчик.

– Нет, – огрызнулась я. – Просто не хочу есть как некоторые, у кого пищеварение работает на отвал.

Санёк хмыкнул. Первый звук, который я от него услышала. Лера закатила глаза, Полина нервно ковыряла вилкой в тарелке, а Макс просто сидел и ухмылялся, будто знал что-то, чего не знаем мы.

А я? Я просто заметила, как его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем нужно. И как пальцы его слегка сжались вокруг стакана.

Но главное – это был наш первый разговор. Ну, если, конечно, можно назвать разговором вот это:

– Ты вообще когда-нибудь молчишь? – бросил он мне через стол.

– Ты вообще когда-нибудь улыбаешься? – парировала я.

Тишина. Потом взрыв хохота от его компании. Даже Серый, который обычно молчит как рыба, фыркнул.

– О чем вы снова спорите? – Макс закатил глаза, нащупывая пальцем теплую руку Полины под столом. Я заметила.

– Ничего нового, – пожала плечами Полина, пряча легкую улыбку. – Только Санёк опять донимает Успенскую.

Пономарёв молча отмахнулся, делая затяг с сигареты.

Полина перехватила взгляд Макса и толкнула его коленом под столом.

– Перестань, – тихо сказала она.

Макс нахмурился, нехотя убирая ногу. Забавные.

Я широко улыбнулась парням:

– Ну, ребята, расскажите,как у вас там на автомойке? Слышала, что вы все там работаете.

– Ну, работа кипит, – Ренат ухмыльнулся.

– Ага, – согласился Макс, посмеиваясь. – Только вот один балбес постоянно путается под ногами.

Гора лениво развалился на стуле, перехватывая брошенный ему пакетик кетчупа:

– Если бы не этот дебил, – кивок в сторону Рената, – который вечно "случайно" заливает клиентам салон вместо кузова…

– Зато я хоть развлекаюсь! – Ренат сиял, как ёлка, а Санёк тут же врезал ему локтем в бок.

Макс фыркнул, наливая себе чай:

– Вчера Гора так ржал над тем, как Санек отмачивается от бабки с "Мерседесом", что чуть не уронил ведро с пеной.

А Санёк? Он лишь щурился сквозь дым сигареты, но уголок рта дёрнулся – почти что улыбка. И да, я заметила. Обязательно заметила.

Автомойка – это вам не лекции. Тут хочешь-не хочешь, а научишься работать в команде. Или хотя бы не убить друг друга к концу смены. Особенно если твои напарники – это твои же друзья-идиоты.

– Завалитесь, – хриплым голосом сказал Пономарёв и бросил взгляд на ребят. – Сегодня смена.

– Точно, – отозвался Макс, поднимаясь из-за стола.

Ренат мгновенно отцепился от Леры и тоже зашуршал своей курткой. Гора – тот просто вскочил, как по команде. Пономарёв молча встал, бросил на меня взгляд и вышел следом за парнями.

Я влюбилась в Пономарёва. Не в его улыбку (потому что он почти не улыбается). Не в его манеры (потому что их у него нет). И даже не в его лицо (хотя, чёрт возьми, оно чертовски привлекательное). Я влюбилась в его вайб. В этот взгляд исподлобья, в эту уверенность в каждом движении, в то, как он не дает слабину никому и никогда.

И самое ужасное? Он знает. Потому что когда все встали и ушли, а я осталась сидеть, застывшая, он обернулся и посмотрел на меня. Тем взглядом.

Тем, который говорит: "Ты уже попала в сети, глупышка.»

И я даже не попыталась этому возразить.

Да, я влюбилась в него давно. Ещё когда впервые увидела: бритоголовый парень, с хищными скулами и холодными глазами. Он – полная противоположность всего, что я обычно люблю. Но в этом-то и фишка.

Он: грубый, но когда помогает Горе с двигателем, голос становится тихим. Циничный, но видели бы вы, как он кормит бездомного кота за углом автомойки. Опасный, а его улыбка (редкая, кривая) бьёт током. И да, он блондин. Почти прозрачные брови, светлые ресницы, будто выцвели от солнца и дорожной пыли. А ещё он знает, что я пялюсь.

Потому что вчера, когда я снова поймала себя на том, что рассматриваю его шею (эти вены на руках…), он развернулся и поймал мой взгляд. И просто не отпускал. Пока я не покраснела. А потом хмыкнул и ушёл. Вот блин.

P.S. «Это плохо кончится. Но мне уже всё равно.»

2 часть. 

Я опять опоздала. Влетаю в универ, волосы растрепаны, сумка болтается на плече – типичное утро типичной растяпы. И конечно же он. Пономарев.

Стоит у фонтана, курит и смотрит прямо на меня, будто ждал, когда я вбегу, запыхавшаяся и несуразная. Я резко торможу, спотыкаюсь о собственные ноги.

– Успенская, ты вообще когда-нибудь приходишь вовремя?

Его голос. Грубый, с хрипотцой. Я поднимаю голову – он ухмыляется.

Криво, одним уголком рта. И чёрт возьми, я снова краснею.

– Доброе утро! – выпаливаю я, ещё не сбавив скорость.

– Утро добрым не бывает, – бросает он на ходу, но уже отворачивается, пряча что-то в уголке рта.

Намёк на улыбку? Или просто дым сигареты щиплет губы?

Если бы доброе утро зависело от твоего взгляда, милый, то оно было бы идеальным.

– Ты тоже опоздал? – я оглядываюсь. Мы в коридоре одни.

– Нет, просто курю, – коротко и хрипло.

– Поняла, – улыбаюсь, как дурочка.

– Зато ты опоздала, – говорит он тихо, но так, чтобы я точно услышала.

И прежде чем я успеваю ответить, он проходит мимо – нарочито медленно, так что рукав его ветровки слегка задевает моё плечо. И этот лёгкий контакт жжёт сильнее, чем любое прикосновение.

Дальше лечу на пары. Сижу с мечтательной улыбкой. Это замечают девочки. Лера наклоняется ко мне и шепчет:

– Ты чего?

Лера – та ещё интуиция.

– О, ничего, – улыбаюсь я.

– Знала бы я тебя поменьше, подумала бы, что это из-за какого-то парня, – она подмигивает, а я краснею в ответ.

– Брось, – качаю я головой, отмахиваясь.

Но Лера только смеётся, не веря ни единому моему слову.

– Вы чего шумите? – Полина сонно открывает глаза. – Дайте поспать.

– Ты всю ночь не спала? – спрашиваю я.

– Она просто была с Максом, – ухмыляется Лера.

– Заткнись, – смеется Полина, тыкнув ее локтем под рёбра.  – Я просто не помню, когда последний раз так поздно засыпала, – бормочет, зевая так, что едва видно зубы.

– Макс "не давал" тебе спать, – ставлю зловредные кавычки в воздухе, пока Полина резко краснеет.

– Ренат Лере тоже не дает спать по ночам! – защищается Полина, но Лера не краснеет.

Лера резко поворачивается к Полине с таким видом, будто готова швырнуть в неё ластиком:

– Во-первых, – тыкает пальцем в воздухе, – мой Ренат хотя бы не устраивает драки в подъезде из-за «неправильного» взгляда.

Полина скрещивает руки на груди:

– Зато мой не поет песни в три ночи под окнам, как твой в прошлую субботу.

Я подаюсь назад на стуле – лучше не вмешиваться. Но Лера уже поворачивается ко мне:

– А ты чего молчишь? Санек-то твой как себя ведёт?

Девочки знают о моей влюбленности к Пономарёву и каждый раз подшучивают.

Полина ехидно поднимает бровь:

– Да ей ещё только предстоит это узнать…

Я краснею до корней волос. Лера торжествующе хлопает ладонью по столу:

– Значит, у нас тут единственная адекватная пара!

Полина фыркает, доставая телефон:

– Пономарёв вчера разбил лампу, пытаясь поймать мотылька. Адекватность, да…

Лучше бы я сегодня вообще не приходила на эту пару.

Мы болтали о чём-то, даже не пытаясь следить за лекцией, потому что… ну, что может быть важнее разговоров с подругами?

Лера что-то рассказывает о своей встрече с Ренатом, а я киваю в ответ, периодически отвлекаясь на телефон.

Полина вытаскивает блеск и красит губы, а потом смотрит на меня.

– Когда ты уже признаешься Пономарёву?

– О чём вообще речь? – мои брови взлетают, голос звучит на октаву выше обычного.

Полина прищуривается:

– Ой, да ладно тебе. Ты же пялишься на него, как…

– Как на экспонат в музее, – вставляет Лера, ухмыляясь.

– Вы думаете, что мне ответят взаимностью? – сухо усмехаюсь я.

Лера хмыкает, а Полина наклоняется вперёд, не сводя со мной серьёзного взгляда:

– Разве ты хоть раз говорила с ним больше, чем на одну фразу?

Разговор? Да мы даже толком не…

Лера перебивает поток мыслей, тыкая ручкой в мой конспект:

– Ну вот. Ты даже сейчас не можешь нормально ответить.

– Потому что это… – начинаю я и закусываю губу.

Потому что это Санёк. Потому что он со мной – либо хрипло бросает пару слов, либо проходит так близко, что я чувствую запах его одеколона. Потому что я не знаю, что хуже – его насмешка или его равнодушие.

Полина вдруг смягчает голос:

– Эй, а если он просто тоже не знает, как начать?

Я резко поднимаю глаза.

– Ты только что сравнила Пономарёва с застенчивым школьником, – выдавливаю я.

Лера скрещивает руки:

– Так, давай по фактам. Ты: теряешь дар речи, когда он рядом, запоминаешь его расписание лучше, чем свои пары, вчера перечитала его старый пост в ВК про поход в кино.

Полина кивает, добавляя:

– Это уже не просто симпатия, это…

– Архивное дело, – торжественно заключает Лера.

Я закрываю лицо руками:

– Вы меня сейчас разоблачаете или суд устроили?

Они переглядываются.

– Поддержка, – ухмыляется Полина.

– С жесткой любовью, – добавляет Лера.

Ненавижу их. Обожаю их. Хочу сквозь землю провалиться. Хочу, чтобы они никогда не замолкали.

Но главное – чтобы он никогда об этом не узнал.

– Девочки, давайте оставим эту тему, – вздыхаю я. – Я всё равно не смогу ему понравится.

Тишина на секунду – и потом обе одновременно взрываются.

Лера хлопает ладонью по столу:

– Ой, да перестань! Ты же вообще идеал по его меркам!

Полина закатывает глаза:

– Серьёзно? Ты умная, симпатичная, вон даже футболки его любимой группы носишь.

Я морщу нос:

– Это не специально…

– Не специально, – передразнивает Лера, – а я вот специально тебе скажу: ты себя недооцениваешь.

Тишина. Я верчу в руках ручку, не зная, что ответить.

Я симпатичная. Крутой стиль, не плохое телосложение, но я не та девушка, с которой парням снится свадьба на лоне природы, с белым платьем до пола. Это очевидно.

Я голубоглазая блондинка. Да, с ямочками, когда улыбаюсь. Да, я трачу кучу времени на укладки, маникюр и подбор гардероба, но разве это "вау"? Он ведь видит вокруг столько девушек – с татуировками, с пирсингом, в рваных джинсах и косухах… А я?

Я машинально поправляю завиток у виска.

Наступает перемена. Пары закончились. Вечер на улице. Мы спускаемся с лестницы, ведущей из здания. Ночь уже темная, фонари горят жёлтым. Мимо нас пробегает несколько студентов. Рядом шумит город.

Лера закидывает сумку на плечо, и мы все одновременно поворачиваемся друг к другу – одновременно, словно репетировали.

И вот парни. Я уже вижу их силуэты: Макс с шапкой набок и в кожанке, Ренат в спортивной одежде, Санёк в серой толстовке (и в чёрном худи, как обычно), Серый в тёмно-синих скинни и Гора в худи такого же тона. Они медленно идут к нам, бросая по пути взгляды.

Гора кивает в нашу сторону, руки в карманах:

– Здорово, девчонки. Как пары прошли?

Я замираю. Потому что объект моих мечтаний тоже здесь. Санёк. Стоит чуть поодаль, закуривает, не глядя в нашу сторону. Но я чувствую, что он всё слышит.

Лера первой находит голос:

– Как обычно. Скукота.

Полина нервно поправляет волосы и бросает быстрый взгляд на Макса.

А я просто стою. И надеюсь, что моё лицо не выдаёт ровным счётом ничего.

Главное – не смотреть на него. Главное – не… О чёрт, он всё равно почувствует.

Макс без слов подходит к Полине, кладёт руку на её талию и целует в щеку. Она не отталкивает его. Кажется довольной? Ренат делает то же самое с Лерой. А я стою, будто случайно оказавшаяся лишней в этой сцене.

Серый лениво поводит плечом:

– Ну че, пацаны, погнали на автомойку.

Гора кивает, Макс уже отходит с Полиной, Ренат обнимает Леру за плечи.

А Санёк по-прежнему стоит в стороне. Не двигается. Не смотрит на меня. Просто затягивается сигаретой и вдруг резко поворачивается к парням.

– Пойдёмте, – бросает он глухо.

И я остаюсь одна. Словно нарочно забытая.

Мы с девочками прощаемся и я ид домой. Вечера у нас обычно прохладные. Прохожу мимо моего подъезда. Кошка сидит на асфальте, внимательно смотрит в мою сторону.

Я останавливаюсь, рассматривая её:

– Эй, киса, – тихо зову я, слегка наклонив голову.

Кошка не двигается, только переворачивает голову, глядя в глаза. Я приседаю на корточки, протягивая руку – осторожно, как будто боюсь её спугнуть.

– Привет, – голос звучит тише, чем обычно.

Кошка не убегает. Она медленно переводит взгляд с моей руки на лицо – и внезапно…  Мяукнула. Тихо. Почти вопросительно.

Я застываю.

– Ты одна? – спрашиваю я у кошки, чувствуя, как это глупо.

Но она снова мяукает. И подходит ближе.

Может, мы с тобой сегодня похожи тем, что обе ждём кого-то у подъезда?

Только я – Санька. А ты кого?

3 часть.

Суббота. Утро.

Я валяюсь на диване в растянутой футболке и спортивных шортах, листая ленту ВК одной рукой, а второй – задумчиво крутя прядь волос.

Мои шаги звучат тихо по прохладному кафельному полу. Солнце пробивается сквозь закрытые шторы, освещая стол и холодильник.

Я открываю холодильник и задумчиво осматриваю его содержимое. Чем бы позавтракать?

Родители с утра уехали на дачу. Соблазнительно заманчиво, теперь я могу делать всё что хочу. Не спеша, я достаю продукты из холодильника, раздумывая, как бы устроить себе идеальный день. Но не обнаруживаю своего любимого рамена. Какой идеальный день без рамена?!

В магазин придётся идти. Я достаю куртку из шкафа и надеваю кроссовки. Кажется, моё утро закончится походом в магазин. На улице погода идеальна. Достаточно тепло, чтобы не мерзнуть, и достаточно прохладно, чтобы не потеть.

В карманах куртки слегка позвякивают ключи, когда я выхожу из подъезда под яркий утренний солнечный свет. Сегодня тепло. Даже слишком тепло. И все люди вокруг уже вырядились по минимуму.

Во дворе дети резвятся на качелях, мамы ведут своих малышей на руках, парочки сидят на скамейках вдоль тротуара…  Видимо, я единственная, кто не спеша бредёт в ближайший магазин.

Супермаркет. Здесь тише, чем на улице, но всё равно многолюдно. В проходах царит небольшая суета, а воздух наполнен запахом свежей выпечки, кофе и свежих фруктов. У кассы небольшая очередь, поэтому приходится чуть побыть терпеливой. Потому что впереди две семьи, каждая с парой маленьких детей.

Очередь, наконец, двигается, поэтому мне остаётся только стоять с корзиной в руках и рассматривать ассортимент.

После, я оплачиваю свою покупку и выхожу из магазина.

Улица все ещё такая же теплая, солнечная и наполненная жизнью. Люди носятся взад-вперед, смеются, разговаривают или просто сидят в тени.

Я делаю вдох свежего воздуха, а пакет с покупками приятно оттягивает руку. Солнце бьёт мне прямо в глаза, и я щурюсь, но этот силуэт. Его походка. Его руки в карманах. Пономарев. Он ещё не видит меня. Идёт, немного опустив голову, будто что-то обдумывает. Я замираю на секунду. А потом решаю сделать вид, что не заметила. Поворачиваю голову в сторону, будто разглядываю витрину.

Главное – чтобы он не подумал, что  я специально.

Но сердце уже колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь шум улицы.

Мы вот-вот разминёмся на тротуаре – он с той стороны, я с этой. Между нами всего пара метров. Внезапно он поднимает взгляд. Наши глаза встречаются. И в этот момент я понимаю, что моя "игра в невидимку" провалилась. Он замедляет шаг. Я сжимаю пакет с раменом так, что пластик хрустит.

– Привет, – произносит Санёк.

Всего одно слово. Но от него у меня перехватывает дыхание. Я открываю рот, чтобы ответить, но внезапно его телефон звонит. Он хмурится, достаёт его – и я вижу, как его выражение лица меняется.

– Ща, – бросает он вполголоса и отворачивается.

И снова я остаюсь стоять одна. С пакетом в руках. С глупой улыбкой, которая ещё не успела сойти с лица.

Он подходит ко мне и я киваю:

– Привет.

– Ты куда? – спрашивает, слегка наклонив голову.

– В… домой, – выдавливаю я и тут же краснею.

Он хмыкает.

– А я на автомойку.

– Круто, – улыбаюсь, как дурочка.

Он уже думает, что я сумасшедшая. Пономарёв косится на меня и спрашивает:

– А ты всегда надеваешь толстовки так?

Мы оба замираем, будто нажали на паузу. Он стоит напротив и смотрит на меня с легкой усмешкой. Я опускаю взгляд на кофту. На кофту, в которой рукава перевёрнуты. Вот блин. Я быстро начинаю их разворачивать.

– Нет, я просто, ээ…

Глаз не отрывя от рукавов, бормочу я.

– Просто решила поиграть!

– Поиграть? – теперь он точно считает меня сумасшедшей.

– Да! – восклицаю я так громко, что Санёк морщится. – Просто играла с собакой. Мы переворачивали одежду.

– То есть ты с собакой переворачивала рукава на кофте?

Сказать, что я выглядела смущённой, – это ничего не сказать. Мне хочется провалиться сквозь землю.

– Ага… – киваю я.

– Понял, – Санёк натянуто улыбнулся, кивнул и ушел.

Я дура. Ну почему я не могу быть нормальной?

После этого позорного момента, я вернулась домой и заварила себе рамен. Тусклый свет от телевизора тускло освещал комнату, а с экрана доносил я звук какого-то ток-шоу. Я лежала на диване, закутавшись в плед.