Подземный бункер

Подземный бункер

Глава

ПОДЗЕМНЫЙ БУНКЕР

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗВУКИ

Пролог

Она больше не считала дни. Счёт потерян где-то в темноте, между первой болью и привыканием к боли. Её имя почти стёрлось из памяти – только буквы, без лица, без смысла. Здесь всех называли по-другому. Или совсем не называли.

Волосы спутались в один тёмный шнур. Одежда превратилась в лохмотья. Ногти сломаны и грязны. Кожа высохла, словно натянута прямо на кости – сухая, потрескавшаяся, жёлтая в свете единственной лампочки, которая горела где-то наверху, в коридоре.

Она лежала на бетонном полу вместе с другими. Слышала их дыхание – неровное, хриплое, иногда совсем прерывистое. Рядом с ней какая-то женщина уже не дышала. Давно не дышала. Сколько дней? Неделю? Две?

Не было смысла молить о помощи. Молчание было безопаснее. Молчание могло спасти, а могло просто отсрочить конец.

Иногда наверху раздавались шаги. Тогда все замирали – даже дыхание старались затихнуть. Потому что шаги означали визит. А визиты никогда не кончались ничем хорошим.

В подземелье нет времени. Только темнота и боль. Только голос, который иногда раздаётся с потолка, холодный и расчётливый, объясняющий новые правила игры, в которой они уже давно проиграли.

Никто из них не думал, что когда-нибудь вернётся в нормальный мир. Мир наверху казался мифом, сказкой, которую рассказывают детям. Реален был только бункер. Реальна была только боль.

-–

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. НАХОДКА

Глава 1. Дорога на дачу

Павел Варфоломеев заметил посторонний звук ещё километров тридцать назад. Нечто вроде лёгкого тракотания в недрах двигателя его старой «Волги» – машины, которая ему досталась в наследство от отца и которую он упорно отказывался менять, несмотря на возраст и постоянные поломки.

– Опять ты, старушка, – пробормотал он, постукивая по рулю. – Проехи хотя бы до дачи.

Сентябрь на Волге красив. Солнце светит ещё жарко, но в воздухе уже чувствуется приход осени. Листья начинают окрашиваться в жёлтое и красное, река блеснет между деревьями, как расплавленное серебро. Павел давно не имел нормального отпуска, и выездные выходные на даче казались ему роскошью. Рыбалка на закате, молчание, только его и природа.

На даче его ждал его старый друг Максим с сыном. Планов было много: рыбалка, шашлычок, разговоры до утра о том, что было раньше, до того, как жизнь превратилась в эту суету больших городов.

Дорога была почти пуста. Редкие машины, стараясь держаться подальше друг от друга, как будто боясь соседства. Павел включил радио – музыка заглушала тракотание двигателя. Он был доволен тем, что у него хватило смысла уехать.

Километра два не доехав до поворота на грунтовую дорогу, которая вела к даче, звук резко усилился. Павел ощутил лёгкое вибрирование в руле, и решил, что пора остановиться и проверить машину.

Он припаркил машину на обочине, примерно в двадцати метрах от дороги, чтобы не блокировать путь другим машинам, если какие-то вдруг пройдут. Выключил двигатель. Тишина казалась оглушительной.

Павел вышел из машины, поднял капот. Всё выглядело как обычно – масло, провода, радиатор. Может быть, просто какой-то камень застрял? Он прошёл вдоль машины, проверяя колёса.

Это было тогда, когда он завернул за кормовую часть машины, чтобы посмотреть на задние колёса. На траву метрах в пяти от машины лежало что-то странное. Сначала Павел подумал, что это мусор, какая-то тряпка, брошенная и забытая.

Но тряпка имела форму.

Когда он приблизился, сердце его забилось иначе. Это было человеческое тело.

Женщина лежала на боку, одна рука вытянута, другая подогнута под ней. Её лицо было чёрным, сморщенным, будто её долго не было на солнце, и ещё дольше она лежала под ним мёртвой. Волосы – всё, что от них осталось – слипались тёмными прядями. Одежда была в лохмотьях.

Павел шагнул назад. Его первая реакция была неконтролируемой. Воздух вышел из лёгких. Сердце то замедлялось, то ускорялось.

Мёртвая женщина на дороге к его даче.

Это случилось на самом деле. Не в кино, не в романе, а прямо здесь, рядом с его машиной.

Павел быстро развернулся и вернулся к машине. Руки дрожали, когда он искал мобильник. К сожалению, в этой части области сигнал был неустойчив. Павел подошёл чуть выше, к краю дороги, держа телефон над головой. Две полоски. Не много, но достаточно.

Он позвонил в полицию.

-–

Глава 2. Оперативно-следственная группа

Капитан Сергей Рупосов уже одевался в машину по дороге на место происшествия. После двадцати четырёх лет работы в МВД он научился реагировать мгновенно. Какой-то год назад его перевели из группы по раскрытию тяжких преступлений в аналитический отдел, что его категорически не устраивало. Стол и компьютер, отчёты и статистика – это было не для него. Но когда в его отдел поступил звонок о трупе неизвестной женщины на дороге за городом, он не удержался и лично выехал с группой.

Старый инстинкт сыщика требовал крови, фактов, разгадок.

Рупосов был среднего роста, прочного сложения, с лицом, которое давно забыло, что такое улыбка. На его челюсти было несколько шрамов – память о работе в 90-е, когда криминальная обстановка в стране была на грани полного развала. Он видел много плохого за свою жизнь, слишком много. Но каждый новый труп был для него головоломкой, требующей решения.

К месту находки Рупосов приехал не один. С ним была эксперт-криминалист Валерия Соколова, молодая женщина лет тридцать пяти с острым взглядом и быстрыми движениями. И два криминалиста-практиканта, которые по его знаку бежали туда-сюда, собирая улики.

Труп лежал в том же положении, в каком его нашел Варфоломеев. Женщина была высохшей, истощённой. Кажется, она была довольно худой ещё до смерти, а потом обезвоживание ускорило её распад.

– На вид ей было лет двадцать пять, может быть, тридцать, – сказала Соколова, уже надев перчатки и наклонившись над трупом. – Очень плохое состояние. Лицо указывает на позднюю стадию разложения. Давайте припустим, что она лежит здесь недели две, может быть, две с половиной.

Рупосов присел рядом с ней, изучая тело. Одежда была дешёвой, потёртой. На ногах были какие-то тапочки – одна была потеряна, вторая висела на одной стопе.

– Посмотри на руки и ноги, – сказал он Валерии.

Соколова уже это видела. На лодыжках и запястьях были отметины – очень чёткие, оставленные чем-то, что натирало и разрезало кожу.

– Её связывали, – констатировала Соколова. – Ткань? Посмотрим поближе.

Она осторожно потянула на то, что осталось от отметины на запястье. Несколько волокон прилипло к поверхности кожи.

– Ткань, похожая на хлопок, – прошептала она. – Может быть, лён. Какая-то плотная ткань для одежды. Не верёвка, не проволока. Ткань.

Рупосов выпрямился. Его челюсть сжалась.

– Боли во мне подсказывают, что это не случайное убийство, – сказал он тихо. – Это преднамеренно. Того, кто это сделал, нужно найти.

На месте находки они провели ещё час. Был собран образец почвы, сфотографирована одежда, задокументировано всё, вплоть до каждого волоса. Мертвая женщина была положена в чёрный пластиковый мешок и отправлена в морг.