Потерянные

Кристина Петковска

Потерянные

Воспоминания – это тени наших чувств,

которые со временем перестают ранить.

Мы возвращаемся к ним, чтобы понять себя

и идти дальше.

Старик застыл перед картиной. Смотрел – вроде на неё, а вроде мимо. Совсем недавно похоронил друга. Уже и не считал, какого по счёту. Для стариков это работа – провожать. Чуть ли не обязанность. Только всё равно больно. Вместо сердца – гиря. Даже ходить тяжело. Виски ныли. Подташнивало. Давление, видимо, упало.

Для других эта картина – безжизненная, даже посредственная. Но, глядя на бирюзовое море, светло-сиреневый закат и маяк вдали, старик вспомнил долгие разговоры с другом, рыбалку, радость. Тогда время ещё шло. Теперь же оно застыло, прямо как на этом холсте. Старику хотелось, чтобы после смерти он с товарищем оказался именно там. В уединении, в этом наивном пейзаже.

Толпа всегда найдёт, кого высмеять.

Но, быть может, именно смех чужих

сжигает всё лишнее и оставляет

то, ради чего ты творил.

Демид окончил архитектурный университет, довольно успешно. Его дипломную работу расхвалили в модном дизайнерском журнале ELITE D&A. Публикация произвела фурор не только среди коллег. Сначала Демид радовался: клиенты находили его сами, приглашали в большие проекты, он зарабатывал неплохие деньги…

| Привет! У меня правка. Я у другого дизайнера увидел, можно сделать из одной комнаты три. Я тоже хочу три! Исправь сегодня макет, пожалуйста.

| Демид, если вы тут, оч быстро надо поправить проект. Там чуть-чуть передвинуть стенки надо.

Сообщения беззвучно приходили на телефон, пока Демид разговаривал:

– Алла, почему ты против этой микроволновки? Она подходит по размерам, поставщик надёжный, стоимость адекватная, не сломается даже через двадцать лет… мы за вечер перебрали всё, что есть. Это правда самый достойный вариант!

– Мне не очень нравится цвет рычажков слева. Давай другую.

– Ты же сама её одобрила. Аналогов нет.

– Значит, плохо искали! Как, в целом мире не нашлось, что нравится мне?

– Где-то в мире – может, и есть. Но доставка нужна послезавтра. Ты сама сказала, что это важно, – Демид больно прикусил щёку, лишь бы не сорваться.

– Ну если это такая проблема, давай увеличим срок. Допустим… неделя.

От злости Демиду хотелось сбросить звонок, удалить проект и заблокировать эту Аллу навсегда.

– Так… ладно. Я поищу… слушай, я не обедал, а время уже девять вечера.

– Погоди, так мы не обсудили ванную! Я кидала тебе варианты, помнишь?

– Это те, что со стеклянными перегородками?

– Да, так красиво! Только перегородки нужны тоньше. Чтобы все стенки стеклянные!

– Алла, при всём уважении, я уже говорил, что это непрактично. Ну представь: кто-то из гостей пойдёт в туалет, а он стеклянный.

– Демид, при всём уважении, я видела этот проект в журнале, я знаю, чего хочу!

Демид всё глубже вяз в рутине чужих капризов и собственного бессилия. Странные проекты и нереальные требования копились и копились. К ним добавлялись новые.

Проснулся от звонка будильника, сразу схватился за телефон – почта, звонки, новые «срочно». Кофе, который остывал, пока он читал письма. Десятки звонков по одному сценарию. Вечером Демид клялся сделать только последнюю правку и засыпал за экраном. Он уже не помнил, когда в последний раз высыпался или радовался результату. Всё вокруг потеряло глубину, превратилось в плоскую схему, как и его проекты.

У него был маленький блог. Демид писал заметки, пряча их от друзей и коллег, – это была его отдушина.

Хотя даже это не помогало, когда он подолгу смотрел видео, где «эксперты» рассказывали, как с лёгкостью общаются с ненормальными клиентами, воплощают самые дикие требования. И каждый раз внутри будто что-то царапало: почему у них так быстро и просто получается, а он месяцами возится с упрямыми заказчиками? Бесит.

На телефоне высветилось:

| Привет. Это твоё?

К сообщению была прикреплена ссылка на видео: «Дизайнерский абсурд. Не повторяйте!»

Демид открыл её и увидел тот самый проект – со стеклянными стенками. Он замер, смотрел так долго, что, когда погас экран, в отражении увидел своё расстроенное, виноватое лицо…

«Сколько человек уже посмотрели? Откуда у него мои рендеры?»

Руки тряслись. Сначала Демид хотел выключить телефон, швырнуть куда подальше, но любопытство и боль заставили смотреть дальше.

Блогер-миллионник с издёвкой рассказывал о стеклянном туалете. Назвал это «дизайнерским позором» и упомянул автора «недоразумения». На экране появились нелепые прозрачные стены, о которых месяц назад он спорил с Аллой. Комментарии были как плевки.

| Один из самых странных и безжизненных проектов, что я видел.

| Надеюсь, вы не берёте деньги за такое «творчество».

| Не обижайте его, он же любитель, видимо, его не научили, что такое хороший дизайн.

Демид перечитывал и пересматривал, а руки дрожали, словно он был болен. Сердце билось в горле, щёки жгло. Казалось, Демид стоял на площади, где толпа скандировала одно слово: позор, позор, позор…

Иногда достаточно одного, кто поверит в тебя,

и тогда даже «любитель» станет великим художником.

Демид жил один, в съёмной студии. Солнечный свет в квартиру не попадал: окна были постоянно закрыты тёмными жалюзи. Основным источником света были только два монитора на рабочем столе. Клавиатура, микрофон, мышка с подсветкой. Рядом пластиковые бутылки, стаканчики, пустые упаковки, фантики.

Работать в последнее время не получалось. Его проекты казались сплошным «дизайнерским абсурдом». Демид пытался выяснить, откуда блогер взял его рендеры. Безуспешно. Алла твердила, что она вообще ни при чём.

Демид сел на кровать и уставился в одну точку. Тишина. С момента, как вышло видео, его жизнь почти не изменилась. Всё та же работа, те же сообщения и звонки. Но теперь каждую минуту он прокручивал в голове видео со стеклянным туалетом, слышал смех, оскорбления. Внутри звучал один и тот же приговор.

На полу стояла картина – в полумраке угадывались бирюзовое море, светло-сиреневый закат и маяк с красной крышей на тёмном холме. Он купил её у начинающего художника. Тот провёл целый день на морозе: прохожие равнодушно шли мимо. А художник стоял и стоял: нос покраснел, руки онемели, но он ждал. Демид вспомнил, как у мастера засияли глаза, когда он только подошёл. Автор с таким воодушевлением рассказывал, как много эти работы значили, – их историю и смысл. Объяснял, что каждому нужен свой «маяк» – друг, который выведет из самого мрака отчаяния…

Демид не мог не купить. Может, одинокие творцы всегда чувствуют друг друга?

От горьких мыслей заболела голова. Он подошёл к аптечке – в ней пусто. Выругался: надо было спускаться в круглосуточную аптеку.

ТУФ, ТУФ, ТУФ.

Стук в дверь отвлёк. Демид посмотрел в глазок, и увидел… того знакомого, кто прислал ему видео. Стоит в синей куртке, рассматривает пол.

«Зачем он пришёл? Странно. Может, случилось что?»

– О, привет! Я из коворкинга, проходил мимо твоего дома. Думаю, дай загляну, – Илья бесцеремонно зашёл и снял куртку.

– Ты бы позвонил, написал – я не ждал гостей.

– Прости… не подумал, – знакомый уже вешал куртку.

– Ладно, проходи, правда… у меня тут бардак.

– Ой, все свои! – Илья чувствовал себя как дома. Разулся, даже не нагибаясь, включил повсюду свет и уселся на барный стул.

Демид с непривычки щурился – слишком ярко. Свет разошёлся по углам. И странное дело, даже в таком беспорядке стало хорошо, дом будто ожил. Одиночество вместе с темнотой куда-то спрятались.

– Кофе? Может, ты голодный? – Демид загремел чашками, поспешно убирая со стола.

– Того и другого и-и-и… оплачиваемый выходной!

– Ха-х, насчёт выходного не обещаю, но голодным не оставлю.