Его тайная соседка

- Конечно. Если ты была со мной этой ночью, только потомучто ощущала какую-то вину или давление, то очень жаль. Я этого не хотел. Мыможем в любой момент прекратить, если тебе не понравилось.

Я иду на опережение. Никогда бы не подумал, что буду своиуловки использовать на этой девушке. На ком угодно, только не на ней. Она ушлаиз моей жизни, вильнув хвостиком, демонстративно закатив глазки и зевнувнапоследок. Разбила меня, как глиняный кувшин без возможности восстановления. Ябыл уверен в том, что наши пути более никогда не пересекутся.

Провокация в моих словах, совершенно незаметная, но остроцепляющая, влияет на нее. Вижу в ееглазах изменение. На то и был упор.

Конечно, это опыт, моя хорошая. Опыт, который я успелподнабрать в твое отсутствие.

- Да нет. Мне понравилось, - произносит со смущением то,чего невозможно отрицать. Ее щеки алые от румянца. – Очень.

Я загораюсь, припоминая прошлую ночь. Что-то первобытноепробуждается во мне. Инстинкты. Желания. Темные. Запретные.

Я хочу ее всю: тело, мысли, душу... Сегодня. Здесь и сейчас.

- Тогда в чем дело? Ты боишься, что наша дружба или моеотношение повлияют? Нет. Я же говорил, независимо от конфликта или обиды илиеще чего-то, я всегда рад тебе и помогу всем, чем смогу.

Лиля размякает, как хлебушек в воде. Я вижу, как напряжениесходит и она становится податливой и мягкой. А я пьянею от ее очарования.

- Иди ко мне. Ты можешь жить здесь, хоть всю жизнь, - говорюей те слова, которые ей нужны. – Я буду только счастлив. Кстати, не хочешьвыехать на пару дней на природу и отдохнуть вместе со мной?

Прихожу к мысли, что жаркая страна дождется нас позднее,когда будет минимум неделя в запасе. А пока можно найти что-то поближе.Какую-нибудь базу отдыха.

- Оооо. С радостью. А работа?

Она радостно кивает, подпрыгивает на месте. Глаза лучатсясчастьем.

- Два денька у нас есть. Кстати, у «Советника» через парудней день рождения. Мы вернемся аккурат к празднику. Пойдешь со мной?

- Ой. Мне нечегонадеть. Прости. У меня всего несколько вещей, - на ее лице мелькает тоска.

Затягиваю ее в свои крепкие объятия и нежно целую в носик,ощущая себя какой-то пчелой, нашедшей одуванчик. Вроде бы обычное явление, нопочему оно доставляет столько наслаждения?

- Тогда мы с тобой прямо сейчас пройдемся по магазинам ивыберем тебе наряд, - заявляю ей, наблюдая за тем, как ее красивые глазанаполняются удовольствием. - Затем рванем в пригород. Какой-нибудь домик избруса на двоих, спа, вкусный средиземноморский ужин. Как тебе?

- Звучит отлично.

- Вот и прекрасно.

Лиля довольно улыбается и отступает в сторону, чтобыпоставить чашку с кофе на стойку. А я, словно паук, поджидающий свою жертву -как только чашка оказывается на твердой поверхности, ловлю ее за руку, сжимаю за запястье ипритягиваю к себе.

Нет никаких друзей в этой кухне. Друзьями мы были в прошлом,моя хорошая. Больше нет.

Ее зрачки увеличиваются от удивления, ротик слегкаприоткрывается. Она реагирует на мое движение положительно, с любопытством.Манящая улыбка провоцирует меня на дальнейшее завоевание.

- Ты пахнешь свежеиспеченным печеньем, - выдаю спридыханием, прикасаясь губами к ее шее. - Теряю голову от твоего запаха. Тела.Тебя.

Рука скользит по ее бедру, пальцы сжимаются на коже.

Какой же кайф. Абсолютный. Невыносимый.

Ты, как вода для путника, потерявшегося в пустыне. Могудумать, только о тебе.

До кофе мы так и не добираемся. Голод степного волка дает осебе знать, несмотря на то, что у нас был секс всего несколько часов назад.

Я усаживаю Лилю на столешницу, раздвигаю ее стройные ноги изабираю всю без остатка. Самое прекрасноеиз всего, что дарит мне особый кайф – она уже готова. Такая влажная,податливая. Такая же, как я. Мы горим огнем. Передаем его друг другу, непозволяя пламени затихать, распаляя его сильнее, яростнее. До пожара.

Вид этой девушки сшибает меня с ног каждый раз отпреждевременного оргазма. Даже в своих мыслях об идеальной любовнице я не могпредположить, что это будет Лиля. Даже в своих фантазиях я не мог представить,что она будет настолько чертовски горячей.

Идеальное начало дня.

Глава 14

Я смотрю на испуганную девушку, забившуюся в углу кухни и совершенноничего не понимаю. Ее волосы растрёпанные, светлые пряди прикрывают лоб искулы, в то время как лицо усиленно закрывается руками. Она боится. Дочертового ужаса, холодящего все нутро. Это не сыграть, не притвориться. В ееглазах плескается первобытный страх.

- Пожалуйста, нет, - шепчет она без остановки, словнозаведенная кукла, утыкаясь лицом в холодную стену. - Нет. Нет! НЕТ!

Где-то не здесь. Очень далеко отсюда. Пребывает всобственном ужасе, не замечая реальности. Такую Лилю я не знаю. И не зналникогда.

Я не смею приблизиться, ведь стоит мне только сделать шаг,как она начинает истошно вопить в каком-то припадке безумия.

- Лиль. Кто тебя испугал? Что произошло? Кто-то проник сюда? Почему вся кухня перевернута? Ты можешь сказать?

Прекрасный ужин на двоих среди лесного массива в одном изтрех бревенчатых домиков, расположенных на удалении друг от друга, заканчиваетсянепонятной вакханалией.

Причем я даже не понимаю, что произошло и когда. Стоило мне выйти из кухни за полотенцем на две минуты, как все резко изменилось.

На вопросы она не отвечает. И опять та же история. Отвлекся ненадолго и что-то произошло. Чего она опять так испугалась?

Я исследую дом на предмет возможного проникновения чужого, оставляя Лилю на кухне. Всего лишь предосторожность. Полагаю, что нет никакой опасности, как и прежде, но проверить стоит.

Замки на дверях и щеколды на окнах надежно закрыты, никаких следов взлома. Незнакомцев не обнаруживается. Оно и ожидаемо. Что-то напоминает мне предыдущие две истории с ее странным поведением, где Лиля сильно реагирует, но опасности нет.

Я возвращаюсь на кухню, оглядываю бедствие вселенского масштаба.

Валяются стулья, осколки разбитых тарелок разбросаны на полу с размазанным соусом по всей его поверхности. Неужели этот разгром она в одиночку успела сотворить за пару минут?

Буквально пятнадцать минут назад Лиля непринужденно макала свою креветку в кисло-сладкий соус на моей тарелке, рассказывая мне небылицы из своей жизни. Мы смеялись, обсуждая планы на следующий день. Лиля хотела взять в аренду велосипеды, я же краем уха услышал, что неподалеку имеется причал. Можно было бы арендовать катер. Все же погода для катания на велосипедах уже неподходящая. Но не для Лили, конечно же.

Так и не придя к определенному решению на счет нашего дальнейшего времяпрепровождения, мы начали бой вилками за последнюю устрицу. Я, как джентльмен все же уступил, приняв полное поражение на себя.

И это, получается, своеобразное празднование победы? В таком случае больше она не победит у меня никогда.

- Лиль, - скольжу по ее скрюченному телу взглядом. – Что же все-таки случилось?

Она что-то бормочет, пребывая в полной прострации, иногда отвлекаясь шальным взглядом и замирая в одной точке. Стоит только сделать мелкоедвижение или громче выдохнуть, как она реагирует: дергается и ее глазараспахиваются от ужаса.

В моей руке недопитый стакан с виски и я наконец вспоминаю о нем и осторожно ставлю на деревянный стол, не переключая с нее внимательного взгляда. Девушка покачивается на месте, укрыв колени руками.

На секунду начинает казаться, что это какая-то глупая игра. Есть же пранковые шоу, где людей доводят до полной истерии. По-моему, ее завербовали организаторы и за миллион рублей или больше предложили над кем-нибудь поиздеваться.

Но тогда бы не было секса. Или она настолько влилась в роль, что отдалась ей полностью? Первая роль, говорят, самая проникновенная.

Ну, не настолько же. Что за глупости в моей голове?

Ее глаза полны неведомого страха. Она вся соткана из егонитей, и я чувствую этот запах особой тревожности и трепета, ощущаю всемифибрами души. Именно в такие моменты виновники в суде получают высшую мерунаказания, наполняясь безуспешностью и разочарованием от предстоящей жизни втюрьме.Такое не сыграет, даже актриса с двадцатилетним стажем.

Я снова делаю шаг вперед и останавливаюсь, ведь Лиляпорывается в сторону, собираясь сбежать. Ее запуганный истеричныйвзгляд обо всем говорит за нее.

- Эйй…. – вытягиваю руку, перекрывая отступление и девушказатравленно уползает обратно, хаотично перебирая ногами. Ее ротприоткрыт, дыхание натужное.

Осматриваю частично порушенную кухнюи пытаюсь понять, что же произошло. Что ее так сильно испугало? Я вышел всего на минуту.

- Нет, не приближайся, - Лиля неуверенно выставляет перед собой руку. - Яяяя... не могу. Уйди.

Она нервнотрясется. Брошенный на меня взгляд полон безумия. Бледная до невозможности – кожа почти белая. Жмурится ежесекундно, стараясь не смотреть на меня.

- Никого нет. Мы здесь вдвоем. Скажи, что случилось. Я помогу, - протягиваю к ней руки.

- Отойди! - и этот резкий выкрик заставляет меня отпрыгнуть назад так ретиво, будто я мастер спорта по прыжкам.

Мне становится реально не по себе. Холодокбежит по спине. Ни капли адекватности в ее поведении и взгляде.

- Хорошо-хорошо. Лиль. Я ушел. Я не причиню тебе вреда, - вскидываю руки вверх, демонстрируя полное смирение.

Она больше не реагирует на меня. Прицельно смотрит в другую сторону.

Так. Вдох. Выдох. Успокоиться.

Беру бокал со стола и залпом допиваю виски. Горячительный напиток бежит по горлу, согревая, разгоняя мысли.

Что же делать дальше? Дурку вызывать? Она ведь походу того самого, с катушек слетела. Это объясняет разбитое зеркало и дикую прогулку под дождем.

Не паниковать.

"Подумаешь, девчуля, с которой ты спишь, сошла с ума. Делов-то. Не в первый раз" - мысленно усмехаюсь, глядя на девчонку.

Как-то я познакомился с очень красивой девушкой с сапфировыми глазами и нежно-розовыми волосами. Не такая, как все. Она выглядела уникальным цветком среди розария. И правда, не такая, оказалась. Лучше бы я мимо прошел тогда, а не задержался на знакомство.

Пребывая у меня в гостях, дама расслабилась, позволила себе пригубить винный напиток, и впала в буйное помешательство. Бросилась на меня, угрожая ножом и требуя вернуть ей Сашеньку. Какого нафиг Сашеньку, да еще в три часа ночи?

Муж? Ребенок? Близкий родственник? Кто же этот пресловутый Саша?

Уже после приезда врачей, которые легко узнали свою пациентку, мне поведали истину. Сашенька оказалась белочкой, что приходила к ней десять лет по утрам, чтобы покушать орешки. Родители умилялись ее дружбе со зверьком, о котором девочка рассказывала с упоением, и которого не существовало в природе. Узнали об этом, когда она решила их наконец познакомить с Сашенькой и представила пустоте. Для полного восстановления было уже поздно, но купировать симптомы таблетками удавалось. Мне особо повезло. До меня девушка не бросалась ни на кого с ножом и считалась безопасной для общества.

Если Лиля постепенно сходит с ума или у нее припадки, то это плохо. С сумасшедшими никак не договориться. Они делают то, что хотят.

Возможно, попытаться ненадолго отвлечь, успокоить. Получится ли?

- Стас! Уйди, мне плохо, – вскрикивает сособой болью в голосе, подтверждая, что все только начинается. Ее губыприоткрыты, обнажают белые зубки, в то время как из горла вырывается гортанныйвсхлип, нечто усредненное между стоном и рычанием.

Это все-таки припадки? Я где-то читал, есть такая форма болезни,когда перестаешь узнавать близких в какой-то момент.

Но она же меня узнала.

Эта девушка шокирует меня все сильнее. Куда уж сильнее?

– Помнишь, ты подарила мне костюм на день рождения? Оноказался на два размера больше, - говорю спокойным голосом. – Ятогда померил его по твоему настоянию… И ты, когда увидела меня в нем, то долгосмеялась. Никак не могла остановиться. А я смеялся вместе с тобой. Он висел на мне, как на вешалке. Ей-богу,он бы подошел только самому необъятному жирдяю. Ты тогда расстроилась. Он невозвратныйбыл.

В ее глазах мелькает некая эмоция. Узнавание? Осознание?

Девушка следит за мной уже более осознанным взглядом. И я радуюсь тому, что смог отвлечь ее отнасущной проблемы.

- И что ты сделала потом? Припоминаешь? Ты не сталауговаривать продавца принять костюм обратно. Хотя денег у тебя больше не было,а подарок мне хотелось купить. Ты придумала, как получить выгоду с этогокостюма и купить мне другой.

Лиля заинтересованно слушает меня. Я вижу ясность в еевзгляде. Она помнит тот момент. Уже не дергается от моих движений, чтопозволяет мне приблизиться.

- Сфотографировала меня и продала этот костюм какому-тососедскому богачу, уверяя его в том, что этот костюм специальный и в нем худеешь из-заплотных нитевых мембран, влияющих на жировые отложения под кожей. Носишьи худеешь.

Улыбка трогает ее губы. На долю секунды она переключаетвзгляд в пол, но тут же возвращается ко мне.

- Ты выглядел в нем, как похудевший толстяк послеизнурительных диет, - шепчет слабым голосом. – А тот балбес был богатым иискал быстрый способ похудеть.

- Он похудел в итоге?

Я знаю ответ, но моя задача разговорить и отвлечь ее. Лилязаглатывает наживку:

- Да. После того как его отец узнал, какой тупой у него сын,отправил его в лагерь для похудения, - слабо улыбается. - А потом они переехали.

- И что ты сделала, как получила деньги? – делаю еще один шаг по направлению к ней.

Я присаживаюсь на корточки в метре от нее. На моем лицеблуждает улыбка, руки сложены домиком.

Лиля лежит, облокотившись о стену. Заметно нервная, зажатая. Но нет мутных взглядов и той отрешенности, в которой она пребывала поначалу.

- Купила тебе новый костюм. На два размера меньше.

Она ведет со мной диалог. Отвечает мне. Это ли не победа?

Мысленно я радуюсь, а внешне стараюсь не показать смены эмоций, чтобы лишний раз не заставить паниковать. Ее все что угодно может сейчас разволновать.

- Да. И он был мне в пору. Какой же он был классный. Я егоносил до победного. Так был мне приятен твой подарок.

Моя искренность вкупе с моим расслабленным видом действуетположительно. Я вижу, что онауспокаивается и задаюсь вопросами: Какого хрена? Что с нейпроизошло, что она так испугалась? Часто ли с ней происходит подобное?

- Ну, так что? Вставай уже тогда и давай убираться. Бедлам какой устроили, –улыбаюсь, делая шаг по направлению к ней. Она не пугается, уже более расслабленная, чем минутами ранее. - А то нам счет выставят за порушенное, что годами будем отрабатывать в этом отеле его сотрудниками. Я чур менеджером поразмещению тогда. Не хочу номера убирать.

- Самое хорошее место выбрал, - бормочет в ответ сконфуженно, шмыгает носиком. - Я тогда администратором пойду.

Лиля лежит, облокотившись о стену. Заметно нервная, но уже не такая зажатая. Пришла в себя.

- Расскажешь, что происходит? - спрашиваю ее спокойно. - Давно пора.

Она молчит. Заметно, как взвешивает свой ответ. А потом тихо произносит:

- Расскажу. Но не сейчас.

Перед глазами проматывается последняя сцена, где мы общаемся после ужина. Я складываю посуду в посудомойку, а Лиля мило воркует, сидя рядом со мной на столешнице. Вот, я снова убираю тарелку и иду за чистым полотенцем в коридор, где нам их оставил администратор. Возвращаюсь я спустя несколько минут, призванный непонятным грохотом, ее вскриками и лязгом разбитых тарелок.

Я беру ее за руку и встаю вместе с ней. Притягиваю к себе, обнимая девушку, сжимая крепко-крепко, делясь своей энергией. Она слегка пугается, оказываясь в моих объятиях. Лихорадочные попыткивыбраться из моего обхвата не приносят пользы, она теперь в моемплену. Бьется в моих руках, словно пойманная рыба об лед, не в силах изменитьтечение своей жестокой судьбы…

Снова паника начинается, что и требовалось доказать. Панические атаки. На них я останавливаюсь в конечном счете в своих мыслях.

В первый раз ей могло стать душно и она выскочила на улицу. Второй раз ее накрыло в ванной комнате и она потеряла сознание, успев зацепить зеркало. А третий раз был только что и закончился разбитыми тарелками.

- Тссс. Это я. Все будет хорошо, - глажу ее волосы, попеременно целуя в губы, носик, щечки. - Доверься мне. Успокойся. Я рядом.

Мне хочется ей помочь. Хочется защитить ее от всех невзгод. Чтобы Лиля стала прежней, такой же беззаботной и счастливой. Такой, какую я ее знал. Хочу снять весь груз ее проблем с плеч. Но для этого ей нужно рассказать мне все.

Я ощущаю ее тело каждым квадратным сантиметром кожи и невольнооткликаюсь. Волна жара прокатывается с головы до ног, отвлекая, переключая с насущнойпроблемы на невесть что.

Упирается, пытаясь вырваться, цепляется руками за стены, стул. Не отпускает свою проблему. Не желает с ней расставаться, как и не хочет довериться.

- Отпусти! - в ее глазах паника. А я, наоборот, успокаиваюсь. Ожидалось худшее. А с этим можно справиться.

- Я не собираюсь причинять тебе боль! – рычу ей в шею, когдаЛиля приступает к более активной атаке и пытается наподдать мне ногой попричинному месту. – Это я! Прекрати истерить. Возьми себя в руки. Если ты хочешь, чтобы я помог, то тебе придется мне довериться.

Она все ещевырывается, но попытки уже более слабые. Бьет меня ладошкой в грудь. И меня озаряет. Приходит мысль в голову, с чего ее помешательство началось.

- Лиль, все хорошо, - шепчу ей в шею, облокачиваясь о стену и удерживая на себе. Этачертовка такая притягательная, что мне сложно думать в верном русле. - Доверься мне. Я не он.

Мои слова ее отрезвляют. Девушка затихает на время. Уже не вырывается. Приникает к груди и повторяет за мной тихо:

- Не он, - подтверждает, что я иду в верномнаправлении.

Картина немного проясняется. Вот и виновник ее панических атак проявил себя. Я не знаю, кто и что с ней делал, но вижу, насколько сильноэто отпечаталось в ее сознании и отозвалось на психике. Теперь понятно, почемуона жила инкогнито в моем доме. О таком не захочется рассказывать.

Я склоняюсь к тому, что Лиля была подвержена психологическому давлению. И, возможно, не только давлению. Как-то уж очень она сильно реагирует. Как ребенок, страдающий от жестокости родителей.

Мне довелось защищать одного родителя, которого обвиняли в плохом отношении к собственному сыну. Тот избивал его, как выяснилось позднее. На суде я согласился на все требования прокурора вопреки правилам защиты. А папаше пообещал устроить несладкую жизнь, если тот откажется от адвоката в последний момент.

А узнал я, что ребенок подвергался постоянному унижению прямо перед судебным заседанием. Вскинул руку вверх поправить волосы, когда мы с ним разговаривали о машинках. Резкое движение, которое может остаться незамеченным у человека со здоровой психикой, а может заставить реагировать, если человек был подвержен стрессу долгое время. Инстинктивно тот прикрылся, опасаясь удара. Его глаза были наполнены таким запредельным страхом, что не осталось сомнений в том, что его родитель - тиран.

Все мои наработки за две недели, лежащие в портфеле, где мужчина представлялся примерным отцом и отличным семьянином улетели в мусорную корзину, так и не явив себя миру. Я мог бы выиграть это дело, мальчик никому не рассказывал об избиениях отца, жена защищала его до последнего. Были только соседи-очевидцы, но при правильном подходе их можно было бы запутать и увести в неверное русло, показав суду спутанность показаний. Но совесть не позволила. Ребенок уже настрадался.

У того мальчишки был точно такой же затравленный взгляд, как у Лили. Такая же бесконечная печаль, захватывающая каждую клетку тела, что хотелось завыть в голос. Страх, сковывающий нутро и распространяющийся вокруг, затягивающий тебя в петлю безысходности.

Мы вместе сползаем по стене на пол. Мои мысли заняты другим. Я возбужден. Эта девчонка привлекает меня влюбом виде. Даже в сумасшествии. Даже взлохмаченная и буйная. Я хочу ее везде и всегда. И это ненормально.

Вкусив запретныйплод, теперь хочу им наслаждаться постоянно, невзирая на последствия.

На ум приходит Лиля Брик и ее признание Маяковскому, что отпечаталось в моей памяти из какой-то газетной вырезки:

«Я любила, люблю и буду любить его больше, чем брата, больше, чем мужа, больше чем сына. Про такую любовь я не читала ни в каких стихах, нигде. Я люблю его с детства, он неотделим от меня. Эта любовь не мешала моей любви к Маяковскому», — писала Лиля Брик.

Любовь с детства росла и крепла, невзирая ни на что. Надо же.

Эти громкие слова запомнились мне именно недоверчивым отголоском моего сознания. Так не бывает, тогда подумал я. Но все же невольное сравнение с Лилей произошло и где-то зацепилось в сознании.

"Точно не бывает? Или не было с тобой?" - задавал себе вопрос неоднократно с тех пор.

Теперь я знаю ответ. Только сейчас я осознаю, насколько мне эта девушка дорога. Всегда была. Прошлое вернулось ко мне в самый неожиданный момент и напомнило о себе так лучезарно и ярко, что я тут же потерял контроль над собственной жизнью и пошел у него на поводу.

Мы молча сидим на полу кухни какое-то время, плавнопокачиваемся, пока Лиля медленно приходит в себя. Потом встаем и идем вгостиную. Я больше не спрашиваю, что это было, а Лиля ведет себя так, будто ничего непроизошло.

Не такая, как раньше. С большой охапкойсекретов запазухой.

Невольно вспоминается анекдот:

- Как у тебя дела с твоей новой девушкой? - спрашивает мужчина после встречи с другом.

- Да, кто ее знает. Вся такая утонченная. С уникальными размышлениями, загадочными взглядами, паническими атаками. Мечта поэта серебряного века, короче.

- То есть нравится?

- Сам подумай, Вась. Я из села. У нас из болезней только алкоголизм, да порча.

И я усмехаюсь и смотрю на Лилю.

Да уж. Другая.

Девушка создает иллюзию бурной деятельности, перелетает стрекозой с места на место и быстро складывает вещи, не замечая меня. А я слежу за ней и понимаю, что все только начинается. Что-то мне подсказывает, что у нее целый сундук тайн, а я даже еще не прикоснулся к чему-то реально важному. Так, пыль с поверхности протер, перед тем как открыть крышку.

Ну что же, по одному буду вытаскивать все ее тайны, запрятанные глубоко-глубоко. Куда она их там запихала...

Я уже влез во все это с головой.

Глава 15

Лилия

Я смотрю на Стаса и нервно замирает дыхание, подрагиваютпальцы и неестественно быстро колотится сердце. Он выглядит в этом черномкостюме идеально. Строгий крой подчеркивает его стройность и стать. Линия плеч– четкая, осанка – непринужденно-величественная. Белая рубашка оттеняет теплыйтон кожи и придает облику особую изысканность.

Вместе под руку мы шагаем по длинному коридору здания,устремляясь в сторону главного зала, где проходит мероприятие по случаю днярождения его компании.

Давно я не выходила куда-либо в свет накрашенная и приодетая. Последний год моей жизни был кошмаром. А мне всегда нравилось вестивеликосветские беседы с интересными людьми за бокалом шампанского. Тем более,когда есть подходящие аксессуары и время. А одежда, время и деньги появились,благодаря Стасу. Мы зашли в магазин неподалеку и я выбрала себе модное платьес корсетом темно-зеленого цвета отизвестного кутюрье. Плюсы корсета – застежки сбоку, а не сзади, можно легкоуправиться самостоятельно. Помимо платья я успела забежать в салон и сделатьукладку и макияж, и теперь чувствую себя красавицей. Вместе с макияжем иукладкой ко мне присоединяются уверенность и спокойствие, две важнейшие черты,что мне сейчас просто необходимы.

И я прихожу к решению все ему рассказать после банкета. Я полна решимости поставить на этом точку. Мой обман все равно вскроется, так пусть лучше рассказ о моих злоключениях будет вестись детально и от первого лица.

Мы заходим в огромный украшенный зал, заполненный людьми. Спервого взгляда ясно, что к празднику подошли с размахом. Стены украшаютбаннеры с хрониками компании. В центре зала мерцает фотозона с гигантскимлоготипом и цифрой, означающей, что компании уже три года, а рядомрасполагается огромный пятиэтажный торт с темно-синим логотипом. На подиуместоит девушка с микрофоном, готовится к началу.

Рассматриваю разношерстных людей, собравшихся в этом месте,а сама чувствую, как сильно затянут корсет на моем теле. Нужно было брать наразмер больше! Дышать нечем. А в заполненном зале это практическинереально. Очень душно.

- Чувствуешь атмосферу? Идем, познакомлю тебя, - улыбаетсямой собеседник, утягивая в самый эпицентр событий.

- Хорошо, - стараюсь не терять самообладания из-занехватки воздуха. Это все корсет. Будь он со шнуровкой, а не сзастежками, то его можно было бы попробовать ослабить, а так – безвариантов.

Медленно вдыхаю и переключаюсь на изучение многоступенчатого белоготорта с темно-синими вставками на столе. Зал вибрирует от голосов разной тональности и громкости. Как пчелы в улье. Зуд разносится со всех сторон, раздражая мои нервные клетки.