ЧУДНЫ ДЕЛА ТВОИ, ГОСПОДИ

Сказать о том, что я был правильным со всех сторон, было бы неправдой. Как и большинство сверстников моего времени, после решения всех домашних проблем, мы встречались «на улице» для дальнейшего общения. И тут уж фантазиям и их частичному воплощению в жизнь не было границ.

В течение учебного года, как правило, наши встречи (в зависимости от сезона) ограничивались футболом, волейболом, ездой на велосипеде и хоккеем. При этом хоккейная «коробка» собиралась нами из снега совковыми лопатами, а игра шла шайбой, мячом для большого тенниса или просто бильярдным шаром. Команда собиралась разновозрастная (от 10 до 16 лет), поэтому самым маленьким «на орехи» доставалось больше всех. Тут уж выживал, как в джунглях, не только самый сильный, но и самый хитрый. От травм старались предохраниться старыми отцовскими валенками и даже маской газоэлектросварщика с удаленным затемненным стеклом и куском сетки вместо него.

Летом раздолье было большим. Собрав воедино группу оставшихся свободными от поездок к бабушкам и дедушкам, мы, вооружившись шанцевым инструментом, активно рыли ямы, окопы и траншеи, предполагая, что в дальнейшем будущем они смогут стать шалашами, «схронами», командной рубкой подземного «Наутилуса», и, даже, бассейном. В более старшие годы пересеченный ланшафт годился в качестве полосы препятствий, которые мы, как настоящие солдаты, преодолевали с противогазами (но без фильтр-коробки) и с самодельным «оружием» в руках.

Оружие вырезалось каждым индивидуально из обрезка половой доски. С помощью авиационной резинки (вариант арбалета) по торцевому пазу «самострела» в полет отправлялся изогнутый под острым углом кусок заранее приготовленной алюминиевой проволоки, «скобки». При неудачном попадании могли возникнуть серьезные травмы, вплоть до потери зрения. Противогазы заимствовали на слабо охраняемых складах (или мы такими проворными были?) расположенной по соседству от военного городка воинской части. Их разделял только небольшой забор из силикатного пустотелого кирпича, который мы научились преодолевать, как и «полосу препятствий», с разбега.

Кроме того, летний период сопровождался активным посещением заброшенных и полузаброшенных фруктовых садов (люди стали разъезжаться, городок – пустеть) с целью сбора яблок, абрикосов, груш, вишни и черешни.

В старшем возрасте мы пристрастились к «пугачам». Сия конструкция представляла собой кусок «Г-образно» изогнутой полой медной трубки, набиваемой серой с головок спичек в удлиненной ее части. Выстрел производился путем нажатия на кусок авиационной резины, взведенной «на растяг» между этой трубкой и такой же формы обычным гвоздем, вставленным внутрь трубки. При передозировке серной массы (для более громкого хлопка) и износе трубки возрастал риск травматизации в виде рваной огнестрельной раны кисти.

Несколько лирическое отступление от главной темы позволил себе только для того, чтобы показать, что я, как и огодногодки, пытался испытать все возможные и невозможные каверзы судьбы, оценивая на прочность ее, а, заодно, и себя (сосед по дому умудрился сломать плечевую кость, упав с дивана).

И все-таки судьба «не обошла» меня. В один из прекрасных летних дней, когда каникулы были в полном разгаре, в общении с одноклассником у него дома умудрился получить частичную ампутацию ногтевых фаланг 3-го и 4-го пальцев левой кисти люком крышки погреба, оцинкованной листовым железом. Все осталось в прошлом: поездка к дому на велосипеде со слезами на глазах и длительное хождение к хирургу в поликлинику на перевязки.

Но это не помешало не только дальнейшей игре на баяне, но и самоучительству в гитарных переборах.

Из «детских» болезней перенес грипп, вирусный гепатит А и острый пиелонефрит. Острая респираторная вирусная инфекция протекала бурно: ртутный столбик термометра подбирался к 41 градусу по Цельсию, сознание затуманивалось, начинались галлюцинации. Не дожидаясь вызванной бригады скорой помощи (один раз «скоропомощная» машина прибыла спустя 2 часа после вызова, когда температура у меня стабилизировалась на отметке 36,60С, за что и хотели оформить «ложный вызов»), мама прибегала к народным средствам: от полуголого ребенка за версту разило уксусом.

Болеть пиелонефритом (сказались борцовские азартные игры ранней весной на зеленой траве) мне понравилось больше. В будние дни (родители на работе), лежа в кровати с завязанным на пояснице платком из козьего пуха, я предавался своему излюбленному занятию – запоем глотал художественную литературу. Способствовало этому полное отсутствие электронной дребедени (сотовая связь, компьютер, интернет и т. д.). Даже телевидение могло предложить только 2 канала (Центральный и Украинское ТВ), и редкие показы полюбившихся кинофильмов (например, «Белое солнце пустыни» или «Джентльмены удачи») мы предвкушали заранее. Знания же и образование предоставляли только книги!

Длительное заточение (28 дней!) с болезнью Боткина (болезнь грязных рук) с такими же бедолагами в инфекционном корпусе одной из больниц города принесло двоякую пользу – на всю жизнь запомнил правила элементарной личной гигиены и впервые научился отстаивать место под солнцем с помощью кулаков.

Предпочтение отдавал борьбе самбо, отрабатывая приемы боя вместе с отцом и своими сверстниками по самоучителю с черно-белыми фотографиями. В случае возникновения конфликтов в городке, по вроде бы незначительным причинам, свалить с ног и уж потом надавать мне тумаков могли только трое-четверо, навалившись скопом. Но стоило один из ударов пропустить в нос, как на глазах непроизвольно выступали слезы, а у обидчиков тотчас опускались руки.

Пребывание в больнице научило меня еще одной мудрости жизни. Отсутствие почти в течение месяца на школьных занятиях не позволило подкорректировать средний балл за год по математике, с которой я всегда был не в ладах. Заранее радуясь, как ребенок (а по сути таковым и был), получению в скором будущем очередного похвального листа отличника, не прислушался к совету матери: «Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь!» Куражась, резко остановился, сказал: «Гоп!» – а потом сделал прыжок. Итогом стала моя первая четверка за год, не спас положение даже сданный на «отлично» экзамен по этому предмету.

Кстати, «в Украине» (мы всегда говорили – на Украине) как в одном из союзных государств СССР экзамены в школе сдавались ежегодно с 5-го класса в различном количестве (в пятом классе – 1; в шестом – 1; в седьмом – 2; в восьмом – 4; в девятом – 2; в десятом – 7). Считаю это более чем правильным: постоянное пребывание в тонусе заставляло настраиваться на мажорный лад к воплощению заветной мечты в жизнь.

Стремясь сэкономить время на выполнении домашних заданий, часть из школьников (в том числе и я) занималась этим на уроках украинского языка и литературы. Это привилегированное положение касалось только детей военнослужащих, так как их родителей в любой момент могли перевести куда-нибудь в Таджикистан, а знания там украинского языка были явно ни к чему.

Когда все дела были сделаны, я с удовольствием прислушивался к украинской разговорной речи, а в старших классах даже стал «розмовлять» на уроках украинской литературы, даже зачитывал полюбившиеся «вирши». Это ни в коей мере не касалось правописания (чего стоят только 3 буквы «и»!), но факт остается фактом: первым моим «иностранным» языком (без словаря) стал украинский.

Вспоминается еще два эпизода.

Эпизод 1-й. Третий класс. Обучение проходит во вторую смену. В связи с этим добираться до школы приходится самостоятельно (школьные автобусы из военного городка идут утром). «Муниципальный» двухдверный автобус ЛАЗ, из которого мы, школьники, высыпаемся, как горох, и сразу стремимся перебежать дорогу, чтобы успеть на подошедший трамвай (когда еще следующий будет?). Выскакивая из передней двери, пытаюсь перейти дорогу под носом у водителя (какие там правила дорожного движения!). Буквально в последний момент что-то заставляет остановиться, и в полуметре от меня проносится идущая по второй полосе грузовая машина. На урок не опоздал.

Позже однокласснику повезло меньше. Всем классом присутствовали на похоронах. Хоронили его в закрытом гробу…

Эпизод 2-й. После окончания 7-го класса мы в течение месяца отрабатывали производственную практику в лагере труда и отдыха (ЛТО), помогая стране в уборке плодов и овощей. Имея официальную возможность привезти в семью все, что унесешь в руках, с двумя «авоськами» я пытаюсь перейти автодорогу без оглядки в обе стороны (автобус подходил к остановке, нужно было спешить!). Визг тормозов, ноги от испуга подкосились (припал на одно колено), остановившийся в нескольких метрах автомобиль…

На автобус я все-таки успел!

ГЛАВА З.

На свете есть только две вещи, от которых

срывает крышу, – космос и женщины.

Юлий Буркин.

Последние два года школьного обучения хотел бы рассмотреть раздельно.

Итак, 9-й класс. Все нежелающие продолжать учебу отправлены в техникумы и профтехучилища (ПТУ), из двух параллельных классов (А и Б) образован один.

Этот период был относительно спокойным. Музыкальное образование завершено, в качестве задела на будущее прихватил еще один год частного «репетиторства» (сейчас это так называется). Теперь по выходным для услаждения слуха мамы (ванну для купания на кухне сменило корыто для стирки) был вынужден терзать лады и басы в течение 2-3 часов. Иногда играл на баяне прилюдно, сидя на ступенях крыльца дома и развлекая молодежь. Один раз был приглашен на проводы в армию близнецов-погодков, откуда, честно отработав, принес в семью пакет бутербродов и 3 рубля наличных денег. Мама, всплакнув, сказала: «Кормилец».

Пубертатный период (гормональный взрыв!) заставил не только отыскать свою первую возлюбленную (ходить далеко не надо – девушка сидела со мной за одной партой), но и делать все возможное для привлечения ее внимания. Благодаря уже сложившимся дружеским отношениям с заведующей школьной библиотекой Натальей (фамилии и отчества не помню), был допущен в святая-святых библиотеки – хранилище. Неоднократно изъелозив верхние и самые пыльные полки, нашел много для себя интересного (например, Санкт-Петербургское издание произведений А.С. Пушкина 1907-го года выпуска, напечатанное со старославянским «Ять»). Произошел всплеск поэтических фантазий, когда наивные строки:

И снова мы будем учиться,

И птицы нам песни поют

На радость великой столице,

В прекрасном и светлом краю

сменились другими, более серьезными:

Пусть будут счастливы они,

И золотые дни свои

Несут навечно. В час терпенья

Услышь меня через года!

Ты – мой восторг, мое мученье.

Люби, как я любил тебя!

Честное слово, это до сих пор мне нравится!

Преподавание начальной военной подготовки заставило не только узнать пять поражающих факторов ядерного оружия, но и полюбить огнестрельное. Неполная разборка и сборка автомата Калашникова делалась за 21 секунду (1-е место по школе – Похвальная грамота). После длительных тренировок в стрельбе из малокалиберной винтовки в тире удалось получить первый наградной значок «Меткий стрелок» (45 очков из 50-ти).

Кроме школьных дел была и домашняя работа. Заключалась она в ежедневной влажной уборке квартиры и мытье грязной посуды, скопившейся за сутки (вода грелась в кастрюле). С целью экономии времени выполнялась она нами с сестрой поочередно, через день. Будучи старшим ребенком в семье, считал себя ответственным за ее воспитание, и если чем-то обижал в одном, то старался прикрыть ее огрехи в другом.

С наступлением дачного сезона все огородные проблемы тоже ложились на нас: копка земли, посадка семян и рассады, 2-х кратный ежедневный полив (при отсутствии должного централизованного водоснабжения летом носили воду ведрами из единственной работающей колонки метров за 300 от дома), своевременный сбор урожая и подготовка земли к зимовке.

Отцу признателен за привитую любовь к работе с древесиной («дерево ласку любит»). Позже полученное теоретически-практическое образование на учебно-производственном комбинате (УПК, была и такая структура в школьной реформе) по специальности «слесарь-монтажник 2-го разряда» не смогло перебить пристрастие к мягкому строительному материалу, последнее преобладает и по сей день.

А еще он привил мне страсть к рыбалке. С вечера собрав в кучу самодельные удилища, вырезанные из акации (бамбуковые были в большом дефиците), загодя заготовив вещмешок с продуктами, питьевой водой и тестом, слепленном на яичном желтке (навозных червей из принципа не копали) моими руками (руки отца пахли табаком), мы еще по темноте уходили на целый день на «ставок» (так называлось искусственно созданное водохранилище) за карасями. С блаженной улыбкой на лице я засыпал вечером, а перед глазами мельтешил прыгающий при поклевке поплавок.

Мама вспомнила о пробеле в воспитании – я не умел плавать. Считая, что это в жизни всегда может пригодиться, в течение полугода, вместе с ней, по вечерам посещал Дворец спорта «Метеор» (а путь к нему был неблизок). Пока в течение часа мама ожидала в вестибюле, я, до и после, отмывшись в душе от хлорного привкуса, постигал науку «держаться на воде». Тренер мне попался своеобразный – одна рука его была ампутирована по верхнюю треть плеча.

Гораздо позже встретил 11-ти летнего ребенка с аналогичной травмой, который, несмотря на это, чувствовал себя в воде, как рыба. И понял, что совершенству предела нет!

После окончания 9-го класса по инициативе преподавателя по географии Петра Григорьевича (трижды – восхождение на Казбек) все желающие (набралось 12 человек) отправились в туристический поход, состоявший из двух этапов. На первом наша группа должна была пешком дойти до поселка Кобеляки соседней, Полтавской, области, «отметиться» в местном историческом музее (не помню, чем он знаменателен, но нагрудный значок-герб этого поселка до сих пор у меня в наличии). После ночевки в палатках на берегу реки Ворскла (мелкая, но с быстрым течением) мы на автобусе должны были отбыть в город Новомосковск Днепропетровской области, и провести три незабываемых дня на берегу Самары (приток Днепра).

Первый этап прошел без приключений. После прибытия на Самару, разбив лагерь, мы пошли купаться. Ширина притока на первый взгляд была не более 150-ти метров (или мне так показалось?). Вместе с тремя друзьями смог добраться до высокого противоположного берега. После непродолжительного отдыха было решено плыть обратно. Владея только стилем брасс, выматывающим до изнеможения, сил на обратный заплыв у меня не оставалось. После робкой попытки найти переправу в виде моста на ту сторону и появившегося с грозным видом преподавателя географии («метр с кепкой», но как он красочно, нелексиконно выражался, бегая по берегу) был вынужден снова войти в воду и плыть в обратном направлении. Как доплыл – не помню, приливная волна просто выбросила на песчаный берег. Распластавшись на песке, как «протоплазма», слушая довольное «угуканье» Петра Григорьевича, понял, что выжил!!!

После похода всем участникам был торжественно вручен нагрудный знак «Турист СССР».

ГЛАВА 4.

(Продолжение)

К началу учебы в 10-м классе (1983-84 учебные года) окончательно сформировалась мечта о будущей профессии – стать врачом. Н а этот период при поступлении в любой ВУЗ учитывался так называемый «средний балл», включающий в себя общую сумму оценок по ряду школьных предметов, разделенную на их количество. К сожалению, две «четверки» в будущем аттестате, полученные за 8-й класс, исправить было уже невозможно. Преподаватель по черчению, контуженный во время Великой Отечественной, ставил только отличные отметки и «два с плюсом» – «два с медалью». Так что здесь я отделался легким испугом, заработав стабильное «хорошо».

Перед получением годовой оценки по русскому языку обнаружилось, что в журнале напротив моей фамилии появилась лишняя четверка, которой просто быть не могло (перестарались одноклассники с нелегальной коррекцией своих оценок, а я попал «под раздачу» случайно). Преподаватель оказался принципиальным, сказал, что исправлять ничего не будет, а «спасибо» я должен сказать своим «друзьям».

Итак, цели поставлены, задачи нужно было воплощать в жизнь. Основное внимание в самообразовании обращалось на физику, химию и биологию – профилирующие предметы для медицины.

9-ти месячные платные подготовительные курсы – по три дня в неделю в вечернее время по этим предметам (включая и русский язык), а также активное участие в школьных олимпиадах позволили спокойно подойти к выпускным экзаменам. Максимальными школьными достижениями считаю второе место на областной олимпиаде по биологии и вхождение в первую десятку на городских олимпиадах по физике и химии.

Стремление нравиться женщинам, а точнее, «единственной и неповторимой», сидевшей за одной со мной партой по левую руку, повлияло на активное занятие спортом.

Благодаря баскетболу и волейболу заметно подрос (вместо предпоследнего места в шеренге при построении на занятия стал занимать пятое с конца). Выносливость и мужественность пришли позже, когда, по счастливой случайности, мы, пацаны-разногодки, околачиваясь на территории воинской части, забрели в спортзал и увидели человека в белом кимоно, который «творил сказку» верхними и нижними конечностями. Так мы вживую увидели каратиста (более грамотно – каратэиста), милостиво согласившегося стать нашим первым сэнсеем (учителем).

Александр Шамшин, человек с комплексом заики (где-то такое уже встречалось?), родом из Подмосковья, проходил срочную воинскую службу в роте охраны данной части (через сутки – в караул) и смог, при самосовершенствовании, уделять нам три двухчасовых занятия в неделю. Как мы старались овладеть навыками боевого искусства, в то время запрещенного! Легкая разминка перед занятиями (5-ти километровый кросс), физические упражнения (на спортивных снарядах и силовые), красивые показательные выступления (так называемые «каты») и жестокий спарринг «в полный контакт» позволили буквально за год получить (пусть и неофициально) оранжевый пояс отличия в этой борьбе, что соответствовало, приблизительно, 5-ой категории из выделяемых 12-ти данов. Черным поясом каратэ (мастер) и двенадцатым даном владело всего три человека в мире, одним из которых был «угнетатель» Чили – Пиночет (действительно что-то мог или купил?). Кроме того, подготовка включала владение всеми видами холодного оружия (ножи, топоры различных модификаций, саперные лопатки и т. д.), что тоже было неплохо. Несколько лет спустя занятия продолжились при Доме офицеров Смоленска, что, в дальнейшем, помогло перенести «все тяготы и лишения» уже моей воинской службы.

В выпускном классе было принято организовывать новогоднее представление. Чувствуя себя все более уверенным во всех отношениях, вместе с одноклассником, буквально за неделю написал сценарий «Новогодней сказки на новый лад». Тогда же решил признаться в своих чувствах «первой любви». Признался. Чувства не приняли. В сердцах ушел раньше, неосторожно встретился с тремя любителями острых ощущений местного значения. Отбился без потерь. Тогда-то и понял, что уже что-то умею. Это было первым серьезным испытанием после многочисленных тренировок.

Не поверите: в неполных 16 лет не умел танцевать! Перед выпускным вечером был вынужден брать уроки медленного танца у соавтора по новогоднему сценарию. Вместо приглашения кивком головы дамы на тур автоматически получалось приглашение «противника» к спаррингу. Ничего, и этому научился. А уж дергаться на танцполе под «Веселых утят» – ума много не надо.

В аттестате о среднем образовании фигурировало 4 четверки. Две из них за 8-й класс (по черчению и русскому языку) изменить уже не мог (смотри выше), остальные приходились на алгебру и геометрию. В точных науках никогда силен не был. Алла Ивановна (преподаватель математики и наш классный руководитель), скрепя сердце, поставила четверку по геометрии, мотивируя это тем, что я «не засвечусь» ни в одном из технических ВУЗов и не опозорю ее своими знаниями. Не засветился и не опозорил!

С вымученным средним баллом в 4,75 подошла пора поступать в мединститут. Стремясь освободиться от опеки родителей, сразу заявил, что поступать буду только в Смоленске. Поэтому всей семье пришлось совершить внеочередной вояж дважды: для сдачи документов и вступительных экзаменов.

После всех переживаний отбыли в Днепропетровск – ожидать решения приемной комиссии, которое должны были выслать официальным письмом. К концу августа, когда ближайшее будущее всех одноклассников окончательно определилось, а у меня оставалось неизвестным, и, стремясь к конкретике, по собственной инициативе вернулся в Смоленск.