«Недобросовестная сделка» Детектив Льва Зернова . Зерно сомнений

«Недобросовестная сделка» Детектив Льва Зернова . Зерно сомнений

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ИСХОДНАЯ ТОЧКА

Дождь стучал по крыше «Вольво» ровным, убаюкивающим ритмом. Лев Зернов припарковался у старого кирпичного дома в тихом районе, где время, казалось, текло медленнее. Он отключил двигатель, и на секунду в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мягким стуком капель. Три пиджака – темно-синий, графитовый, еще один темно-синий – висели в ряд на вешалке позади. Сегодня был день графитового.

Он взял с пассажирского кресла потрепанную кожаную папку и вышел из машины, не обращая внимания на дождь. Подъезд пахло геранью и старой древесиной. Квартира Анны Викторовны была на втором этаже.

Дверь открыла сама хозяйка. Женщина лет семидесяти, с прямой спиной и внимательными, не по-стариковски живыми глазами. Взгляд был усталым, но не сломленным.

– Лев Григорьевич? Проходите, пожалуйста. Я вам очень признательна, что согласились приехать.

Кабинетом Зернова на следующий час стала аккуратная гостиная с книжными полками до потолка. Среди корешков мелькали имена Ахматовой, Бродского, Достоевского. На столе уже стоял стаканчик с крепким, как раз по его вкусу, эспрессо из портативной машины.

– Спасибо, – кивнул Зернов, смакуя первый глоток. – Отличный кофе.

– Это Дмитрий приучил, – тихо сказала Анна Викторовна, садясь напротив. – Говорил, что хороший эспрессо – это как аккорд в симфонии: должен быть ярким и бескомпромиссным.

Она положила перед ним тонкую папку.

– Это все, что осталось от дела. Вернее, то, что суд счел «ничего не значащим».

Зернов открыл папку. Стандартный гражданский иск о признании права собственности. Истец – Анна Викторовна Зорина (мать). Ответчик – ООО «Круглые Дачи», гендиректор Артем Круглов. Суть: ее сын, архитектор Дмитрий Зорин, вложил три миллиона собственных сбережений в строительство коттеджа для Круглова. Был устный договор: Дмитрий проектирует и курирует стройку, а его деньги идут на материалы премиум-класса. Взамен – доля в построенном доме. Доказательств нет. Ни договора, ни расписок. Свидетель – прораб Виктор Сомов, присутствовавший при этой договоренности, – исчез. Решение суда: в иске отказать. Смерть Дмитрия (падение с лесов на недостроенном объекте) была признана несчастным случаем.

– Почему вы думаете, что его убили? – спросил Зернов, отрываясь от документов. Его голос был нейтральным, без ложной сочувственной слащавости.

– Потому что Дмитрий был одержим безопасностью, – ответила Анна Викторовна. Ее пальцы сжали платок. – Он мог неделю говорить о правильном креплении лесов. И потому, что за день до смерти он позвонил мне. Сказал: «Мама, этот дом построен на песке. В прямом смысле. Я все проверю, и тогда мы посмотрим, как Круглов будет улыбаться». В его голосе был… вызов.

– Что он имел в виду под «песком»?

– Я не знаю. Но он что-то обнаружил. И он собирался идти к Круглову с этим. А на следующий день его не стало. Исчез Сомов. А дом достроили в рекордные сроки, уже с другими рабочими.

Зернов закрыл папку. Его мозг, отточенный годами в финансовой полиции, уже выстраивал схему. Устная договоренность на крупную сумму. Смерть одной стороны. Исчезновение единственного свидетеля. Крайне выгодный для ответчика судебный вердикт. Все чисто, легально и пахнет гнилью за версту.

– Ваша задача – найти Сомова? – уточнил он.

– Да. Если он подтвердит слова Дмитрия, можно просить пересмотра дела. Но я чувствую, ему тоже угрожает опасность. Его просто так не найдешь.

– Людей находят по деньгам, – сказал Зернов, делая заметку в своем блокноте. – По банковским операциям, картам, следам в интернете. Если он этого всего избегает, значит, боится всерьез. Это уже информация.

Он задал еще несколько вопросов: про характер Сомова (мастер на все руки, семьянин, любил рыбачить), про Круглова (самоуверенный, обаятельный нувориш, начинал с мелких поставок стройматериалов), про Дмитрия (талантливый, принципиальный, мог быть резким).

Поднимаясь, чтобы уйти, Зернов заметил на полке фото: Дмитрий, молодой, улыбающийся, обнимает маму на фоне чертежей.

– Он был похож на отца? – вдруг спросил Зернов. Не знал зачем. Просто чтобы увидеть реакцию.

Анна Викторовна на мгновение сжала губы. – Характером. Таким же упрямым. Правдолюбцем. Его отца тоже… не стало рано.

Зернов кивнул. Он не стал спрашивать подробностей. В каждом деле всегда было больше одного слоя горя.

– Я начну с поиска Сомова. Это зернышко, с которого все начинает прорастать. Я буду на связи.

Дождь не утихал. Садясь в машину, Зернов уже не слышал его убаюкивающего ритма. В ушах звучала фраза: «Этот дом построен на песке».

Первым делом – его крепость. Кабинет в небольшом, но светлом офисе в центре. Не «бюро», а именно «кабинет». На стене – репродукция «Уроков анатомии» Рембрандта. Ирония, понятная лишь ему. На столе – ноутбук, шахматная доска с незаконченной партией против компьютера (уровень «сложный») и кружка с надписью «Не волнуйтесь, я из финансовой полиции. Ой, то есть уже нет».

Он включил компьютер и завел цифровое дело. Начал с публичных источников.

Виктор Сомов. 48 лет. Прописан в районе, но по адресу не проживает более года. Супруга умерла пять лет назад. Дочь, Ольга, 24 года, живет отдельно. Кредитная история – несколько просроченных кредитов, погашены два года назад досрочно. Интересно. Значит, были деньги. Карты не использовались с даты смерти Дмитрия Зорина. Мобильный номер отключен.

Артем Круглов. 45 лет. Владелец сети строительных магазинов «Круглые Дачи» и одноименной строительной компании. В соцсетях – фото с яхт, горнолыжных курортов, благотворительных вечеров. Улыбка широкая, уверенная. Глаза, как отметил про себя Зернов, «как у калькулятора: много функций, но души ноль». Судебных исков против него много, но он почти всегда выигрывал или заключал мировые соглашения на выгодных для себя условиях.

Дмитрий Зорин. Архитектурное бюро «Зодиак». Несколько реализованных проектов, хорошая репутация. Соцсетей почти не вел. Последний пост за месяц до смерти: фотография фундамента какого-то здания с загадочной подписью: «Основа основ. Или иллюзия прочности?»

Зернов откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы. Слишком чисто. Слишком удобно. Как по учебнику: «Как легально присвоить чужой миллион». Но в каждом учебнике есть опечатки.

Он взял телефон и набрал номер дочери Сомова. Звонил с рабочего, анонимного номера.

– Алло? – женский голос прозвучал настороженно.

– Добрый день. Меня зовут Лев. Я занимаюсь поиском пропавших без вести. Хотел бы уточнить информацию о вашем отце, Викторе Семеновиче Сомове.

Пауза. Потом резко:

– Он не пропавший. Он сам ушел. И я не хочу о нем говорить. Больше не звоните.

Щелчок.

Зернов медленно опустил трубку. Страх. В голосе девушки был не гнев, а именно страх. Значит, она что-то знает. Или догадывается.

Следующий звонок был его бывшему коллеге из финансовой полиции, Игорю.

– Зернов? – в трубке послышался смешок. – Опять нюхаешь, где не пахнет?

– Я всегда ценю твое тонкое обоняние, Игорь. Тебе знакомо имя Артем Круглов?

Пауза стала серьезнее.

– Знакомо. Мужик с аппетитом. К нему пару раз пытались подступиться, но все скользило, как по мокрому стеклу. Бумаги в порядке, контрагенты… запутано. Что он тебе сделал?

– Пока ничего. Свидетеля по одному делу спрятал. Может, навсегда.

– Осторожней, Лев. У него связи. И он не любит, когда ковыряются в его фундаменте.

– Спасибо, Игорь. Как-нибудь сыграем.

– Только если ты обещаешь проиграть.

Зернов улыбнулся. Он посмотрел на шахматную доску. Компьютер предлагал ход конем. Стандартный, предсказуемый. Зернов передвинул пешку. Нестандартный, слабый на первый взгляд ход, открывающий диагональ для слона. Иногда чтобы найти зерно, нужно сначала отодвинуть шелуху.

Он открыл свой блог «Финансовый детектив». Последний пост был о пирамидах. Новый он начал так:

«Устный договор на миллион. Насколько громко должно быть ваше слово, чтобы его услышал суд? А если единственный, кто его слышал, вдруг оглох и забыл дорогу домой? Разбираем классику жанра «Он же мне друг». Скоро.»

Он не стал публиковать. Сохранил в черновики. Это был выстрел в воздух, но иногда эхо от такого выстрела приводит к тебе нужных людей.

Вечер он закончил, как обычно, партией в шахматы. Компьютер, оценив его «слабый» ход пешкой, через двадцать ходов получил мат. Зернов выключил экран. На улице давно стемнело. Дождь кончился. В тишине кабинета его мысли были громкими.

Он мысленно возвращался к фразе Дмитрия: «Построен на песке». Метафора? Или буквально? Что, если речь о реальном песке в фундаменте вместо качественного грунта или бетона? Экономия в разы. Риск – обрушение. Такую тайну стоило бы убить.