Все началось с измены

Кустодиев изображал таких и купчихой, и русской Венерой, и красавицей. Мне же посчастливилось встретить ее живьем.

Провожу пальцем по манящим изгибам на экране. Зачем, ну зачем она надела сплошной купальник? Таким телом следует гордиться, носить его, как орден или наградную ленту. Но не показывать всем. Да, с этим согласен.

Очаровательные покатые плечи… невероятно прекрасные холмы груди, от бедер невозможно оторвать взгляд. Они идеальны!

Создаю папку на телефоне с названием «Моё». И весь вечер придирчиво отбираю фотографии. Первым делом в папку отправились все фото в купальнике. Жаль, что таковых оказывается немного. Затем она с детьми.

Даша! Очаровательный ребенок. Вспоминаю наш с ней разговор в машине и улыбаюсь. Надо не забыть и найти для нее конфеты, от которых не бывает диатеза. Завтра же поручу Елене, секретарю. Пусть купит.

Первый ребенок – сын. По фотографиям можно проследить все стадии его взросления. Вот он обнимает маму, нежно прижимается к ней щекой и, несомненно, счастлив в этот момент.

Вот она его обнимает, оба сидят на траве, она обхватывает его руками и ногами, а он, открыв широко рот, визжит от удовольствия.

На следующей фотографии парень повзрослел и как будто стесняется объятий матери. Всем телом тянется в сторону от нее, словно пытаясь вырваться, и хмурится вместо заразительной улыбки.

Козла ее я даже разглядывать не стал. Про таких говорят «смазливый». А если еще и мозга нет, то, считай, кадр потерян для общества.

Отвлекаюсь, чтобы поесть, и вновь возвращаюсь к увлекательному занятию. Следующим пунктом у меня комментарии. Что там пишут? Кто ее подруги? Меня интересует абсолютно все, что связано с ней.

Ничего особенного. Поздравления с отпуском, восхищение морем, комплименты детям. Прохожусь по аккаунтам особо рьяных комментаторш. Ага. Одна из них, судя по фото, коллега по работе.

Новогодний корпоратив. Недорогое кафе, даже не ресторан. Скромные столы, стулья, дешевый интерьер, повсюду новогодние шары, светящиеся гирлянды, блестящий дождик.

Кто у нас здесь? Общее фото. Несколько еще трезвых мужчин, вокруг них горстка женщин. Руководство, судя по всему. Увеличиваю фото, внимательно разглядываю лица. Нет, никого из них не знаю. Ну что же, так даже интересней.

Следующее фото. Празднование набирает обороты. Танцы, нелепые позы щекой к щеке, раскрасневшиеся лица. Любови на них нет. Я смотрю два раза. Молодец, девочка. Не позоришься на камеру. Такое мне нравится.

Вот она вместе с двумя раскрасневшимися женщинами в обнимку на крыльце. Не прикасайся к этой, она только что неприлично обнималась с мужиком. Фу-фу. Да ладно, всего лишь обнималась, мало ли чего не бывает на корпоративах. А вот зачем это выкладывать на всеобщее обозрение– этого я никогда не пойму.

Дальше фото из офиса. Так-так, это мне тоже интересно. Кем же ты работаешь, Любовь? На минуту задумываюсь, пытаясь угадать. Все рабочие профессии отметаю сразу же. Маникюр, офисное платье… Ты определенно работаешь в офисе. Менеджер? Нет, темперамент не тот. Они все волки, по крайней мере те, которые работают на меня. Несмотря на опрятный вид и приветливую улыбку, никому из них не утаить хищного взгляда. Кто в их руки попался – прежним уже не останется. Любовь не такая.

Но и на секретаря ты не похожа. Моя Елена, руководитель общего секретариата и мой личный секретарь, как сканер, любого человека видит на подлете. Ее не смутить резким словом или требованием незамедлительно допустить ко мне. Она прекрасно видит, с чем пришел человек. Не могу стопроцентно утверждать, что предана мне. Скорее, окладу, положению, но ни одного нарекания к ней за шесть лет, что у меня работает, нет. А значит, либо хорошо шифруется, либо действительно предана.

У Любови напрочь отсутствует бульдожья хватка. Поэтому руководителем она точно не является. Кто у нас в сухом остатке? Бухгалтера, сметчики? Завтра. Буквально завтра я проверю свои догадки.

Я принимаю душ и разваливаюсь на огромной кровати. В эту квартиру, равно как и к себе домой, я женщин никогда не водил. Есть у меня такой внутренний барьер. Это мое личное пространство. А в него я допускаю далеко не всех. Для встреч с противоположным полом существуют отели. Чисто, быстро, всем удобно. И главное – не надо оставаться на ночь с малознакомым человеком.

Глава 6

Утром ударяет легкий морозец, и все, что накануне плескалось под ногами, превращается в ледовое побоище. День жестянщика и травматолога! Держись крепче, конный и пеший!

Дашу удается растолкать только мармеладками, что остались с вечера. Она хнычет, явно не добрав сна, и никак не может открыть глаза. Я и сама еле поднимаю голову от подушки. До середины ночи обдумывала, как буду жить, как справлюсь с детьми и долгами. Но есть и плюсы. Мне предстоит собрать двоих в школу и сад, и эти двое – мои дети. Не нужно готовить плотный завтрак Андрею, мыть за ним посуду. Даше тост с сыром. Для Саши закидываю в тостер хлеб. Выливаю два яйца на скворчащую сковороду. Тем временем тосты поджариваются. Прокладываю их сыром и возвращаю в тостер. Из вчерашнего риса с курицей достаю кусок мяса и отправляю к яйцам. Пусть разогреется. Чайник к этому времени тоже вскипает. Заливаю мелкомолотый кофе, размешиваю. Остается плеснуть молока, и можно завтракать.

Я мечусь, доставая зимнюю одежду и обувь. В первую очередь – детям, и по остаточному принципу – себе. Постоянно оглядываюсь на часы. Ну почему именно утром так летит время?

– Саша! Просыпайся, мой родной. Мы с Дашей помчались в сад, завтрак на плите. Пиши мне. Или звони. Пообещай, пожалуйста?

Уговариваю и бужу сына. Ему в школу через три часа, но если сейчас не поднять – точно проспит.

– Напишу… Позвоню… – сквозь сон бормочет он.

– На улице похолодало. Я достала зимние вещи. Сам выбери, в чем пойдешь.

– Угу…

Что от меня зависело – я выполнила. Потом сделаю ему контрольный звонок из автобуса, а сейчас надо бежать.

Выхожу из подъезда и ищу глазами своего «Гришку». Хм, не вижу. Правда, чуть левее стоит машина, накрытая чехлом-тентом. Не припомню такой в нашем дворе.

– Даша, а давай заглянем под колпак? Не наш ли «Гришка» там прячется? – предлагаю я дочери, скорчив хитрую мордочку.

– Давай.

Ей хоть что угодно делать, лишь бы в сад не идти. Скучно ей там.

И да, заботливо укрытый от осадков, стоит мой верный друг и соратник. Вот это сервис. Не просто выгрузили во дворе, а еще и укрыли. Думать, когда дойдет очередь, вернее, когда я найду деньги на его ремонт, страшно. По современным ценам это даже не сто тысяч. А где их взять? А без ремонта машина сгниет, а для меня автомобиль это не роскошь, а средство передвижения и реальная экономия времени.

Я глубоко вздыхаю и за руку тащу упирающуюся дочь в сад.

– Вечером тебя заберет Саша. Я с работы забегу в магазин – и домой. Что приготовить на ужин?

Отвлекаю Дашку разговорами, чтобы скрасить ненавистную ей дорогу.

– Конфеток. И печеньев, – без промедления отвечает она.

– Правильно говорить – печенья. Но неправильно питаться одними сладостями. Может, голубцы ленивые сделать?

Дети плохо едят овощи, а в таком виде, да еще с чесночным соусом, клетчатка залетает на «ура». Да и возиться недолго. А в качестве сладкого бонуса приготовлю манник. Пока горячий, пропитаю его молоком с кофе, и получится прекрасная выпечка к чаю. Все дешевле, чем готовое покупать. К тому же я знаю состав продуктов, а в готовом – нет.

– Давай голубцы, – опускает голову моя горемыка, всем видом показывая, что кроме сладостей ее ничего не интересует.

– В выходные приготовлю шоколадную колбасу.

Про манник промолчу. Будет сюрприз. А вот колбасой обрадую.

– А когда выходные? – вспыхивает дочка.

– Сегодня четверг, завтра пятница, а уже послезавтра выходные!

– Долго… – она грустнеет на глазах.

– Да разве это долго? Сегодняшний день мы не считаем – он уже идет. Остался один день, и будет тебе колбаса. А ты в какой присыпке ее хочешь?

Воспитатели учат не предлагать детям готовых решений, а давать им возможность выбирать самим. Поэтому при каждом удобном и неудобном случае я пытаюсь развивать Дашу и Сашу.

– Пусть будет, – облизывается дочь, – в шоколаде.

– Как фондю или в крошке? – не унимаюсь я.

– Целиком. Облей ее шоколадом.

– Фондю. Договорились. Будет вам с Сашей шоколадная колбаса в шоколаде.

К моменту, как мы добираемся до садика, настроение дочери заметно улучшается. И я расстаюсь с ней с легким сердцем. Сама же оказываюсь наедине со своими невеселыми мыслями.

Надо еще маме как-то сообщить об уходе мужа. Она живет в другом районе, на машине до нее ехать минут сорок. Вот жила бы поближе – можно просить помочь ее с детьми. Хотя… себе дороже. Мама у меня своеобразная. Сколько себя помню, она всегда меня упрекает во всем: вот ты задержалась на прогулке, а я переживала. Или: вот ты раскатала подошву на зимних сапогах, сейчас будешь падать, не приведи господи, сломаешь что. Наверное, всех детей воспитывали подобным образом, но у меня на нее обида. Глубинная какая-то. Оттого лишний раз не прошу о помощи. Да вообще не прошу. И от нее стараюсь принимать поменьше помощи, чтобы не быть обязанной и не получать в довесок очередной упрек.

Ладно, ей можно сказать позднее, когда у самой в голове мысли придут в порядок. Думаю, неделя у меня есть. Пока буду отсылать ей сообщения, что у нас все по-прежнему: Даша ходит в сад, Саша приносит такие-то оценки из школы. Работа работается, дома порядок. И побольше фотографий детей.

Эти выходные мы дома, а на следующие можно к ней в гости наведаться. Там и расскажу все как есть. Поохает да перестанет. Наверное. Конечно, опять станет меня упрекать, что недосмотрела за мужем. Плохая жена, дома вечный беспорядок, вот он и ушел. Фу, от одних мыслей тошно стало.

Глава 7

В общественном транспорте я не ездила… лет десять, наверное. Автобус радует теплом, множеством валидаторов, проезд удобно оплатить картой. На этом радость заканчивается. Я отвыкла от того, что меня толкают, теснят. И вообще, все нарушают мое личное пространство. Что может быть хуже? Запахи! Дешевый парфюм. Зачем люди им поливаются? А другие, напротив, не стесняются своих естественных запахов и, похоже, уже неделю не были в душе. У одного пассажира зубы гнилые, и он дышит ртом. Другой явно вчера переборщил с алкоголем. И весь этот сумасшедший букет смешивается и бьет в нос. Я отвыкла! Бэ. Фу. На обратную дорогу надо не забыть взять с работы маску. Не спасет, конечно, но пусть от меня шарахаются, как от болеющей.

Еще мне жарко и душно. В автомобиле хорошо – приоткрыла окно на сантиметр, и в салоне и свежий воздух, и тепло. Чего не скажешь об автобусе. От остановки до остановки мы успеваем поглотить весь кислород, и лично я жду открытия дверей как манны небесной.

Одета-то я по-зимнему. Теплый длинный пуховик с капюшоном. А чтобы не смотреться тумбочкой на ножках – перетянулась поясом туго. И вот сейчас мне жарко. Влажное платье прилипает к спине. Как я буду выглядеть на работе?

Фигура у меня та еще. Брюки категорически отвергаю, чтобы не сверкать хорошими зубами. Без них таких форм не добьешься. Юбки… я не умею подбирать к ним блузки. Поэтому давно уже выбрала для себя единственный приемлемый вариант – платья. Не задумываюсь, что с чем совмещать. Можно накинуть шейный платок или прицепить брошь, тогда наряд заиграет новыми красками, и вроде как обновка. Опять же пояс: убрать или добавить – и вновь вид меняется.

Выхожу на нужной остановке во влажном платье и с раскрасневшимся лицом. На лбу ощущаю капельки пота. Благо остановка практически напротив проходной. Наша фирма, вернее три и еще несколько ИП, арендует второй этаж крыла административного корпуса химического завода. На подходе к проходной начинаю расстегивать пуховик, хочу продышаться.

Поднимаюсь к себе на этаж. Смотрю на часы. Восемь тридцать пять. Опоздала на пять минут, но Светлана Юрьевна, главный бухгалтер и мой непосредственный начальник, не упустит такого случая. Непременно заострит внимание на нарушении дисциплины.

Врываюсь в кабинет, вешаю одежду в шкаф и, стараясь не дышать и не топать, пробираюсь к своему месту у окна. Кабинет у нас на троих: я, Надюша и третье место пока свободно. Из него выход в крошечный кабинет Кати, она кассир, а уже из ее кабинета вход к Светлане Юрьевне.

– Любка, у нас ЧП! – не успеваю я присесть, как Надюша обрушивает на мою голову новость. – Ночью на производстве горело. Погибла одна женщина. Директора в панике. Ждем полицию, пожарных, МЧС…

Надюша округляет в ужасе глаза. Она бухгалтер по заработной плате, но я никак не пойму, зачем такой, как она, работать, да еще у нас. Отец дружит с нашими собственниками. Причем крепко так дружит – каждую субботу в бане. Муж неплохо зарабатывает. Надюшу привозит на работу супруг, а забирает отец. Ей двадцать пять, детей нет. Одета ярко и дорого, на работу надевает бриллианты, ну а куда их носить? Выгуливать-то надо. При этом следует отдать ей должное – Надюша лишена заносчивости и зазнайства. Да, из богатой семьи, но также с нами грызет печенье и гоняет чай из пакетиков. Немного наивная временами, но этим и хороша. Этакая девочка-девочка.

– Тюрьма кому-то будет, – я подливаю масло в огонь.

Сужу из опыта. Если на производстве случилось происшествие со смертельным исходом, это срок. А кто будет сидеть – вот здесь поле для маневров.

У нашего бизнеса два собственника – Иван Петрович и Филипп Данилович. Оба из лихих девяностых. Про Ивана Петровича девочки как-то шептались, что он торговал запрещенными препаратами в молодости. Попал в какой-то замес, еле живым выбрался и завязал с противозаконным бизнесом.

Филипп Данилович успел посидеть в местах не столь отдаленных. Правда, за что – не знаю. Возрастом оба шестьдесят плюс. Полгода назад отошли от дел и директором поставили сына Ивана Петровича – Макса. Таким образом он в один день из дворовой шпаны превратился в уважаемого человека. Помощников и заместителей Макс набрал из числа своих товарищей. Нет, они не играют складными ножичками при разговоре, не надевают спортивные костюмы. Но за такой короткий срок не успели привыкнуть к своему новому статусу. И вырывается у них то словечко из жаргона, а то мат. Но ругаются они в основном от «удивления».

Чую, сегодня они будут много «удивлены».

– Макс… Он же только начал работать.

Из своего убежища появляется чуть не плачущая Катя. Она живет в одном районе со всеми нашими. Рабочий такой микрорайон. Знает всех давно и по самые уши безнадежно влюблена в Макса. Тот живет с моделью. А наша Катюша разведенка с дочкой на руках и тяжелее меня килограммов на двадцать.

– Не обязательно выбор правосудия упадет на Макса, – пытаюсь успокоить ее. – Может, чайку? – поглядываю на кабинет Светланы Юрьевны.

Она уже вовсю болтает по телефону. Это ее обычное состояние в течение рабочего дня. Она пришла к нам пять месяцев назад.

После того как Макс стал директором, предыдущий главбух не смогла найти с ним общий язык, а попросту не сумела рассказать суть бухгалтерского учета и то, почему так важно уделять колоссальное внимание документам. Надеялась, что Иван Петрович и Филипп Данилович за нее заступятся. А они отдали полное управление Максу. Марина Викторовна решила пойти на принцип и подала заявление об уходе. Макс тут же подписал. На том и расстались.

Светла Юрьевна оказалась сообразительней. Она не просто объяснила Максу основы бухгалтерского учета на уровне борща, но и переложила всю свою ответственность на плечи аудиторов. Любой вопрос они с Максом решали с лицензированными профессионалами. И все в итоге остались довольны. Макс понял, что имеет дело с серьезными и грамотными людьми, а Светлана Юрьевна прикрылась аудиторами.

Глава 8

– Люба! Где деньги?! – орать Макс начинает еще в коридоре.

Упс. Со всеми потрясениями, что разом свалились на мою голову, я забыла скинуть директору остатки по банковским счетам на начало дня. Я работаю рядовым бухгалтером. Оформляю операции по расчетному счеты, выгружаю их из онлайн-банка в «1С». Но первым делом с самого утра я должна отправить Максу сальдо.

– Начальника… Не ругайси… Сейчас все будет, – я коверкаю язык и опускаю лицо. Спешу на свое рабочее место и включаю комп. – В лучшем виде, – добавляю слова из жаргона нашего начальства.

– Макс, тебе кофе налить или чай? – услужливо предлагает Катюша. А сама стряхивает невидимую пылинку с его плеча.

– Водки нет? – рявкает он в ответ. – Да ладно, пошутил я. Наливай чай. Кофе уже не лезет. Всю ночь заливал.

Максу двадцать восемь. Я не знакома с его мамой, но подозреваю, что его уважительное отношение к нам, женщинам, это ее заслуга. Он и ругать нас толком не умеет. Гаркнет, вот как сейчас, и тут же «сдает позиции». Запросто усаживается с нами за стол и болтает обо всем, словно мы его подружки.

Пока Надюша с Катериной расспрашивали его в подробностях о происшествии, я нахожу нужную информацию и скидываю ему суммы в мессенджере. А потом еще пишу на листочке и передаю светлейшему в руки.

Вот сейчас можно и чай попить. Девочки охают и ахают от рассказа Макса. Надюша обхватила ладонями лицо и качает головой из стороны в сторону. Впечатлительная она у нас.

– Макс, прости, не мое дело, но в офис пожарные тоже нагрянут? Просто хочу предупредить, они начнут с проверки. А у нас ни одного огнетушителя…

– Да твою же мать… – ругается Макс. И тут же хватает трубку телефона. – Федя, срочно! Узнай, что проверяют пожарники в офисе, и купи все нужное. Да, прямо сейчас. Да пофиг, я тоже всю ночь не спал. Чтобы через час был здесь со всем необходимым.

Макс отключается и поднимает красные от усталости глаза на меня.