Муравей, видевший свет

Константин Пуриков

Муравей, видевший свет

В сердце Великого Муравейника, что пульсировал, как гигантский, сверхорганизованный улей, жизнь была расписана по свиткам, а чувства – по сметам. Галереи кишели носильщиками, солдаты маршировали по графику, а воздух гудел от деловитого жужжания. И в самом центре этого механизма, в небольшой камере у вентиляционной шахты (по счастливой случайности дававшей луч солнца в полдень), жил муравей, которого все называли просто Капля.

Пока его сородичи воплощали в жизнь Великий План. Сейчас муравейнику требовались припасы и немного новых тоннелей. Капля совершал немыслимое преступление против продуктивности – он творил. Его инструментами были мякоть черники, растёртая в пыль глина и сок клена. В качестве палитры он использовал маленькие кусочки древесины, а для размешивания красок капельки россы. Его холстами – плоские камешки, кусочки бересты, даже отполированные крышечки жуков. Он рисовал краску мира, которую не видел никто из его трудолюбивых сородичей: алый пожар заката над травой; холодную росу на паутинке; героический профиль фуражира, несущего тлю в три раза больше себя; танец мошек в столбе солнечного света – его главный шедевр, названный «Летнее дыхание».

Но Капля лишь качал головой. От одной мысли о бесконечной, монотонной ленте «принёс-унес» у него сводило душу. Он не мог объяснить, что его долг – это поймать миг, когда солнце касается травинки так, что та становится изумрудным факелом.Он не был изгоем. У него были друзья: практичный Щеп, лихой Бродяга и задумчивая Пылинка из отряда «Ветки и Грузы». Они любили его творения и его самого, но их муравьиная, врождённая, практичность заставляла их поставить друга "на путь истинный". – Капля, ну брось ты эти мазки! – на протяжном выдохе от тяжести говорил ему Щеп. Он принес в обмен на рисунок сушёную тлю. – Выходи с нами! Всего три нормы за смену – и бригадир Постум отметит тебе полную лапку в рабочем табеле! На общем распределении, может быть, дадут двойную порцию пади! Будь как все!

– Опять за своё? – ворчал он, застукав Каплю за наброском «Утро на Грибной Поляне». – Мечтатель бесполезный! Красотой муравейник не накормишь и тоннель не пробуришь! Пора бы понять: твои картинки в планы не вписаны, а значит, их нам не надо! На что ты надеешься? На подачки? Так и будешь вечным голодранцем у общего котла!Бригадир Постум был ходячим воплощением Плана. Его хитин был твёрд, как сланец, а в голове вместо мыслей зрели сметы на следующие сезоны.