Ящеры подземелья: «Наследие двух кровей» Книга 3

Натали Бурма

Ящеры подземелья: "Наследие двух кровей" Книга 3

ПРОЛОГ

Ребёнок родился в час, когда тонкая граница между мирами истончилась до шепота.

Это случилось не в больнице под ярким светом, и не в пещере под синим свечением грибов. Это случилось в «Ковчеге», в комнате, ставшей за год убежищем и домом. Комнате, где на полке стояли рядом стеклянные шарики и каменные таблички с рунами, где в углу висел полицейский жакет рядом с плащом из кожи ската.

Ева кричала, сжимая руку Лианы. Старая Удавья, повидавшая века, теперь руководила процессом с холодной, бесконечной нежностью. Лео не было внутри. Он стоял за дверью, прислонившись лбом к холодному камню, и его всё тело было одним сплошным напряжённым слухом. Он слышал каждое прерывистое дыхание Евы, каждый ободряющий шёпот Лианы, стук своего сердца, готового разорвать грудную клетку.

Их путь к этому часу был долог и полон тихих побед. Год после усыпления Сердца Горы. Год осторожных шагов: совместных патрулей, первых обменов – медикаменты на целебные лишайники, книги на кристаллы памяти. Год, когда он научился целовать её, не боясь поранить чешуёй, а она – засыпать под мерный, убаюкивающий рокот в его груди. Год, когда призрак Кроноса, изредка появлявшийся вдали с дичью для общины, перестал быть угрозой и стал молчаливым напоминанием.

Их ребёнок был не просто плодом любви. Он был живым мостом. Самым хрупким и самым прочным из всех.

Когда раздался первый крик – не ящерный шип, не человеческий плач, а нечто чистое, новое, – Лео вломился внутрь.

Он увидел Еву, бледную, потную, сияющую. И в её руках – свёрток. Существо. Маленькое, сморщенное. Кожа… была розовой и гладкой, но по спинке и плечикам шёл мягкий, перламутровый узор, похожий на следы будущей чешуи. Когда ребёнок открыл глаза, чтобы снова заплакать, Лео увидел: один глаз был её, ярко-зелёный. Другой – его, с вертикальным золотым зрачком.

«Дочь, – прошептала Ева, устало улыбаясь. – Наша дочь».

Лео опустился на колени у ложа. Он боялся дотронуться. Боялся своим дыханием, своей иной сутью навредить этому чуду. Но девочка повернула головку к источнику нового тепла и знакомого ритма. И перестала плакать.

В этот миг из коридора донесся быстрый, тревожный скрежет когтей по камню. В дверях появился молодой геккон-разведчик, его глаза были полны паники.

«Старейшины! Лео! На поверхности… сигнал тревоги квартиры Кэссиди! На неё напали! И… – геккон перевел дух, – внизу, у Водяных Врат… нашли знак. Кровавый знак Раскола».

Раскол. Старая секта ящеров, считавших любую связь с людьми осквернением. Считавшихся маргиналами. О них не вспоминали годы.

Лео поднял голову, глядя на Еву, на ребёнка, на безмятежность, длившуюся всего мгновение. Его мир, только что обретший самую совершенную форму, снова треснул. Но теперь в нём было нечто, ради чего стоило сражаться не на жизнь, а на смерть. Не за перемирие. За будущее.

«Какой знак?» – глухо спросил он, поднимаясь.

«Перечёркнутый мост, – ответил геккон. – И надпись: «Чистота или смерть. Выбирайте»».

Тихое счастье кончилось. Началась последняя война. Война за их дочь.

ГЛАВА 1

Атака на квартиру Евы была точечной и профессиональной. Не погром, а обыск. Кто-то искал что-то конкретное: данные, архив, доказательства. Её служебный ноутбук исчез. Но хуже было другое: на стене в гостиной, прямо над фотографией её отца, был нарисован тот же символ – два расходящихся клинка, разрубающих арку. Раскол.

Но Раскол действовал внизу. Кто действовал наверху? Ева, стоя посреди перевёрнутой квартиры с новорождённой дочерью на руках, завернутой в её же полицейскую куртку, чувствовала ледяную ярость. Это было уже не покушение на тайну. Это было покушение на дом. На семью.

Она вызвала только одного человека – своего старого напарника Сергея, единственного, кто знал почти всю правду. Пока он организовывал безопасную явку, она осмотрела комнату. Профессионалы. Ни отпечатков, ни следов грубой силы. Значит, ресурсы. И зачем ноутбук? Там были шифрованные отчёты о «Пангее», карты… и личные файлы. Фотографии. Ультразвуковые снимки.

Внезапно её телефон, личный, зашифрованный, завибрировал. Неизвестный номер. Она ответила.

«Инспектор Кэссиди, – прозвучал вежливый, безжизненный голос. – Поздравляю с прибавлением. Надеюсь, мать и дитя здоровы».

Лёд пробежал по её спине. Она прижала дочь крепче.

«Кто вы? Чего хотите?»

«Мы – наследники. Наследники проекта «Пангеи». Наши предшественники допустили ошибку, увлёкшись грубой силой. Мы ценим… тонкость. И уникальный генетический материал. Особенно гибридный».

«Вы не получите её».

«О, мы не будем брать силой. Мы предложим сделку. Вы нам – полный доступ к биологии «субъектов» и, возможно, к образцу для неинвазивного изучения. Мы вам – гарантию, что все данные о вашей… нестандартной семье… навсегда исчезнут. И вы сможете жить своей маленькой сказкой. Подумайте. У вас есть 48 часов».

Связь прервалась. Ева опустилась на диван. Враг был двойной. Ящеры-фанатики снизу, готовые убить ребёнка как «осквернение крови». И люди-хищники сверху, видевшие в нём лишь «уникальный образец». А между этими жерновами – она, Лео и их дочь.

Внизу, в «Ковчеге», Совет бушевал. Весть о Расколе и угрозе ребёнку разделила старейшин. Одни требовали немедленно спрятать девочку в самых глубоких пещерах. Другие, более осторожные, видели в этом провокацию, цель которой – выманить их, заставить нарушить Договор и дать повод для войны.

«Они хотят, чтобы мы проявили слабость! Чтобы мы спрятали «полукровку»! – кричал старый Вараньий старейшина. – Это докажет, что мы сами стыдимся этого… этого существа!»

«Они хотят её мёртвой! – парировала Лиана. – Чтобы убить саму идею союза в зародыше! Ребёнок – символ. И символы всегда первые цели в войне».

Лео молчал. Он стоял у входа в их комнату, охраняя покой Евы и спящей дочери. Его молчание было страшнее криков. Оно было тяжёлым, как обвал, и острым, как отточенный коготь. Он смотрел на маленькое личико, на смесь своих и её черт, и в его ящерном сердце родилось нечто новое. Не просто инстинкт защиты. Всепоглощающая, готовая на абсолютно любую жертву, ярость отца.

Когда Ева спустилась, бледная, но собранная, и рассказала об ультиматуме «Наследников», тишина стала гробовой.

«Значит, мы в осаде со всех сторон, – подвела итог Лиана. – Сверху хотят украсть. Снизу – уничтожить».

«Нет, – тихо сказал Лео. Его голос прозвучал впервые за часы, и в нём была сталь. – Это не осада. Это охота. А мы – не добыча. Мы – те, кто знает каждую тропу в этом лесу. И сверху, и снизу».

Он посмотрел на Еву, и между ними прошёл целый разговор без слов. Страх, ярость, решимость.

«Что ты предлагаешь?» – спросила она.

«Контрнаступление. Мы не будем прятаться. Мы найдём их самих. «Наследников» – через их технологии. «Раскол» – через их фанатизм. Мы ударим первыми. И сделаем это так, чтобы ни у кого больше не возникло желания притронуться к нашей семье. Никогда».

В его глазах горел не холодный свет стратега. Горел огонь. Древний, первобытный, чистый. Огонь, с которым он родился ящером и который теперь посвящал защите своего гнезда.

«Но для этого, – добавил он, глядя на спящую дочь, – нам нужна будет помощь со стороны, которую мы никогда не просили».

Ева поняла. Она кивнула. Пришло время позвать того, кто сам стал призраком. Пришло время найти Кроноса.

ГЛАВА 2.

Найти Кроноса оказалось сложнее, чем спуститься к Сердцу Горы. Он стал частью легенд: одинокий страж глубин, появляющийся то тут, то там, чтобы завалить опасный проход или оставить тушу пещерного оленя у входа в поселение гекконов. Его не видели, лишь находили следы – глубокие царапины когтей на камне, будто метки территории.

Лео отправился на поиски один. Ева осталась в «Ковчеге» с дочерью, которую они пока назвали просто – Тихая. Имя было временным, как и всё в их жизни сейчас. Лиана организовала кольцо охраны из самых верных Удавьих и Гекконов. Доверие, выкованное в предыдущих битвах, теперь было их главным активом.

Лео шёл по следам не физическим, а энергетическим. Он искал не запах, а… пустоту. Место, где эхо Подземелья звучало глуше, где сам камень будто затаил дыхание. Он шёл туда, куда боялись заходить даже Глубинные Тени – в регионы, тронутые усыплённым Сердцем. Здесь воздух был неподвижным, а грибы не росли. Лишь холодный, мёртвый свет редких фосфоресцирующих кристаллов освещал путь.

Он нашёл его в зоне древнего обвала. Кронос сидел на груде камней, спиной к входу, и смотрел в чёрную стену, будто читая в ней невидимый текст. Он выглядел… меньше. Не физически – его плечи всё ещё были могучей глыбой, – но энергетически. Ярость, что всегда вилась вокруг него аурой, исчезла. Осталась только тяжёлая, каменная усталость.

– Пришёл просить помощи, геккон? – голос Кроноса был низким, без эмоций, но без прежней ненависти.

– Пришёл предложить искупление, – сказал Лео, останавливаясь в десяти шагах. Дистанция уважения. Дистанция безопасности.

Кронос медленно обернул голову. Его глаза, те самые жёлтые, что когда-то горели жаждой власти, теперь были тусклыми, как потухшие угли.

– Искупление? Его не существует. Ты или становишься тем, кем должен быть, или умираешь. Я не стал. Но и не умер. Я – ничто.

– «Раскол» снова поднял голову. Они хотят убить ребёнка. Мою дочь. Еву.

На лице Кроноса, покрытом шрамами и старой чешуёй, дрогнула лишь одна мышца у глаза.

– И ты думаешь, я стану защищать человеческое дитя?

– Я думаю, ты стал тем, кто защищает Подземелье, – твёрдо сказал Лео. – Ты заваливаешь опасные ходы. Ты приносишь пищу тем, кто не может охотиться. Ты стал… Хранителем. Не по приказу Совета. По своему выбору. Этот ребёнок – теперь часть Подземелья. Её кровь – наша кровь. Её будущее – наше будущее. «Раскол» хочет убить не человека. Они хотят убить само это будущее. Твоё искупление, Кронос, не в том, чтобы умереть в безвестности. Оно в том, чтобы защитить то, ради чего наш род должен жить.

Долгая тишина. Лео слышал лишь собственное сердцебиение и далёкий скрежет камня где-то в глубине.

– Что ты хочешь? – наконец проскрипел Кронос.

– Я хочу знать, где их логово. Ты ходил везде. Ты слышал шёпоты. «Раскол» не мог возникнуть из ниоткуда. У них должно быть убежище. Глухое, далёкое, где Старейшины не найдут.

Кронос снова повернулся к стене. Казалось, он снова уйдёт в свою немую медитацию. Но потом он поднял руку и ткнул толстым когтем в камень.

– Здесь. Западный сброс. Там есть пещера, куда не доходит эхо города. Они там. Я слышал их песни. Песни о «чистой крови» и «золотом веке изоляции». – Он посмотрел на Лео. – Это ловушка, геккон. Они ждут, что ты придёшь. В одиночку или с людьми. Чтобы стать мучениками и разжечь войну, которую они так жаждут.

– Значит, мы не дадим им этого, – сказал Лео. – Мы придём не так, как они ждут.

***

Пока Лео искал тень прошлого, Ева боролась с призраком настоящего. Через Сергея она вышла на «Наследников Пангеи». Это оказался не сборище фанатиков, а высокотехнологичный синдикат, действующий под крышей легального биотех-стартапа. Их офис сверкал стеклом и сталью в самом центре делового района.

Ева пришла туда не как следователь – у неё не было ордера, да и дело её дочери не было зарегистрировано нигде. Она пришла как мать. Один на один с директором, молодым, холодным человеком по имени Артем Валерьянович.