Свойство инверсии: обратный отсчет

Энни Линн

Свойство инверсии: обратный отсчет

Глава 1

Ал был совсем крохой, когда звездное небо, наблюдаемое им во дворе дома родителей в глухом поселении, заворожило его. Каждый свой день он посвящал лицезрению необъятного потока космических тел. Мальчик рос, продолжая восхищаться звездным небом, и по мере развития своего восприятия, усложнялись и подходы к восхищению. Будучи уже шестнадцатилетним юношей, Ал всерьез изучал физику и математику, мечтая получить стипендию на обучение в институте астрономии. Мысль о соприкосновении с великим переросла в научный интерес, не лишившись при этом детской наивности. Ал мечтал стать первооткрывателем далекой планеты, населенной жизнью.

– Уже поздно, дорогой, – седовласая женщина появилась в дверном проеме в тот момент, когда Ал заканчивал мотивационное письмо.

– Мама, я почти закончил, – среди вороха бумаг и стопок книг за столом сложно было разглядеть сгорбленного подростка в очках.

Ал был поздним ребенком в семье. Его родители уже всерьез задумывались об усыновлении, когда от врача Ари узнала о своей беременности. Ее счастью не было предела, она возложила большие надежды на еще неродившегося ребенка. Папа Ала, Нод, был на седьмом небе от счастья, и именно он настоял на переезде в сельскую местность: городская экология его удручала.

Прошел уже целый месяц с подачи документов в университет. Учителя в школе рекомендовали подаваться в разные учебные заведения, но Ал был категоричен в своем выборе. Ничто его не отвлекало, однако волна поступлений уже заканчивалась, отчего юноша стал беспокоиться, и поэтому Ал еще усерднее занимался. Он был готов подавать апелляцию, отстаивать свою мечту исследовать Вселенную.

– Над чем работал сегодня? – Нод ставил на стол тарелки, готовясь к ужину.

– Изучал материалы по защите хронологии, – Ал выглядел измотанным и вялым.

– Расскажешь? – Нод не понимал большую часть того, о чем ему говорил сын, но старался быть вовлеченным.

– Это про путешествия во времени, – он устало выдохнул. – Голова пухнет от объема информации, но мне кажется, что я все равно что-то упустил.

– А разве путешествия во времени возможны? – Ари поставила на стол блюдо, на котором были аккуратно выложены картофель и кукуруза.

– Теоретически, и да, и нет, – Ал нахмурил брови. – Можно разогнаться со скоростью света на орбите Земли, и тогда время для того, кто в кабине, и для тех, кто остался на планете будет идти по-разному. И это будет путешествие в будущее для человека из кабины. На Земле пройдут целые столетия, когда он приземлится обратно. Или Земля и вовсе перестанет существовать. Но в прошлое он не сможет вернуться никогда, будто сама Вселенная не предусматривает такое.

– Интересно, – Ари улыбнулась сыну. – А ты бы сам хотел?

– Еще как, – Ал обреченно выдохнул. – Но разогнаться до такой скорости невозможно, по крайней мере с современными технологиями.

– Ты именно этим хочешь заниматься в институте?

– Не знаю, меня больше привлекает поиск внеземных цивилизаций.

Время, в которое жил юный Ал, было тяжелым. Экологические катастрофы нахлынули Землю: в городах жизнь не только стала непомерно дорогой, но и опасной. Вся инфраструктура городов перенастроилась в режим выживания – в условиях ограниченных ресурсов, жители все чаще перебирались в сельскую местность, но столкнувшись со сложностями в доходах, как правило возвращались. Жить в деревне определенно было дешевле, но работы катастрофически не хватало на всех, а жить на самообеспечении многие отказывались.

Постоянные волновые миграции провоцировали нестабильность во всех сферах деятельности, начиная с заводов и заканчивая правительственными органами. Науку это тоже затронуло, в условиях того времени, все ее ресурсы были направлены на поддержание жизни людей, а освоение космоса, как и странно, отошло на дальний план. Исследования все еще проводились, все еще приходили новоиспеченные студенты с горящими глазами, но масштабы уже не были прежними. От того и поступить, еще и со стипендией, Алу стоило больших трудов и большой удачи. Но он справился с этим.

Всего себя он посвятил обучению, отрабатывая стипендию в небольшой лаборатории некогда великого института. Ал забывал про еду, сон, родителей – его одержимость внеземными цивилизациями достигла апогея именно в стенах лаборатории.

В один из дней Ал уснул прямо за рабочим столом, потребности молодого организма победили. Ему снились разговоры с учеными, которые остались лишь страницами в истории человечества. Он спорил с Эйнштейном, рассказывая ему про открытия XX века; рассуждал с Циолковским о месте человека на других планетах и даже видел, как Хокинг и Аристотель вместе изучают небо через современный телескоп. Ал улыбался во сне, но похлопывания по плечу прервали его сон как раз в тот момент, когда Альберт хотел сообщить ему что-то важное.

Это был его профессор Норд, один из немногих, кто сохранил веру в науку, и кем Ал безгранично восхищался, почти так же, как и звездным небом.

– Неприлично спать на рабочем месте, – Норд поправил очки и сложил руки на груди.

– Простите, совсем разморило, – Ал покраснел и робко продолжил. – Я уже и забыл, когда последний раз был общежитии.

– Не бережете себя, а я, между прочим, возлагаю на вас большие надежды, – Норд шаркающими шагами прошел к своему месту. – Как ваше исследование?

Ал прошел к подоконнику и налил себе в стакан мутной воды. Он отпил немного и вернулся к своему столу, поморщившись от ее металлического привкуса, который рассыпался песком на языке.

– Я думаю, что Вселенная все же будет сжиматься, – он стал искать на столе заметки. – Все мои расчеты предсказывают это.

– Интересно, – профессор взглянул на своего талантливого подопечного. – А как же парадокс тепловой смерти Вселенной? Ваши расчеты идут вразрез с наиболее признанной моделью, Ал. Если Вселенная будет расширяться вечно, достигая максимальной энтропии, о каком сжатии может идти речь?