Круговая порука в медицине: заговор молчания

Пётр Фарфудинов

Круговая порука в медицине: заговор молчания

Круговая порука в медицине: заговор молчания

В основе системы в сфере здравоохранения – негласный договор о взаимной защите. По статистике, лишь единицы дел о врачебных ошибках доходят до суда. Основные проявления этой системы:

Сокрытие ошибок: Больницы практически никогда самостоятельно не сообщают о возможной халатности или ошибках. Вся информация поступает только от пострадавших или их родственников.

Пристрастные экспертизы: Когда для расследования требуется заключение, его часто проводят коллеги из того же региона. Эксперты, сами будучи врачами, склонны соблюдать корпоративную этику и смягчать вину коллег. Экспертиза может проводиться неполно и необъективно.

Фальсификация документов: Первичные медицинские документы, на основании которых проводится оценка, иногда переписываются или «подгоняются» под нужную версию. Это создаёт ситуацию, когда следственным органам, не обладающим специальными медицинскими знаниями, крайне сложно установить истину.

Круговая порука в судебно-прокурорской системе: защита чести мундира

В правоохранительной системе принцип Один за всех и все за одного приобретает искажённую форму, направленную на взаимное покрытие.

Солидарность вместо надзора: После разделения следствия и прокуратуры надзорная функция ослабла. Прокуроры в подавляющем большинстве случаев солидаризируются со следователями, поддерживая их позицию в суде независимо от обстоятельств дела. Это делает систему самодостаточной и закрытой для внутренней критики.

Давление на жалобщиков: Граждане, пытающиеся добиться справедливости, сталкиваются не с расследованием, а с защитой сотрудников. Их заявления заминаются, а сами они могут подвергаться давлению и даже угрозам.

Сращивание с криминалом (крайняя форма): В некоторых регионах, особенно удалённых от центра, эта система может перерасти в криминальную «мафию», объединяющую судей, прокуроров, сотрудников МВД и налоговиков. Во главе может стоять авторитетный бывший прокурор. Такая группировка способна блокировать любые дела против своих членов, заниматься рейдерством и оказывать давление на бизнес. Разрубить такой узел невероятно сложно, так как он скреплён не только служебными, но иногда и родственными связями.

Почему систему так сложно сломать

Ведомственная солидарность: В основе лежит принцип личной преданности внутри ведомства, который часто важнее профессиональных качеств.

Эффект «чёрного ящика»: Все звенья цепочки – от полиции до суда – подчинены негласным правилам. Жалобы не выходят за её пределы.

Отсутствие независимых инстанций: Пациенты и граждане не могут опереться на объективный внутренний контроль ни в медицине, ни в правоохранительных органах.

Страх и безнаказанность: Те, кто внутри системы, боятся её покидать, а те, кто снаружи, – не верят в возможность её изменить. Это создаёт порочный круг безнаказанности.

В итоге провинциальный городок оказывается в ловушке собственных правил, где закон существует на бумаге, а реальная жизнь строится по законам круговой поруки. Вышестоящим органам противостоит не группа нарушителей, а цельная альтернативная система, укоренившаяся во всех ключевых институтах власти.

Если вам интересно глубже изучить, как именно в таких условиях расследуются дела о врачебных ошибках, я могу рассказать об этом подробнее.

Часть 1: Две стороны одной системы

В городе Н. власть, правоохранительная система и медицина функционируют как единый организм по своим собственным, негласным законам. Условно систему можно разделить на два взаимосвязанных контура.

Судебно-прокурорский контур («Щит»)

Это первый и главный рубеж обороны системы. Здесь действуют свои принципы:

Приоритет ведомственной солидарности: Главная цель – не установление истины по закону, а защита «чести мундира» и коллег от любых обвинений и проверок. Любой внутренний конфликт решается тихо, а внешняя угроза встречается единым фронтом.

Процедура как инструмент: Законные процессуальные действия (возбуждение/отказ в возбуждении дела, назначение экспертиз, ходатайства) используются не для расследования, а для его формального и законного с точки зрения бумаг закрытия. Следователь, прокурор и судья действуют скоординированно, создавая непробиваемую юридическую конструкцию.

Контроль над информацией: Все жалобы граждан, особенно касающиеся действий чиновников или медиков, остаются внутри системы. Они перенаправляются тем же самым лицам, на которых жалуются, для «проверки». Результат всегда предсказуем: Нарушений не установлено.

Медицинский контур . Источник проблем и мишеней

Это сфера, где чаще всего возникают инциденты, требующие защиты Щита.

Корпоративная лояльность превыше всего: Главная заповедь – «не выноси сор из избы». Врачи, медсёстры, заведующие отделениями покрывают ошибки коллег. Любой, кто говорит о проблемах, становится изгоем и подвергается давлению.

Фальсификация как норма: В случае серьёзного ЧП с пациентом первым делом не анализируют причины, а приводят в порядок медицинскую документацию. Записи в истории болезни могут быть изменены, чтобы оправдать действия врача или скрыть упущение.

Система взаимных услуг: Руководство больницы не только покрывает своих, но и обеспечивает приоритетное и эксклюзивное медицинское обслуживание для судей, прокуроров, их семей и других важных персон города. Это не взятка, это «внимательное отношение». Это создаёт личную зависимость и благодарность.

Часть 2: Как это работает на практике

Рассмотрим гипотетический случай, который в городе Н. считается рядовым.

Инцидент: В городской больнице после плановой операции умирает пациент. Родственники уверены в халатности.

Этап 1: Внутри больницы

Созывается внутренняя комиссия. В неё входят коллеги оперировавшего хирурга и руководители отделения.

Комиссия изучает уже исправленную историю болезни, где все назначения и показатели приведены к «норме».

Выносится заключение: «Лечение проводилось правильно, в соответствии со стандартами. Летальный исход обусловлен индивидуальными особенностями организма и основным тяжёлым заболеванием».

Родственникам устно выражают соболезнования, но вину медиков отрицают. Им предлагают забрать тело и не «компрометировать честь учреждения».

Этап 2: Включение «Щита»

Если родственники подают заявление в полицию:

Полиция принимает заявление и передаёт его для проверки следователю.

Следователь (который лечится у главврача этой же больницы, а его ребёнок ходит в сад с детьми того же хирурга) запрашивает материалы. Он получает от больницы то самое заключение внутренней комиссии.

Для формальности назначается судебно-медицинская экспертиза. Её проводит региональный эксперт, который десятилетиями сотрудничает с местным здравоохранением, читает лекции и является частью того же профессионального сообщества. Его вывод почти всегда совпадает с заключением внутренней комиссии.

На основании этого прокурор (который также является «бенефициаром» системы привилегированного медицинского обслуживания) легко санкционирует отказ в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления.

Если родственники пытаются обжаловать это решение в суде, судья (чей авторитет и безопасность также зиждется на стабильности всей системы) рассматривает дело чисто формально. Поскольку все документы оформлены «правильно», он оставляет решение силовых структур в силе.

Цепочка замыкается. Система продемонстрировала устойчивость.

Часть 3: Скрепляющий раствор системы

Почему это работает без сбоев десятилетиями?

Личная взаимозависимость: Связи носят не только служебный, но и бытовой, родственной, дружеский характер. Все «при деле» и все друг у друга в долгу.

Страх быть изгоем: Для рядового сотрудника (молодого следователя, врача) попытка пойти против системы означает карьерную смерть, травлю и возможность самому стать мишенью. Проще принять правила игры.

Иллюзия контроля сверху: Проверки из областного центра заранее анонсируются. К ним готовятся: «правильные» отчёты, «нужные» свидетели, «исправленные» журналы. Проверяющие встречаются с парадным фасадом. Глубоко копать им часто невыгодно – скандал ударит по показателям всего региона.

Выгода для «верхов»: Региональное руководство ценит город Н. за стабильность и отсутствие скандалов. Пока система работает тихо и не создаёт проблем, которые попадают в федеральные СМИ, нет мотива её раскачивать. Тишина считается показателем хорошей работы.

Часть 4: Можно ли что-то изменить?

Борьба с такой системой – титанический труд, почти невыполнимый для одиночки. Теоретические пути существуют, но они требуют колоссальных ресурсов и удачи:

Выход за пределы системы: Обращение не в местную, а в вышестоящую или соседнюю территориальную прокуратуру или СК, чтобы избежать мгновенного поглощения заявления местным контуром.

Привлечение внешней экспертизы: Настаивание на проведении экспертизы в другом федеральном округе или даже в Москве, где у местных медиков нет влияния.

Давление через СМИ и общественность: Публикация в независимых федеральных или оппозиционных изданиях, которые не контролируются местными властями. Вирусный скандал в соцсетях, может заставить центральные власти отреагировать, чтобы не допустить урона репутации.

Обращение к правозащитникам и адвокатам с федеральным именем: Тех, чей авторитет и связи могут хотя бы частично уравновесить местную систему.

Однако в большинстве случаев жители города Н., столкнувшись с этой махиной, испытывают глубокую беспомощность и разочарование в справедливости. Они понимают, что закон в их городе – это не абстрактный свод правил, а гибкий инструмент в руках замкнутой касты, которая давно сама решила, что для всех хорошо.

Тени Бесконечного города

Глава 1: Архив

Владислав Камов, молодой адвокат из столицы, вернулся в свой родной Восточно-Уральский край с твёрдым намерением. Его мать умерла пять лет назад после рядовой операции в Центральной городской больнице города Зареченска. Официальное заключение – «тромбоэмболия». Неофициальное – халатность анестезиолога, забывшего проверить историю болезни. Все местные инстанции, включая суд, отклонили его иски. Но теперь у него был козырь: в подвале старого дома он нашёл коробку с документами своего покойного отца, бывшего архивариуса прокуратуры.

Среди бумаг был дневник отца и копии служебных записок, которые не должны были увидеть свет. Они свидетельствовали не просто о единичных случаях, а о существовании «Соглашения» – неформального альянса между главврачом крупнейшей больницы Геннадием Вороным, председателем областного суда Еленой Ситниковой и прокурором области Игорем Маркеловым. Система, отлаженная ещё в 90-е, работала безупречно. В документах фигурировали дела, номера которых отсутствовали в официальных реестрах, списки «спонсоров» (местных бизнесменов, плативших за неприкосновенность) и даже тарифы на услуги: «ускорение рассмотрения дела» – столько-то, «заключение по медицинскому вопросу с нужным выводом» – столько-то.

Глава 2: Первый камень

Владислав решил начать с самого болезненного для системы кейса – истории Анны Кольцовой. Её десятилетний сын умер от менингита после того, как дежурный педиатр в приёмном покое диагносцировал «ОРВИ» и отправил домой. Внутренняя экспертиза, конечно, вины врача не нашла. Подавшая в суд Анна столкнулась с чудовищным. Сначала её уволили с работы бухгалтера (клиентом фирмы оказался племянник главврача Вороного). Затем её старшей дочери, отличнице, начали «сыпать» четверки, а потом и тройки, намекая, что проблемы будут до самого выпуска. В суде же её иск разбился о стену формальности. Судья, получив «медицинское заключение» о правильности первоначального диагноза, отказал в удовлетворении иска. Но главный удар ждал Анну после. Её начали вызывать на беседы в опеку, ссылаясь на «жалобы соседей» о её неадекватности и невозможности обеспечить ребёнку (дочери) должный уход. Это была тонкая, изощрённая пытка.

Владислав, изучив дело, подал апелляцию и параллельно отправил запросы в федеральные СМИ. Он ссылался на документы из архива, где фигурировал тот самый педиатр как «сотрудник, требующий административной поддержки в спорных ситуациях».

Глава 3: Ответ системы. Механизм унижения

Ответ пришёл не в виде угроз, а в виде холодного, методичного публичного унижения, призванного сломать не только юридически, но и морально.

Клеймо «психически нездорового»: Через неделю в лояльной областной газете «Верный путь» вышла статья «Жертвы интернета: как горькие утраты рождают манию преследования и сутяжничество». Без прямого упоминания фамилий, но с узнаваемыми деталями, статья живописала «несчастную женщину, неспособную пережить горе, ищущую виноватых» и «столичного адвоката, спекулирующего на её боли для собственного пиара». Статью тут же процитировали в местных пабликах, комментаторы требовали «защитить честных врачей».