ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ

Акка Соло

ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ

Глава 1

Акка Соло

«Во власти тебя»

Пролог

В темном, сыром помещении полно звуков. Я раньше думал, что ночью они спят, оказалось, что выходят на охоту.

По бетонному полу раздаются клацающие звуки когтей, они начинают двигаться и моё тело сковывает страх.

Я напрягаюсь и жду, когда они начнут издавать свои омерзительные звуки. Самые страшные звуки, которые я когда-либо слышал.

Смех раздается хаотично, от одного угла до другого. Начинает один и продолжает другой, третий подхватывает. Они ходят или перебегают из угла в угол, пригнув к земле морду. Я вижу огоньки глаз в темноте.

Этот смех и хищное дыхание наполняет меня ужасом, я забиваюсь в самый дальний угол и жду, когда это закончится.

Смех становится все громче и истеричнее. Они учуяли добычу и жаждут свежего мяса. Их движения становятся более нетерпеливые и я почти ощущаю их зловонное дыхание у себя на лице.

Я поджимаю под себя ноги и закрываю руками уши.

Тут кто-то дотрагивается до моих волос и проводит по ним. Я вздрагиваю и отмахиваюсь от этого прикосновения.

Сначала мне кажется, что они добрались до меня и сейчас схватят, но я ошибаюсь.

Это чья-то маленькая, теплая рука.

– Не бойся! Если сидеть тихо, то скоро они замолчат.

Я пытаюсь разглядеть в темноте кто это может быть и протягиваю через прутья руку.

У нее длинные волосы и мягкие щечки. Это девочка.

– Держи меня за руку, так спокойнее. – Шепчет она.

Я протягиваю и ищу ее руку в темноте, а когда нахожу отпускать уже не хочется.

Клацающие звуки и смех через какое-то время стихают и все погружается в тишину.

– Если они придут, можно я тебя снова возьму за руку? – тихо спрашиваю я у неё, боясь нарушить тишину.

– Всегда. – Отвечает она крепче зажав мою руку.

1. Возвращение.

Бразилия встречает меня палящим солнцем и тридцатиградусной жарой. После дождливого и мрачного Лондона, мне придется долго привыкать к этому климату.

В аэропорту Галеан с табличкой «GAVARES» меня встречает личный водитель дяди. Он забирает чемоданы с вещами, усаживает меня в прохладный салон люксового BMW с бронированными стеклами, и везет, в дом, который когда то, был мне родным с детства.

Мы проезжаем город, который почти не изменился за десять лет и выезжаем на серпантин.

Отсюда открывался чудесный вид на Рио-де-Жанейро, пляж и на статую Иисуса, которой так рад приобнять каждого.

Но рада ли я сама возвращению в Рио?

Рио манит своими пляжами, ночными клубами, ярким и раскрепощенным карнавалом, горячей самбой, но это все не для меня. Хотя я родилась и прожила в Бразилии семь лет, но последний десять, те, что я провела в Лондоне, сказались на моих предпочтениях и убеждениях.

Даже сейчас, сидя в машине и вжимаясь в сиденье, я ощущаю себя чужой в этой стране.

Но это моя родина, родина моих родителей, поэтому я очень надеюсь, что в скором времени привыкну к этой стране и не буду ощущать себя как из другой планеты.

Когда я жила и училась в Лондоне мы часто общались по видеосвязи с дядей Густаво, его женой Марисэллой и моими братьями Микаэлем и Эстебаном, которые те еще засранцы.

Забегая, наперед скажу, что наша фамилия, Гаварес, одна из самых влиятельных в Бразилии, конкуренцию нам составляет разве что семья Мартинес.

Дядя Густаво оплачивал мое обучение и проживание в Лондоне, после смерти моих родителей, поддерживал меня с финансовой стороны, благо это позволял бизнес моего отца, доставшийся мне по наследству после его смерти и которым временно управлял дядя, чему он был безмерно рад вот уже десять лет. Меня деньги особо не интересовали, поэтому я их особо не тратила, если только на книги и на свою приемную семью.

Моими приемными родителями были простые преподаватели университета Сьюзен и Дэвид Макконахи на пенсии. Пару лет назад, до того, как я у них поселилась, они потеряли дочь, видимо поэтому согласились приютить меня. Так думала я, другую версию дядя старался не озвучивать, для моей же безопасности, потому что авария родителей оставалась до сих пор не раскрытым делом.

Сколько бы там ни было это не влияло на их отношение ко мне. Я чувствовала себя любимой и желанной в их семье. Пережив шок и проплакав все слезы от потери родителей со временем, я начала ощущать Сьюзен как маму, а Дэвида отцом, настолько было много терпения и доброты ко мне с их стороны. Поэтому перед отъездом выписала им чек на миллион долларов со своего счета.

Тетя Марисэлла, самая добрая и заботливая тетя, звонила мне почти что через день, интересовалась моей жизнью, учебой, поддерживала тесный и порой очень даже надоедливый контакт с приемной семьей, в которой я проживала все это время. Всячески пыталась напутствовать и давать советы, как вести себя с друзьями, парнями и много чего еще. Она так хотела всю жизнь дочку, что я не была против ее заботы.

Мои братья, чемпионы капоэйры и смешенных единоборств, большие выдумщики и иногда просто задницы, Микаэль и Эстебан Гаварэс. Я всегда с улыбкой вспоминаю какие они мне присылали посылки в Лондон: это могли быть шоколадные конфеты с начинкой из красного перца или дуриан, запаха которого так долго потом преследовал меня. От их приколов я могла смеяться неделями.

А звонки!

Они же никогда не были серьезными! Вечно с шутками типа: «Эй, Айна, ты уже встретила лорда? Если да, то во сколько вы с ним пьете чай? Ровно в 17:00 или можно в 16:59 начинать?» или «Айна, а правда, что у вас так часто идут дожди, что зонт может прирасти к руке?».

Вот же дураки! И я их люблю!

Я еду к своей семье и от этого на сердце тепло, что может быть не так?

Но меня не отпускает чувство тревоги, что должно произойти что-то к чему я не готова.

Я все списываю на длительное отсутствие в Рио-де-Жанейро и на жару.

Машина катится уже по склону к Леблону. Где же еще могут жить Гаварес, владельцы заводов по производству сигар «GAVARE», совладельцы ночных клубов и торгового центра Barra.

Мой отец, Энрике Хулио Гаварес, был первый кто придумал и разработал неповторимый вкус сигар «GAVARE», развил бизнес из одного цеха до масштабов страны. На данный момент насчитывается уже три завода в Бразилии, один в Мексике и один в Германии. Производство работает как швейцарские часы принося мне и моей семье миллионы каждый месяц.

Такой огромный бизнес требовал тщательного подбора персонала, поэтому отец взял в долю моего дядю, своего родного брата Густаво Хулио Гавареса. Бизнес перешел в семейный и нас начали называть «сигарной мафией».

Когда у тебя куча денег, все тебя уважают. Так было и с отцом. Его боялись и не вставали на его пути, но это не мешало людям прислушиваться к нему и просить о помощи. Отец перечислял кучу денег на пожертвования школам, приютам, детским домам и церквям. За это его любили.

Со временем мы стали монополистами в своем деле.

У любого бизнеса есть конкуренты, нашим были и остаются семья Мартинэс, с их алкогольной продукцией и в частности, с сангрией «Моя девочка. Мартина». Со слов отца сангрия была божественным напитком, попробовав ее ничего другого больше не хотелось, впрочем, как и наших сигар. Так мы и конкурируем два восхитительных вкуса сангрия и сигары. Тут точно должен быть какой-то фокус, который помогал нам так долго держать марку на рынке.

Нужно будет уточнить у дяди.

Потом случилась авария, машина родителей слетела с серпантина. В свои семь лет я не особо помню, что случилось, но эту потерю переживала вся Бразилия.

Бизнес на время перешел моему дяде, пока мне не исполнится восемнадцать. Теперь, мне предстояло встать во главе дела моего отца, чего мне не особо и хотелось.

Мы подъезжаем к дому, раздвигаются ворота, и машина катится по территории проложенной плиткой. Кругом растут пальмы и диффенбахии, газон аккуратно пострижен и блестит влагой. Трехэтажный дом поражает своей роскошью и величием. Слева от дома видны гостевые домики и беседки, усеянные цветами. Просто какой-то оазис!

Не успевает водитель остановиться и открыть мне дверь машины как из дома вылетают двое: Микаэль и Эстебан. Резко открывают дверь и выдернув меня из салона, сразу попадаю в объятия сначала к одному брату потом к другому.

Мои ноги висят над землей, а в легких не хватает воздуха. Когда же меня отпускают и оглядывают с ног до головы я прихожу в себя.

– Эй, сестренка, как же ты вымахала! – удивленно продолжает рассматривать меня Эстебан. – А по видеосвязи казалась совсем крошкой, лет на десять.

– Мне скоро восемнадцать, если ты помнишь. – Поправляю я платье.

-Ты приехала одна? – Микаэль демонстративно заглядывает в салон машины.

Кажется, водитель, который выгружал мои чемоданы, на секунду задумался не забыл ли он кого в аэропорту.

– Одна, без своего лорда? – продолжил Микаэль.

Тут Эстебан поддержал его шутку, оба сделали из лиц грустные смайлики и разразились смехом. Я недовольно закатываю глаза и улыбаюсь:

– Ага, очень смешно!

Из дома выходят тетя с дядей. После долгих объятий и расспросов как я долетела мы заходим в дом.

Чуть не сойдя с ума от его великолепия и количества комнат братья меня ведут на внутренний дворик с бассейном, плетеными креслами под белым шатром и пальмами, которые образуют небольшой оазис, скрытый от посторонних глаз.

В Лондоне я мечтала о домике с бассейном. Теперь он у меня есть, но я не могу плавать.

Пока я жила в Лондоне мне это казалось нормальным, но сейчас находясь в Бразилии, в стране с его многочисленными пляжами и самым красивым морем в мире, мне становится не уютно от мысли что я могу бояться воды, потому что не могу плавать.

– Ты ведь умеешь плавать Айна? – Читает мои мысли Микаэль.

Я отрицательно качаю головой, и братья переглядываются.

– Мы тебя научим. – Тут же выдает Эстебан. – Никто лучше меня не плавает в Рио. К тому же два года назад я заключил пари переплыть на спор лагуну. – Последнее он шепчет мне на ухо, приобняв за плечи, чтобы его не слышали родители.

– Переплыл? – В ужасе спрашиваю я, зная размеры лагуны.

– Не пришлось. Вторая сторона отказалась плыть в последний момент.

– И какой был предмет спора? – Уточняю я ради интереса, но знаю наперед что это не какой-то там пустяк, Эстебан с детства делает все на спор и вопреки всему, а цену он берет за это высокую.

– Тебе лучше об этом не знать сестренка.

Мы разворачиваемся в сторону дома, возле которого нас ждут дядя с тетей и меня знакомят с прислугой.

– Айна, это Алисинья, наш повар и самый надежный человек, которая ведет наше хозяйство уже много лет, хранит все наши тайны и знает нас лучше, чем мы сами себя.

– С возвращением, девочка наша!

Меня обнимает Алисинья и я ощущаю, как от ее теплых и мягких объятий веет материнской нежностью и свежей выпечкой с корицей.

– Спасибо. – Только и могу выдавить из себя , ощущая, как мне не хватает рядом мамы.

Алисинья вытирает уголки своих глаз и слегка сжав мои ладони, отпускает их.

– Если что-то тебе понадобиться, девочка моя, обращайся в любое время.

– Хорошо. – Киваю я.

Мы заходим в дом и меня наконец-то ведут в мою комнату, которая находится на втором этаже.

Если за час можно сойти с ума во второй раз от красоты, то со мной сейчас это случится.

– Она огромная, – окидываю ее взглядом. –Это все мое? Я кручусь на месте все разглядывая.

Гостиная в кремовых оттенках, слава Богу ничего розового, под ногами мягкий ковер, в котором сразу утопают мои ноги, на окнах в пол колыхаются занавески, и тут так много воздуха и света, что меня переполняет восторгом, после моей маленькой комнаты в дождливом Лондоне.

Гостиная с лева переходит в спальню с большой кроватью и ванной комнатой, в которой есть все необходимое в аккуратно расставленных пузыречках и скляночках.

С лева от гостиной уютная библиотека с полками на всю стену, письменным столом и мягкими креслами.

– Заметь, полочки пустые, – взмахнул рукой Эстебан в сторону полок. – сможешь заполнить их своими сопливыми любовными романами.

– Ты не сносен, -ухмыляюсь я.– и я не читаю любовные романы, терпеть их не могу.

Напротив, стола расположились два мягких кресла для моих вечерних посиделок с книжкой.

Микаэль кладет мне на плечи свои руки и силой подталкивает к окну.

– Еще успеешь насладиться своими книгами, посмотри лучше сюда.

Мы выходим на балкон, на который ведут окна со всех комнат моих апартаментов. На нем устроен для меня уютный уголок из плетеной мебели и гамака.

– Все для тебя, сестренка. – Шепчет он мне на ухо.

Вид открывается потрясающий, все кажется, как на ладони. Я вижу верхушки деревьев, особняков и кусочек моря.

К нам подходят дядя с тетей.

– Дорогая, – Марисэлла берет мои ладони в свои. – мы очень рады что ты теперь с нами. Мы сделаем все чтобы тебе жилось здесь как при родителях. – Она обнимает меня со слезами на глазах.

– Ну все, будет. – Дядя обнимает нас обеих, не давая мне и жене расплакаться.

– Кстати, – встревает Эстебан. – наши с Микаэлем комнаты находятся справа и слева от твоей, поэтому ты под надежной охраной.

– Я надеюсь стены есть между комнатами? Иначе я не выдержу двадцать четыре часа ваших шуточек.

Мы вместе смеемся и направляемся в гостиную на первом этаже. Семейное застолье никто не отменял.

Вечером к нам зашла Жура, Журинья Феррейра, дочь соседа и по совместительству владельца автомоек в Рио-де-Жанейро.

Жура шумно врывается в комнату и начинает меня обнимать.

В детстве мы с ней проводили много времени вместе. Она была безмерно рада моему возвращению, уточнив что теперь будет с кем ходить в школу.

Журинья не изменилась, такая же добродушная и открытая, с круглыми чертами лица и веснушками, светло-рыжими волосами и тем же млеющим взглядом при виде Микаэля.

Кажется, она была влюблена в него с первого класса.

Немного пообщавшись и введя меня в курс дела по школьной программе, мы попрощались и обменялись телефонами.

Ночью, засыпая на своей огромной кровати и не веря, что я вернулась в Рио, я все еще не могу избавиться от чувства тревоги.

Дом дяди надежно охраняется вооруженными охранниками, по периметру выставлены камеры и у ворот живут два добермана, которые патрулируют территорию вокруг дома, но у меня складывается впечатление что за мной началась слежка чьих-то цепких изучающих глаз.

Глава 2

2. То, к чему я не была готова.

Раньше, мне ни разу не снились к