Чай и шампанское

Сергей Стариди

Чай и шампанское

Глава 1

Квартира Елены была не просто квартирой. Это была крепость. Крепость порядка, контроля и безупречного вкуса. Воздух здесь пах не едой или бытовыми запахами, а дорогим польским воском для мебели и едва уловимой ноткой ее парфюма – свежей, зеленой, как весенний сад после дождя. Никаких безделушек, никаких случайных предметов. Каждый предмет на своем месте, каждая поверхность отполирована до зеркального блеска. Минимализм, который кричал о достатке и дисциплине.

Именно в этой безупречной обстановке, в кресле из итальянской кожи, сидела Елена и не работала. Планшет лежал у нее на коленях, но экран светился не рабочими отчетами, а страницей в социальной сети ее сына, Андрея. Она смотрела на фотографию, сделанную на какой-то студенческой вечеринке. Снимок был любительский, размытый, но для Елены он был важнее любого документа. На нем Андрей, ее Андрей, ее единственный сын и смысл жизни, обнимал какую-то девчонку. Они смеялись, глядя в камеру, и их счастье было таким непосредственным, таким ярким, что у Елены на мгновение сжалось сердце. Не от радости. От страха.

Елена увеличила фото, изучая девушку. Маша. Вот уже месяц это имя не сходит с уст Андрея. Елена провела собственное, неофициальное расследование. Она нашла ее страницу, просмотрела все фотографии, прочитала посты. И теперь, пристально всматриваясь в лицо девушки, она подводила итоги.

«Фамилия хорошая, – думала Елена, ее пальцы скользили по прохладному стеклу планшета. – Корневская. Солидная. Не из каких-нибудь приезжих или вообще – нерусских. Судя по всему, интеллигентная семья». Она перевела взгляд на Машину улыбку. Открытая, без тени хитрости. «Красивая. Безупречная кожа, правильные черты. Не накрашенная, как попугай. Не та, что будет его мотать, тратить деньги на сумки и клубы. Умная, раз учится с ним на одном факультете, да и по глазам видно – серьезная. Идеальная невестка».

Она отложила планшет на стеклянный столик и откинулась на спинку кресла. Квартира была залита мягким вечерним светом, но внутри Елены сгущались тени. Одиночество. Оно было ее постоянным спутником, но в последнее время стало почти осязаемым. Ей было сорок. Двадцать лет она посвятила тому, чтобы вырастить Андрея. Она отложила личную жизнь, карьеру, романы – все, что могло отвлечь от главного проекта. Проекта под названием «Сын». И вот проект подходил к финалу. Через год Андрей закончит университет. Он найдет работу. Он создаст свою семью. И она… она останется одна в этой идеальной, пустой и гулкой квартире.

Эта мысль была для нее невыносима. Она представляла себе воскресное утро: она одна, пьет кофе в тишине. Никто не попросит подать чистую рубашку, никто не расскажет, как опоздал на лекцию. Тишина. Пустота. Ее главная цель теперь – не просто видеть его счастливым. Ее главная цель – увидеть его женатым и счастливым по ее сценарию. С той самой Машей Корневской. Это была не просто любовь. Это был проект, последний и самый важный. И у этого проекта были четкие KPI и дедлайны.

В замочной скважине заскрежетал ключ. Дверь открылась, и в квартиру ввалился Андрей. Он бросил тяжелый рюкзак на пол, отчего идеально чистый паркет слегка прогнулся, и сунул ноги в тапки, не вымыв с улицы руки. Для Елены это было как звук скрежета ногтей по стеклу.

– Привет, – бросил он, направляясь к холодильнику.

– Привет, – ответила Елена ее голосом, в котором не было ни теплоты, ни холода, только деловая нотка. – Как прошел день?

– Нормально. Пары были.

Она подождала, пока он выпьет пол-литра сока прямо из пакета, и начала свой допрос, который для нее был сбором важной информации.

– Ты сегодня видел Машу?

Андрей замер с пакетом у рта. – Мам, мы же вместе на семинаре были.

– И ты не позвонил ей вечером? Ты же обещал.

Андрей поставил пакет на стол с заметным раздражением. – Мам, мы не дети. Я сам решаю, с кем встречаться и когда звонить. У нас своя жизнь.

Елена медленно встала и подошла к нему. Она была невысокой, но в этот момент казалась выше его. – Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, Андрей. И чтобы ты ценил то, что у тебя есть. Такие девушки, как Маша, каждый день не встречаются.

– Да что ты знаешь о таких девушках? – взорвался он. – Ты ее видела один раз! Ты уже составила на нее характеристику и решила, что я должен на ней жениться!

Его слова попали в цель. Но она не показала вида. Она лишь сжала губы. Их диалог – это была классическая, заезженная пластинка, битва поколений, которая велась в этой квартире последние несколько лет. Ее желание контролировать, направлять, «улучшать» – и его отчаянное, пьянящее желание свободы, даже если эта свобода была всего лишь возможностью не позвонить девушке вечером.

– Я хочу, чтобы ты был серьезен, – сказала она, понизив голос до шепота. – А ты ведешь себя как ребенок.

– А ты ведешь себя как мой личный менеджер! – отрезал он. – Мам, давай договоримся. Это моя жизнь. Я сам разберусь.

Он развернулся и хотел уйти в свою комнату, но остановился. Он видел ее лицо – напряженное, с тонкими морщинками у глаз. И ему стало ее немного жаль. Но не настолько, чтобы сдаться.

Она смотрела ему в спину и видела его упрямство. Она понимала, что прямое давление дает обратный эффект. Он бунтует. Значит, нужно менять тактику. Нужно сделать вид, что ты отступаешь. Нужно дать ему почувствовать себя взрослым и самостоятельным, чтобы потом вести его за ручку в нужном ей направлении.

Она сделала глубокий вдох, и ее лицо размягчилось. – Хорошо, Андрей, – сказала она тихо, и в ее голосе появились примирительные нотки. – Ты прав. Я, наверное, слишком сильно вмешиваюсь. Прости меня.

Андрей удивленно обернулся. Такого он от нее не ожидал.

– Давай сделаем все по-взрослому, – продолжила она, подходя ближе и кладя руку ему на плечо. – Если вы с Машей настроены серьезно, то пора познакомиться семьями. Я познакомлюсь с ее родителями. Устроим официальный ужин. Вот в субботу, например. Мы закажем еду, я куплю хорошее вино. Мы спокойно посидим, поговорим. Как взрослые люди.

Андрей опешил. Ужин? Знакомство с родителями? Это было так… серьезно. Так скучно и неловко. Он был уверен, что Маша на такое никогда не пойдет. Да и ее родители наверняка занятые люди. Хотя, это был идеальный способ для него отделаться от матери. Согласиться, зная, что все развалится на следующем этапе.

– Ладно, – сказал он, пожав плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличным. – Договорились. Только я сам с ней поговорю.

– Конечно, дорогой, – улыбнулась Елена. – Конечно, сам.

Андрей ушел в свою комнату, чувствуя себя победителем. Он думал, что ловко перехитрил маму, что он поставил ее на место. Он не знал, что только что подписал себе приговор.

Елена осталась одна в гостиной. Она снова села в свое кресло и взяла планшет. Женщина снова посмотрела на фотографию смеющихся Андрея и Маши. Но теперь она смотрела на нее не как на потенциальную угрозу своему одиночеству, а как на первый, самый важный этап реализованного проекта. Она уже знала, что будет делать дальше. Она знала, что скажет Маше по телефону, когда позвонит ей завтра от имени «встревоженной матери». Она знала, какое вино купить для ее отца и какой десерт заказать для ее мамы.

Материнский план был запущен. И он, как и все проекты Елены, должен был увенчаться успехом.

Глава 2

Субботний день для Елены начался не с кофе, а с операции под кодовым названием «Идеальный ужин». Это была не просто готовка еды. Это была стратегическая подготовка к важному переговорному процессу. Список покупок был выверен до грамма: вяленая ветчина с испанской фермы, несколько видов дорогого сыра с умопомрачительными названиями, оливки, фаршированные миндалем, и, конечно, свежеиспеченный фокачча. Это была еда, которая говорила: «Я человек со вкусом, я обеспечен, я из надежной семьи».

Но главным в ее списке было то, чего не было ни в одном элитном супермаркете. После обработки сыра и раскладки ветчины на тарелке в идеальной спирали, Елена надела свое лучшее пальто и поехала на окраину города, в район, где витрины магазинов были затянуты пылью, а на фасадах висели еще старые советские вывески. Ее целью была маленькая, незаметная лавочка с покосившейся вывеской «Травы и снадобья». Внутри пахло сыростью, сушеными цветами и чем-то еще, сладковатым и немного тревожным, как мед в лесу, где водятся змеи.

За прилавком сидела «баба Маня» – старуха со впалыми щеками и невероятно живыми, черными глазами, которые, казалось, видели не тебя, а все твои грехи и желания. Елена не была суеверной, но верила в системный подход. И если есть инструмент, который может повлиять на результат, его нужно использовать.