Знакомьтесь! Ваша дочь, босс

– Кондрат, милый, нет, – не выдерживаю я, но уже поздно.

Из отверстия соски под давлением вырывается белоснежный фонтан. Прямо ему на грудь. На идеальный темно-синий костюм от известного кутюрье. Молочная пенка радостно растекается по дорогой ткани, впитываясь в неё с утробными звуками удовольствия.

Он замирает с бутылочкой в руке. С немым ужасом смотрит то на дочь, то на пятно. Лицо бизнесмена – комедийный шедевр. В нем смешались шок, неверие и чистейшая ярость. Агния вдруг издаёт звук – нечто среднее между агуканьем и смешком. Я готова поклясться, она смеётся над папой.

– Поздравляю, – говорю я, стараясь сохранять серьёзность. – Ты только что прошёл обряд посвящения. Теперь ты настоящий родитель, – невольно кидаю взгляд на расползающееся молочное озеро, – со всеми вытекающими. В прямом смысле.

Кондрат медленно, очень медленно, ставит бутылочку на стол. Длинные пальцы сжимаются в кулаки. Он смотрит на пятно, словно ожидая, что оно исчезнет под гневным взглядом. Ага, счас! Оно сияет белым цветом.

В этот самый момент, словно по заказу злого режиссёра, раздаётся звонок его телефона. Звонок партнёра, от которого зависит очень многое.

– Алло! Иван Петрович? – говорит он, пытаясь вложить в голос привычную уверенность. Но получается хриплый надрыв.

Я, с Агнией на руках, подхожу ближе. Она, заряженная энергией хаоса, начинает весело гулить, тянет ручки к смартфону.

– Да-да, я вас слушаю, – продолжает Кондрат, отчаянно пытаясь не смотреть на молочную метку. – По поводу тендера… мы, конечно, готовы предложить…

– Не тряси бутылочку, – говорю я ему тихим, заботливым шёпотом, который идеально доносится до микрофона. – А то срыгнёт потом. Фонтаном.

Кондрат закатывает глаза к потолку, словно надеется найти там спасение. Иван Петрович на том конце провода замолкает.

– Кондрат Евгеньевич, у вас… всё в порядке? – раздаётся в трубке озадаченный голос.

– Да-да, абсолютно! – почти выкрикивает Кондрат. – Это просто… телевизор работает. Кулинарное шоу.

– Агу-гу-га! – весело вставляет Агния, решив поучаствовать в разговоре.

– Детское, – моментально находится Кондрат, и на его лбу проступает испарина. – Детское кулинарное шоу. Очень популярное. «Кашка для крошки».

Я не могу сдержать тихий смешок. Кондрат бросает на меня взгляд полный смертоубийства.

– Так вот, по поводу спецификации, – он пытается вернуться к деловому тону, но голос срывается, когда он невольно проводит рукой по пиджаку, попадая пальцами в липкую влагу. – Мы предусмотрели…

– Температуру проверь, – снова шепчу я, подсовывая ему под нос термометр для детской кухни в виде жирафа. – А то малышка обожжёт ротик. Будешь потом на руках её носить всю ночь.

Кондрат делает движение, словно хочет швырнуть смартфон об стену. Но он же профессионал. Он дышит глубже.

– Иван Петрович, я вам перезвоню через пять минут, – выдавливает он из себя. – Возникла небольшая… техническая неполадка.

– С молоком? – доносится из трубки озадаченный вопрос.

– Именно, – хрипит Кондрат и с силой нажимает на кнопку сброса.

Наступает угрожающая тишина. Кондрат замирает посреди кухни, в испорченном дорогом костюме, с лицом, побагровевшим от бессильной ярости. В воздухе пахнет детской смесью и крахом репутации хозяина дома.

Я подхожу, беру со стола злополучную бутылочку. Аккуратно капаю себе на запястье.

– Нормальная температура, – констатирую с жизнеутверждающими нотками в голосе. – Молодец. С заданием справился. Почти.

Он молча срывает пиджак и швыряет на пол. Кажется, босс никогда в жизни не был настолько унижен.

– Убирайся, – говорит он тихо, но с такой силой, что стены вздрагивают.

Хочет избавиться от меня на самом интересном месте? Зря старается! Месть за разбитое сердце в самом начале.

– Куда? – удивлённо вскидываю брови. – Мы с Агнией в заключении. Помнишь? Ты приказал охране никуда нас не выпускать. Так что придётся тебе терпеть. И учиться… – Я осторожно перешагиваю через предмет его гардероба. – Следующее задание – постирать этот пиджак. Вручную. Чтобы не сел. Он слишком дорогой.

Знаю, что охранник унесёт дорогущую шмотку в чистку. Но это не важно.

Я поворачиваюсь и ухожу. Уношу с собой довольную дочь, которая наконец-то получила бутылочку. Оставляю за спиной поверженного титана. Воздух мести пахнет молоком и победой. Не его победой. А нашей.

Глава 4

Василиса

Тишина в нашем роскошном зоопарке длится ровно до обеда. Кондрат меняет испорченный пиджак на новый, чуть менее идеальный. Он запирается в кабинете, пытаясь восстановить перед Иваном Петровичем подорванный молочным фонтаном авторитет. Я наслаждаюсь затишьем, разглядывая абстракцию на стене, и пытаюсь понять, не напоминает ли она срыгнутую Агнией манную кашу.

И тут тишину разрывает трезвон домофона. Не мягкий, вежливый звонок, что извещает о доставке суши. А настойчивый, требовательный, полный уверенности, что его ждут. Выскакиваю в коридор, предчувствуя, что визит незнакомца сыграет мне на руку. Главное вовремя подслушать и подсмотреть.

Кондрат в кабинете коротко говорит с охраной. Судя по грохоту упавшей в кабинете трубки, он явно не ожидал внезапного гостя. Едва успеваю скрыться в первой попавшейся комнате.

Через секунду побледневший хозяин дома появляется в дверях гостиной.

– Это Шрёдер, – прошипел он, словно произнося имя демона из преисподней. – Герман Шрёдер… Инвестор. Он никогда не приезжает без предупреждения!

Пожимаю плечами. Для меня, чем больше свидетелей присутствия нас с Агнией в жизни босса, тем лучше.

– Может, возникла срочная необходимость? – предполагаю я, не отрываясь от созерцания картины с его испугом. – Узнал о твоём внебрачном ребёнке, например. Или произошёл внезапный прорыв в мировой экономике. А ты сидишь взаперти с двумя арестантками и не в курсе?

– Спрячься на втором этаже! – командует он, совершенно не слушая моих возражений.

Тяжёлые шаги в коридоре подсказывают, что с игрой в партизаны мы чуть припоздали. Взгляд Кондрата мечется по комнате, выискивая укрытие для меня и Агнии.