#Ненависть Любовь

А еще как-то я встретил ее вместе со Стоцким, который к этому времени учился в каком-то ПТУ. Сначала мне показалось, что они встречаются – сам не пойму, почему так вышло. И я снова готов был ударить его. Но сдержался.

Наверное, это была ревность.

Я не хотел делиться ею ни с кем.

Сам же при этом не хотел быть один.

Эгоизм? Да. Но в том возрасте я не сильно задумывался об этом.

Дашка взрослела. Я наблюдал за ней со стороны и видел, как она хорошеет и становится женственной. Сергеева всегда была хорошенькой, но в десятом классе и вовсе расцвела – так говорила мать. Говорила и двусмысленно на меня смотрела, а я делал вид, что ничего не понимаю.

И да, в одиннадцатом классе я дождался момента, когда она стала интересоваться парнями! Не то чтобы я этого ждал с нетерпением – просто думал, когда же это все-таки произойдет? Или она всю жизнь будет играть в куклы и читать комиксы? А когда понял, что ей нравится мой друг, обозлился. Первой реакцией было поговорить с Серым и объяснить ему, что Дашка – не для него. Однако я не всегда был твердолобым болваном. И в какой-то момент понял, что это будет мерзко и по отношению к другу, и по отношению к Сергеевой. Потому я отступил в тень. Просто наблюдал за обоими, сцепив зубы.

Они общались. Ездили вместе на какие-то курсы, переписывались, иногда разговаривали по телефону. Потом он пригласил ее на свидание. Она согласилась. Я познавал новые грани ревности.

А потом узнал от парней, что Серый поспорил на Дашку – сможет ли он за месяц уложить ее в постель или нет. Причем узнал я об этом буквально за несколько часов до их встречи. Кто-то решит, что я агрессивная тестостероновая горилла, которая все решает с помощью кулаков, но тогда у меня просто сорвало крышу. Я нашел его и ударил. Он ответил. Началась драка, которая довольно быстро закончилась – я оказался сильнее. Да и парни были на моей стороне. Они всегда были на моей стороне.

– Увижу рядом с ней – и тебе будет плохо, очень, – сказал я тогда, одной рукой держа соперника за горло, а другой прижимая к стене дома.

– И что я должен сделать? – прохрипел Серый в ответ, и мне пришлось ослабить хватку. – Извиниться перед ней, что поспорил, разведу ее на секс или нет? Ок, Дан, я сделаю! Все сделаю! Отпусти!

– Не сделаешь, – ответил я сквозь зубы, зная, как будет унижена Дашка. Да и какой девчонке будет приятно знать, что она была просто предметом спора. – Если она узнает, что ты на нее спорил, тебе не жить, понял?

– Сергеева ни о чем не узнает! Обещаю! Ни о чем! – заверял меня Серый. И я отпустил его.

Серый оказался мутным типом, но очень понятливым. Нарываться не стал. И вообще ушел из школы, поняв, что отношение к нему поменялось – а он любил быть если не в центре внимания, то где-то рядом с центром. Мнил себя темным кардиналом нашей компании.

Кстати, это была третья или четвертая школа, которую он сменил. Из-за скверного характера, разумеется. В одной школе, как я узнал потом, он подставил одноклассника, но обман был раскрыт, в другой что-то своровал у учительницы, в третьей издевался с такими же отморозками над каким-то парнем из седьмого класса.

Многие решили, что из школы Серого выгнал я. Да, такого, как я, всегда легко делать виноватым. Меня это даже веселило.

Всемогущий демон Данилка.

После разборок с Серым я пошел к Дашке. На свидание Сергеева пришла накрашенная и нарядная. На огромных каблуках. От нее пахло вкусными духами, и пришлось сдерживать себя, чтобы не закрыться носом в ее волосы, в которых путались снежинки.

Едва увидев меня, она перестала быть милой и превратилась в старую-добрую язвительную Пипетку, которую я знал с детства. Кажется, я ей до сих пор не особо нравился. И мое появление ее расстроило.

Вообще, я хотел сказать Сергеевой, что Серый не придет и ей не надо его ждать, а после свалить в закат. Но вместо этого позвал ее в кафе, сам себя уверяя, что просто хотел согреться и заодно согреть эту глупую девицу, которая в дикий холод надела тоненькое пальто. Даже разрешил называть себя Сережей. А ее называл Пипеткой – как в детстве.

Это было самое худшее свидание в моей жизни. Свидание, на котором я уснул.

Сначала мы говорили о прошлом. Это было весело, но потом я сделал для себя вывод, что для Даши я так и остаюсь другом детства. И со мной ее связывают лишь далекие воспоминания. Она то ли не понимала, что я больше не тот мальчишка, который вечно бегал за ней хвостиком, то ли не хотела этого понимать. Сама мне так и сказала, что я не изменился.

Я хотел ей возразить: «Детка, ты что-то путаешь. Я изменился. И очень сильно. А вот ты остаешься все такой же, хоть и стала красоткой». Но промолчал – мне еще хотелось жить.

Второй вывод, который я сделал, – меня тянет к Дашке еще сильнее, чем раньше. Нет, серьезно. Сильнее. Я даже сел рядом с ней, чтобы иметь возможность касаться ее словно невзначай. К тому времени я был избалован вниманием девчонок, и меня сложно было чем-то удивить в мои восемнадцать. Но когда я сидел рядом с Сергеевой, простое прикосновение моего предплечья к ее предплечью сводило с ума. Представляю, что бы со мной было, если бы Дашка разрешила себя поцеловать в том кафе. Я бы не смог сдерживать себя, и то, что вокруг люди, меня бы не остановило – так сильно я хотел эту девчонку.

Но Дашка не собиралась целовать меня. Она наверняка думала о Сером, не зная, какой он урод. Даже заявила, что он нравится ей гораздо больше Стоцкого, чем просто взбесила. Выводить меня из себя было ее уникальным даром едва ли не с рождения.

Не помню, в какой момент я заснул, положив голову ей на плечо. Потом я, конечно, себя ругал, как мог. Но в тот момент я просто не мог себя контролировать – не спал больше суток из-за одной подработки. Хотел накопить на новый мощный комп и старался изо всех сил. А рядом с Дашкой было уютно и привычно.

Когда я проснулся, мы, разумеется, поругались, и эта истеричка ушла. А я шел следом за ней – не хотел оставлять ее одну поздним вечером, хоть и был зол.

Потом Дашка заболела – еще бы, в таком пальто любой бы свалился с простудой. А Серый сдержал свое слово – не общался с ней.

На подработке заплатили неплохо, больше, чем я рассчитывал. Кое-что подкинул отец. Кое-что у меня уже было – осталось еще с летней работы. Сумма выходила приличная. И как раз хватало на новый компьютер, который я давно хотел.

Как раз в тот момент, когда я выбирал комплектующие в интернет-магазине, предвкушая, какая мощная машина у меня будет, мать громко разговорилась с тетей Евой. Они обсуждали грядущий день рождения Дашки, который она не будет отмечать, потому что болеет.

– Что вы ей подарите? – спросила мать.

– Отец хочет новый телефон, я – золотые серьги, – ответила мать Дашки.

– А она сама что хочет?

– Не поверишь, Ева, хочет куклу. Шарнирную, коллекционную. У нее штук пять таких есть – стоят на полочке, она с них пылинки сдувает. Не понимаю, зачем вообще они ей нужны? – посетовала тетя Ева, и я только хмыкнул. Но потом вдруг подумал, что хочу подарить Сергеевой что-нибудь на день рождения. Пусть радуется, мелкая. А то лежит в своей комнате и жизни не знает.

Какой черт меня дернул залезть на сайт с этими куклами, не понимаю. А уж когда я увидел цены на них, не знал, орать или биться лбом о стену. Какая-то идиотская куколка стоила почти как мой комп! Серьезно. Цены на коллекционных шарнирных кукол были космическими. И я недоумевал – какой дурак будет это покупать?

В итоге этим дураком оказался я.

Два дня я ходил вокруг да около, а потом понял, что все равно хочу купить Дашке куклу. Это было нелогично. Это была пустая трата денег. Но я хотел купить ей куклу. И точка.

К делу я подошел осознанно – стал изучать кукольный рынок, нашел приличный сайт и отыскал куклу, чем-то похожую на саму Дашку: кудрявую, зеленоглазую, хрупкую. И заказал ее, несмотря на то, что в полной комплектации стоила она даже больше, чем комп, на который я копил.

Куклу доставили ровно за сутки до дня рождения Сергеевой. И я передал ее Дашке через тетю Еву. Потом отец меня спрашивал, почему я не заказываю компьютер, а я ответил ему, что меня пока устраивает и старая машина, и я хочу накопить на BMX. Он на меня странно посмотрел, будто что-то понял, но ничего не сказал. А когда мать стала спрашивать, зачем мне какой-то там дорогущий велосипед, отец заявил, что я взрослый и сам решаю, на что тратить свои деньги. За это я был благодарен ему.

Любовь к Сергеевой не проходила. И это был реальный фейл – назвать какую-то свою подружку – кажется, Юлю – ее именем, когда мы вдвоем оказались в кровати на вечеринке друзей. Хорошо, что громко играла музыка, и Юля просто не расслышала этого. А вот я понял, что сказал, встал с дивана и просто свалил домой.

Вместо того чтобы все-таки наконец увидеть во мне нормального парня, Сергеева стала встречаться с каким-то непонятным типом старше нас лет на семь – и это ровно в тот момент, когда я расстался с Юлей. Специально расстался, чтобы все-таки попробовать начать общение с Дашкой.

Едва ли не на следующий день я шел с тренировки и встретил их, лебедями плывущих по дороге под руку. Парень со слащавой мордой что-то сладко ворковал, а Дашка улыбалась, как пьяная. Хотелось остановиться и хорошенько встряхнуть ее, чтобы пришла в себя, но я просто прошел мимо. А потом мне еще пришлось возвращаться и защищать их обоих от местных гопников. Правда, потом оказалось, что Дашка все-таки парня во мне разглядела и таким образом хотела привлечь внимание. Но об этом я узнал слишком поздно.

Не знаю, что происходило. Она не просто нравилась мне – я был от нее без ума. Но идти и признаваться в этом я не собирался – гордость мешала. Я не хотел быть посмешищем, как тогда, когда она трижды меня опрокинула. Я все так же хотел быть крутым.

Ничего не срасталось. Мы с Юлей снова стали общаться. Может быть, я вернулся к ней назло Сергеевой, не знаю. Но я чувствовал себя полным психом – все время думал о той, которой не слишком-то был и нужен. Чем больше я думал о ней, тем больше отстранялся от нее. Не хотел, чтобы она обо всем догадалась. Или чтобы об этом догадались другие. Правда, все же однажды не выдержал – снова увидел, как она танцует, и поплыл. Клянусь, я случайно увидел Сергееву в спортзале, когда она репетировала танец. Увидел и застыл на месте – она двигалась уверенно и грациозно, как настоящая танцовщица. И в каждом ее движении было столько притягательного, что я просто не мог оторвать от Дашки взгляда. Влюбленные такие тупые, честное слово.

Она снова меня заметила – быть застигнутым врасплох прямо-таки мое проклятие. Но в этот раз я не сбежал – я танцевал с Сергеевой. И даже решил поцеловать, но нам помешали как в лучших мелодрамах. Или в комедиях?

Однако я все равно поцеловал ее. На выпускном.

Я мечтал об этом несколько лет.

И сделал это.

Глава 4. Выпускной 2.0

Выпускной был скучным. Он не походил на те тусовки с друзьями, к которым я привык. За нами наблюдали учителя и родители. Да и после экзаменов все порядочно устали. Во время подготовки к ЕГЭ я забил почти на все и на всех, и хотя это того стоило – у меня были высокие баллы, после объявления результатов хотелось только одного. Завалиться спать на целую вечность.

Однако сидеть с пустым взглядом и томно крутить в руках бокал с вином, как это делали девчонки, я не мог. Все-таки в нашей компании, которая самонадеянно называла себя топами, я был главным. А значит, должен был поднимать боевой дух и заставлять народ отрывать задницы от стульев и веселиться. Прощаться со школой в атмосфере уныния я не собирался.

Правда, пока я поднимал народ, не раз и не два вспомнил прозвище, данное мне Сергеевой. Клоун. Мне оставалось надеяться, что я все-таки выгляжу как альфа-самец, а не как проклятый клоун.

Парни заранее припасли алкоголь – той ерунды, что поставили на стол родители, никому бы не хватило. И после того, как мы в туалете тайком распили ром (кому вообще пришло в голову притащить ром на выпускной?), стало веселее.

Я даже решил пригласить Сергееву на танец – наверное, ром в голову ударил, не иначе. Только вот опоздал – меня опередил какой-то тип из параллельного класса. И она, гордо вздернув свой маленький противный носик, ушла с ним. А я снова наблюдал за ними из темного угла, как маньяк. Смотрел, как она порхает в его деревянных скрипучих объятиях, и покрывал этого оперативного придурка не самыми добрыми словами.

А Сергеева… Сергеева была красивой. Я уже говорил, что она красивая, да? Так вот, на выпускном она была ошеломляюще красива в своем платье цвета морской волны. И была похожа на ту самую куколку, которую я ей подарил. Сексапильную куколку, разумеется.

Мне казалось, что верх этого платья очень легко снять – у него не было даже бретелек. И я сам не замечал, что пялюсь на него – до тех пор, пока меня не ткнул в бок Петров.

«Ты Сергееву взглядом сожрать готов!» – радостно сообщил он мне, а я послал его. И старался больше не смотреть на Дашку так откровенно.

Мы танцевали, веселились, тайно распивали алкоголь. В какой-то из моментов в коридоре меня попыталась «соблазнить» девчонка из параллельного класса. Не помню, как ее звали, но помню, что она выпила явно больше своей нормы, увидела меня и стала обнимать – так и норовила поцеловать. А я смеялся, но не давался ей. Потому же просто усадил ее на какой-то диванчик и ушел на свежий воздух – на балкон, ибо от однообразной музыки болела голова.

На балконе было хорошо и свежо. И никого не было – целых пять минут. Потом там появилась Сергеева. Откуда она взялась, я так и не понял – Дашка неслышно подкралась и стукнула у меня над ухом каблуками туфель, которые зачем-то сняла. Вздрогнув, я резко обернулся, на автомате замахнувшись, и едва не ударил эту дуру, которой никто, видимо, не говорил – к тем, кто занимается боевыми искусствами, лучше не подходить со спины и не пугать.

Я реально испугался, что мог ударить ее, но постарался сделать вид, что мне все равно. Я же крутой.

Мы разговорились – если взаимные подколы можно назвать разговором. Как и я, Дашка явно пила что-то нелегально попавшее на выпускной, а поэтому ей было весело. Весело и холодно. Она то и дело зябко поджимала ноги. Тогда я подхватил ее на руки и посадил на перила. Ее лицо стало странным – Дашка смотрела на меня так, словно впервые увидела. И я не мог ей не улыбнуться. Я даже пообещал держать ее, положив руку на спину, чуть выше тонкой талии. Кожа под тонким платьем была горячая. И мне захотелось сорвать с нее все эту мешающую тряпку, но, естественно, я не мог этого сделать. Просто разговаривал с Сергеевой дальше, стараясь не смотреть на вырез ее платья и выступающие ключицы.

Тогда-то и выяснилось, что она не встречалась с тем смазливым типом, что меня безумно обрадовало. А я рассказал, что с Юлей у нас все слишком сложно для того, чтобы мы могли считаться нормальной парой. После того нашего короткого расставания и последующего воссоединения Юля просто выносила мозг. Просекла, что у меня что-то есть к Сергеевой – как, ума не приложу. Женская интуиция, не иначе. И все время ревновала, что раздражало. Постоянно ныла, что я ее не люблю, а люблю Дашку. Кажется, она даже умудрилась прислать сообщение об этом ровно тогда, когда Сергеева залезла в мой телефон в машине отца. Я ее чуть не прибил, честное слово. Нереально испугался, что Дашка узнает, как я неравнодушен к ее персоне, которая одновременно и бесит, и притягивает.

Тогда она ничего не поняла. И я выдохнул.

Не помню, как так вышло, что мы решили сделать селфи.

Дашка вытащила телефон и обняла меня – так, что наши щеки соприкоснулись, от чего по телу пробежал разряд тока. Мы дурачились перед камерой, как в детстве, я держал в руках телефон и делал фото, а потом Сергеева поцеловала меня в щеку. Она и не догадывалась, что делает, какого демона выпускает своим невинным поцелуем. Я с трудом сдержал этого демона, чтобы не уложить ее на лопатки прямо там, на перилах.

Вместо того чтобы оттолкнуть Дашку, я стал дразнить ее и спрашивать, почему она не целует меня в губы. И тогда она, мило смущаясь, призналась, что не целовалась.

Никогда и ни с кем.

Я самым эгоистичным образом решил, что ее первый настоящий поцелуй должен быть со мной. Он должен быть моим. И я сделаю все, чтобы его заполучить. Сорву с ее губ силой.

Честно говоря, в моей системе плотских ценностей поцелуи давно уже были где-то в самом внизу списка. Поцелуй? Ничего необычного. Глупость, можно обойтись и без них. Что я почти всегда и делал, когда был с Юлей. А она ужасно обижалась, но я ничего не мог с собой поделать – мне не нравилось ее целовать. Мне почти никого не нравилось целовать.

Но с Дашкой все было иначе.

Я хотел поцеловать ее – так, чтобы она запомнила это навсегда. Я хотел поцеловать ее так, как целовал в своих снах. Я в который раз сошел с ума.

Наверное, все дело в любви, да?

То, что в свои восемнадцать Сергеева не целовалась, казалось мне чем-то чудесным. И это невероятно заводило.

Делая очередное селфи – уже на мой телефон, я провел губами по ее скулам, чувствуя, как от этого простого прикосновения становится глубже дыхание. А она повернулась ко мне, и наши губы соприкоснулись.

Пытаясь понять, как Даша отреагирует, и все еще сдерживая себя, я поцеловал ее в щеку и слегка прикусил кожу. Она не оттолкнула меня и не убежала. Лишь взглянула на меня с изумлением и непонятной нежностью. И тогда я понял, что она не будет против. Она тоже ждет этого поцелуя – с таким же нетерпением, как и я.

– Хочешь, – спросил я хрипло, взяв за подбородок, – я научу тебя?

Дашка несмело кивнула, и тогда я поцеловал ее. Так, как хотел. Неспешно и ласково, наслаждаясь каждым мгновением. И она стала отвечать мне – не сразу, неуверенно, но нежно. Слишком нежно.

А я был так ошарашен, что не сразу убрал руку с камерой, не зная, что случайно включил видеосъемку.

Сбившееся дыхание, слабый вкус алкоголя, тепло ее тонких рук на плечах – мне казалось, что это сон. Поцелуй с Дашкой опьянял лучше, чем алкоголь. Я хотел ее прямо здесь и прямо сейчас, но знал, что этого мне точно не светит. Если бы Сергеева только знала, какую власть надо мной получила, если бы понимала это, она могла бы сделать меня своим рабом.

Да, глупые мысли, но это действительно было так.

Я был загипнотизирован ею, ее губами, ее прикосновениями, ее запахом. А еще – пониманием, что я – единственный, кто когда-либо целовал ее.

Только я. Больше никто.

Только моя. Больше ничья.

Я словно целовал само солнце, и оно грело меня.

– Тебе нравится? – спросил я, отстранившись от нее, чтобы взять короткую передышку и дать себе возможность немного успокоиться.

– А ты сомневаешься? – прошептала она и потерлась кончиком носа о мой нос.

– Я не хочу, чтобы ты жалела об этом, – ответила я, гладя ее по обнаженным плечам, не веря, что моя мечта осуществилась.

А потом склонился и коснулся губами ямки над выступающими ключицами, заставив ее вздрогнуть. И снова поцеловал, теряя голову.

Дашка оказалась хорошей ученицей.

Целовалась просто потрясающе.

Когда ее ладонь скользнула по моей груди, я накрыл ее своей рукой и сильнее прижал к себе, надеясь, что она услышит, как отчаянно колотится мое сердце.

Я хотел, чтобы она знала, как сильно я люблю ее. И целовал ее почти с отчаянием, понимая, что еще чуть-чуть – и я не выдержу. Я был на пределе.

– Черт, ты знаешь, чего мне это стоит? – спросил я Дашку, гладя по волосам.

– О чем ты?.. – спросила она, касаясь пальцами моих щек.

– Сдерживаться, – признался я и снова прильнул к ее мягким податливым губам.

Мы не могли оторваться друг от друга, хотя где-то вдалеке небо озарилось отблесками рассвета.

– Почему мы раньше никогда не целовались? – спросила Дашка, хватая ртом воздух. Ее пальцы были в моих волосах, и я закусывал губу от приятных ощущений.

– Потому что мы не встречались? – переспросил я, изучая кончиками пальцев ее тонкую шею и обнаженные плечи, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не стянуть вниз платье. – Однажды я прислал тебе сообщение, что хочу встречаться. Один человек натолкнул меня на эту мысль. А ты…

Дашка выглядела пораженной и сказала, что ничего такого не помнит. А я, поддавшись своим желаниям, чуть приспустил край ее платья. Но все-таки убрал руку. Для этого было рано. Слишком рано. Сегодня она впервые поцеловалась.

Потом нам помешали – на балкон завалилась целая куча народа, в том числе и мои друзья. Петров тотчас стал пялиться на Дашкины ножки, и мне пришлось напомнить ему, что она – моя.

Кто-то из парней позвал остальных на берег реки – встречать рассвет. И я тотчас решил, что Сергеева пойдет со мной. Не надо было отпускать ее от себя – с этого все и началось. Но я отпустил ее. Ведь Дашка сказала, что ей нужно решить проблему с обувью – в таких туфлях она не сможет пойти на берег. Еще бы – такие каблуки, такими и череп проломить можно, если постараться.

Я отпустил ее, о чем долго жалел.

Она уходила, и я смотрел ей вслед – тупой и влюбленный. Готовый в эту минуту ради нее на все безумства этого фигового мира.

Дашка обещала быстро вернуться, но ее все не было и не было. И я, забеспокоившись, пошел ее искать. Нужно было уходить, пока не возникло проблем с родителями.

Я спустился вниз и увидел в коридоре Дашку и ее подругу Ленку. Хотел окликнуть ее, но замер – потому что услышал то, из-за чего мир под ногами стал рушиться.

– Что случилось? И почему ты все время губы трешь, Даш?

– Меня поцеловал один козлина. Обслюнявил. Как же мерзко.

– Что-о-о? Слушай, возьми-ка влажную салфетку.

– Боже, как мерзко, как мерзко. Слюни, алкоголь, фу!

– Еще бы, это твой первый поцелуй. Ужасно.

Дальше я слушать не стал – свалил, чувствуя, как распирает от ярости и обиды. Меня словно мешком с камнями оглушили. Я не ждал этого. Серьезно, я думал, что теперь у нас все будет хорошо. Что однажды я признаюсь ей, что всегда любил. Что мы будем вместе. Я и она.

Нежность сменила злость.

Страсть – обида.

Тайную любовь – глухая ненависть.

Сергеева притворялась, что ей нравится.

Зачем?

Использовала меня в качестве тренировочного полигона?

Хотела поиздеваться?

Зачем, мать ее?!

Зачем она дала мне надежду, а потом побежала к подруге и рассказала, каким отвратительным был ее первый поцелуй?!

Друзья сразу поняли, что со мной что-то не так. Но даже расспрашивать сильно не стали – знали, что я ничего не скажу.

– Уходим, – только и сказал я, наплевав и на Дашку, и на выпускной.

И мы ушли. Без нее.

В это же время мне позвонила Юля, которая праздновала выпускной в своей школе, и сказала, что друзья ее старшей сестры на тачках и смогут забрать всех нас с собой – мест много. Я согласился. И мы всей компанией двинулись на место встречи.

Встретились мы минут через пятнадцать, и Юля тотчас обняла меня, повиснув на шее. Была ли она красивой? Наверное, да, я не вглядывался в нее. Настроение было полностью убитым, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы просто начать улыбаться. Портить своей страдающей рожей праздник остальным я не собирался, а потому мысленно послал Сергееву во все известные дали.

Мы расселись по тачкам – пришлось потесниться, зато место хватило всем. Юля сидела у меня на коленях, крепко прижимаясь и обвив руками мою шею. Декольте у нее оказалось впечатляющим, но мне было все равно.

– Потом поедем ко мне, Дан, – пообещала она, щекоча дыханием ухо. – Родителей не будет.

– Посмотрим, – ответил я, ловя себя на мысли, что сегодня не смогу быть вместе с ней. Все мысли – о Сергеевой. О ее ключицах, будь они неладны.

Рука Юли словно невзначай потянулась к моему ремню, но я одернул ее.

– Дан, что с тобой? – спросила она жалобно.

– Мы здесь не одни, – ответил я хмуро. И она заулыбалась.

– Зато у меня дома будем одни.

Я промолчал.

Сначала мы хотели поехать на берег в отдаленный район города – оттуда открывался отличный вид. Однако Юле кто-то позвонил, и она вдруг решила, что поехать надо на набережную нашего района, которая располагалась не так уж и далеко от нас. Именно туда, куда мы изначально и планировали пойти.

«Иначе рассвет пропустим!» – объявила Юля, почему-то посмотрев на меня, и никто не стал возражать.

Машины повернули назад.

На набережной, озаренной оранжевым рассветом, было красиво. Я вышел из тачки и стал смотреть на неподвижную реку, вспоминая, как еще совсем недавно целовал Дашку, считая ее своим сокровищем и не зная, что она так поступит со мной и с моими чувствами.

– Ты в порядке? – подошла ко мне сзади Юля и обняла, прижимаясь грудью к моей спине.

Наверное, это был порыв глупости, но я развернулся и жестко поцеловал ее. Я проверял, что буду чувствовать, целуя не Сергееву, а другую. Может быть, во всем виноват алкоголь? И с Юлей мне будет так же хорошо, как было с Сергеевой?