Хвоинки на рабочем столе

Александр Абросимов

Хвоинки на рабочем столе

Дверь директорского кабинета резко распахивается и с грохотом ударяется в стену.

На пороге во всей красе обнаруживается фигура моего начальника…

При виде которого мандаринка, которую я спокойно чистила, падает из моих немеющих пальцев. Мне кажется, есть её я имею право – 31 декабря-то.

Начальство не в форме – глаза у него стали как две мандаринки. Мои тоже увеличиваются в размерах.

– Христос… Господь мой… – шепчу пересохшими губами.

Потому что изо рта у генерального директора торчат хвоинки. Штук десять.

На концах хвоинок держится бумажка, которая от резких нервных движений начальства принимается пикировать вниз.

Мы оба провожаем её полет взглядами. Потом босс её ловит.

И направляется в мою сторону. Вжимаюсь в кресло.

Генеральный пинает ногой урну и выплевывает в неё хвою. Всю.

А я догадываюсь, откуда она.

Приподнимаюсь со своего места, забыв, что испугалась:

– Ты Викину поделку сожрал? – совершенно забываю о субординации.

– Так это еще и не печенье было?!

Глава 1. Раз в крещенский вечерок девушки гадали

Клара

Держу в руках свой смартфон и уныло разглядываю фото со вчерашней свадьбы моего жениха. Это фото он сегодня в сеть выложил. Гад! Потому что свадьба у него была. Но не со мной.

– Кларочка, солнышко, ну, что ты туда смотришь? Расстроилась, да? – участливо спрашивает моя подруга Ада, а потом начинает меня утешать так, как привыкла, – Не смей из-за этого козла расстраиваться! Мы тебе другого найдём! Лучше!

– Козла? – вяло интересуюсь я.

– Нет! Мужика! – бодро вмешивается в нашу беседу наша третья подружка – Луиза.

Имена у нас… Родители не скучали, выбирая.

– Где? – всё также без энтузиазма переспрашиваю.

– А пойдёмте в клуб? – предлагает Ада. Глаза у неё загораются – в них черти отплясывают одним им известный танец.

В таком состоянии она опасна…

Но с другой стороны – чего сидеть киснуть и разглядывать фотографию бывшего с его женой?!

– А пойдём! – уже бодрее соглашаюсь я, – Сто лет никуда не выбирались.

Девушки мы красивые и видные, высокие, фигуристые. Я – шатенка, Ада – рыжая, Луиза – натуральная блондинка.

Дальше принимаемся рьяно собираться и краситься. Где-то через час мы в полной боевой готовности выпадаем из теплого подъезда в холодный декабрьский субботний вечер. До Нового года остаётся десять дней.

Настроение у меня уже получше. Ну, и что, что мне уже двадцать пять, а я еще не замужем? Ерунда это всё! Аде с Луизой столько же, а они и не собираются надевать на шею это ярмо. И правильно!

Будем мы гулять, наливать и выпивать! А еще и танцевать!

– Едем-то мы куда? – спрашиваю, когда усаживаемся в подъехавшее такси.

– В "Чупа-чупс", – отвечает Ада, не моргнув глазом.

– Апф… – давлюсь воздухом, – Другого места не нашлось?

– Не ссы, девчуля! Всё будет оки, – смеётся рядом со мной Луиза.

Ада устроилась рядом с водителем – полным бородатым мужиком нерусской наружности. По-моему, его Фархуддин зовут.

– Гони, милейший! – с царственным взмахом руки командует подруга.

Фархуддин на неё косится, потом оглядывается назад.

– Не бойся – мы – хорошие, – улыбается ему Луиза во все свои тридцать два белоснежных зуба.

* * *

Христос

– Крис! – окликает меня мой друг – Влад Тимерязев, и дёргает меня за рукав.

Мне привычней, когда меня Крисом зовут, потому что то имя, которое в паспорте, очень уж заметное. Папа с мамой не придумали ничего лучше, как назвать меня Христос, а если полностью – Христос Александрович Шейгер. Вот и мучаюсь теперь.

– Чего? – отзываюсь на его призыв.

– Ты только глянь, какие кошечки! – говорит Влад, едва не капая слюной.

Глаза у него становятся, как у Рокки из мультика при слове "сыр".

Смотрю туда, куда он мне показывает, и зависаю.

В середине танцпола три девушки – русая, рыжая и блондинистая, отжигают так, что большая часть мужчин начинает прикрывать пах ладошками. Ну, или тем, что есть в руках.

Девчонки танцуют откровенно и отвязно. Так, что наблюдая за ними несколько минут, я уже сам начинаю ощущать ту неловкость, которую испытывают остальные самцы, присутствующие на этом представлении.

– Крис, пойдём снимем? – предлагает Влад.

Я же откровенно залипаю на обтянутой кожаными шортами попке этой русой. Или шатенки? Вообще – на цвет её волос ровно, а вот на кренделя, которые она выделывает своей пятой точкой, реагирует всё моё мужское естество.

Чувствую смутный укол беспокойства, и ангел на моём плече советует мне оставаться на месте. А вот демон – демон уговаривает пойти знакомиться с девушками.

Дед мой – чистокровный немец, не раз мне говорил, что все беды от женщин. Но кто бы его слушал. Как и ангела, впрочем.

– Пошли! – храбро отвечаю я, еще не зная, что меня ждёт дальше.

Глава 2. Танцы, сумка и добыча. Ё!

Клара

Несмотря на странное название, ночной клуб оказывается вполне приличным – хороший ремонт, отличный плейлист, полный бар и симпатичный бармен. Но бармена трогать нельзя – а то вдруг не выдержит нашей любви и ласки, кто нам потом коктейли мешать будет?!

А мешает этот мальчик хорошо. Да и мальчик симпатичный… Молодой только. Лет 20 ему.

Но ходок… Улыбается то мне, то Аде, то Луизе и никак не может выбрать, на кого же из нас обратить полную мощь своего очарования. И невдомёк ему, что мы пришли сюда просто отдохнуть – выпить и потанцевать. А то, что подружки плели про мужиков – это для красного словца. Ну, кто в своём уме станет искать любовь всей своей жизни в эпицентре разврата? Да и кого можно тут найти? Очередного бабника? Вон они как все по нашим прелестям глазами-то шарят. Как будто девушку не видели полгода.

Так что – мы дружненько занимаем три стульчика вокруг Вани (это бармен который) и ждём свои порции веселящей воды.

– Кларочка, ты что будешь пить? – спрашивает у меня Ада.

– А вот тот голубенький! – восклицаю я, – Мне цвет нравится.

Здесь нас помнят… Мы тут иногда отдыхаем. С переменным успехом. Кто помнит, тот старается держаться от нашей компашки подальше – мы иногда буйные, когда пьяные. Но в такие моменты просыпается вся широта русской души. А вот, кто нас не помнит – тому может приключиться горе.

Девушки мы всесторонне развитые и имеющие весьма разнообразный кругозор и занятия. Ада – архитектор. Хороший и много зарабатывающий. А еще у неё в голове калькулятор, который считает всё, что надо и не надо. Луиза… Хм… Профессию девушки никто не угадал ни разу. Она – тренер восточных единоборств. Но по ней и не скажешь.

Я… Пожалуй, я сама бездарная. Работаю помощницей руководителя крупного холдинга, который занимается разноплановой деятельностью. Но несмотря на то, что может показаться, что я бездельничаю целыми днями, работы у меня пруд пруди. И начальник хороший – Александр Рихардович Шейгер. Был. Нет. нет! Он и сейчас есть, но угодил в больницу в пятницу с приступом аппендицита. И это в 55 лет.

На свое место вызвал сына, который должен приступить к своим обязанностям в понедельник. Не знаю, сработаемся ли. Сыну хозяина, как и мне, 25. Он живёт в Европе и не очень стремится домой. Однако болезнь отца не оставила ему шансов на самостоятельность. Я в этом холдинге уже два года работаю, но за это время наследника заводов и пароходов не видела. И как-то еще бы столько без него обошлась. Только выбирать не приходится. Остаётся лишь надеяться, что мой дорогой Александр Рихардович скоро поправится и вернётся к нам. А еще остаётся надеяться, что отпрыск за это время холдинг не разорит. А то ведь на детях природа отдыхает.

Бармен выставляет перед нами наши коктейли. Мы пьём, никуда не торопясь. Не сразу, но тело погружается в состояние лёгкости и эйфории, а душа просит танцев. Ну, и чего её обделять, душу-то?

Мы ведь и познакомились с девчонками в танцевальной школе-студии двадцать лет тому назад. И за это время прошли огонь, воду и медные трубы. И до сих пор дружим, а говорят, женской дружбы не бывает. Бывает, еще как бывает.

Ада, прикончив свой коктейль быстрее всех, задумчиво поглядывает на танцпол.

– Жахнем? – спрашивает она у нас.

– Жахнем! – хором соглашаемся мы с Луизой и тоже допиваем свои напитки.

А потом строго, как нас учили всё в той же школе-студии, строимся и отправляемся танцевать. Народ, предчувствуя бесплатное шоу, охотно расступается.

И понеслось… Ритм – это то, что будоражит кровь. И мы в этом ритме – богини. Тем более, что мы не только танцуем, но и акробатические номера выполняем. Типа сальто. как-то так получается, что мы танцуем в освободившимся круге. Под свист и аплодисменты.

Так входим в раж, что я и не замечаю, что творится вокруг.

Пока… Пока по моей оттопыренной пятой точке не прилетает ощутимый шлепок.

Снова давлюсь воздухом. Да так и застываю посредине танцевального движения, а шлёпнувшая меня ладонь совсем охамела, между прочим. Она начинает оглаживать мою ягодицу…

Это еще что такое?! Кто там такой бессмертный?! Смотреть на нас, капая слюной, можно сколько угодно, а вот лапки, лапки нахальные – прочь!

Разворачиваюсь. Хозяин ладони стоит передо мной и улыбается…

– Поедешь со мной, детка? – спрашивает он приятным голосом, не прекращая улыбаться.

Нет, он – высокий, красивый, молодой, хорошо и стильно одетый, но… У меня срабатывают рефлексы – трогать меня не надо, пока я не разрешу.

И моя ладонь тоже живёт в этот момент своей жизнью… Мне не подвластной. Она размахивается и залепляет наглецу пощёчину.

Звонкую…

А наглец подошёл не один. За его спиной смазливый приятель, который после хлопка пощечины издаёт звук:

– Ой!

Наглец держится за щеку и прищуривается.

– Бить-то было зачем? Можно было просто сказать, что вы по девочкам… – произносит, полосуя меня взглядом на тысячу мелких Кларок.

– Хапф! – захлёбывается возмущением Луиза, – Не по девочкам мы! Ясно?!

– А дерётся она чего?! – почему-то именно у неё начинает выяснять красавчик.

– А ты её зачем за задницу лапал? – подключается Ада.

– А чего она ей вертит?! – взрывается наглец, – С такой задницей, если приключений не хочешь, дома надо сидеть! Шарф вязать.

– Я не умею! – зачем-то отвечаю я.

– Поехали ко мне? Я научу! – уже ласково спрашивает незнакомец и даже щеку свою пострадавшую отпускает.

– Чему ты её научишь? Гениталии твои узлом завязывать? – вклинивается Луиза.

– Не надо их завязывать! Они стране нужны! – отмахивается красавчик от неё.

– Зачем?! – уже втроём хором спрашиваем мы.

– Рождаемость поднимать! – гордо отвечает самец-производитель.

– Аааа, – тянем мы снова хором.

Странный разговор. И реакция у нас странная. Пока танцевали, мы же к бару возвращались, пить хотелось. Видимо, пора с гулянкой завязывать.

– Ад… Мне кажется, нам пора домой, – выдаю я, всматриваясь в глаза красавчика.

Красивые серые глаза. И губы у него красивые. Нижняя пухлая и вишневая. В меня что-то вселяется. Или кто-то. Или…

Короче, я ж вот только его отругала за то, что приставал, а сейчас сама! запускаю руку в короткие волосы на мужском затылке, тяну его к себе ближе и впиваюсь поцелуем ему в губы.

И мне нравится! Как же мне нравится с ним целоваться! А красавчик к тому же и не промах совсем – сначала притихает от моей наглости, а после входит во вкус и обхватывает мой тонкий стан своими руками. И снова начинает мять мой зад. Вот приглянулся он ему…

Но вдруг чувствую, что меня отдирают от вожделенного мужского тела за пояс шорт, которые на мне.

– Кларочка, фу! – командует Ада, – Мы пе-ре-бра-ли и нааам пора до-мой!

– Ахм! – разочарованно выдыхаю я и сопротивляясь усилиям Ады, хочу сделать шаг обратно к красавчику.

Только Аде начинает помогать Луиза.

– Домой, девоньки! Домой! Пьяная баба не хозяйка одному жизненно важному женскому органу, – с этими причитаниями меня тянут в гардероб.

Луиза дело, конечно, говорит. В веселье – самое главное – вовремя остановиться.

– Пока! – машу я рукой красавчику, который так и остаётся стоять на танцполе.

Пол качается, стены тоже. Но хорошооо!!!

Одевшись, мы выплываем на улицу, где по закону подлости пошёл мелкий дождь со снегом. И стало очень скользко. Держась друг за друга, ползём к такси, чтобы разъехаться по домам.

Только у красавчика что-то переклинивает в его голове, и он зачем-то выскакивает за нами на улицу. Еще и без верхней одежды. Дурачок… Замёрзнет же…

Догоняет. Хватает меня за ремешок сумки, перекинутой через плечо.

– Вы можете ехать, куда хотите, – заявляет он моим подружкам, – А эту я себе оставлю! Она мне понравилась.

Он хочет притянуть меня за ремешок сумки к себе, только тот рвется. Пятки красавчика едут вперед по гололёду, а голова со всем остальным назад.

– Ааааа! – раздаётся истошное.

И потом тишина.

Красавчик лежит на льду. Без движения.

Наши три разноцветные головы склоняются над ним.

– Дышит? – спрашивает Луиза.

– Вроде, да, – отвечает Ада.

– И куда его теперь девать? – спрашиваю я. Почему-то дальнейшая участь красавчика мне не безразлична.

– Вы что с мужиком натворили, ведьмы?! – раздаётся откуда-то сбоку знакомый бас.

– Оу! Фома! – радуется Ада. Фома – это её двоюродный брат.

– Опять напились! – начинает он ругаться.

Луиза поднимает наманикюренный ноготок:

– Мы себя полгода хорошо вели! Теперь можем себе позволить вести себя плохо!

Спорить с Фомой никто из нас не решается – он высокий, метра два ростом, у него косая сажень в плечах и рыжая борода.

Фома косится на неё.

– Вы-то? Хорошо? Да у вас у каждой дома по метле припрятано!

Однако разобраться, кто есть кто, нам не дают.

– Что у вас там происходит? – произносит чей-то голос у входа в клуб, – Сейчас полицию вызову!

Самого говорящего не видно.

Упоминание полиции заставляет нас действовать быстро, но неправильно.

– Ты на машине? – спрашивает Ада Фому.

– Да, – отвечает он ей, – Вон она.

Его автомобиль и правда стоит неподалеку.

– Берём, девоньки, добычу с собой! – гордо провозглашает Ада.

И мы втроём подхватываем красавчика с места, где он только что лежал.

Очень ловко тащим до машины. Только разочек едва не уронили.

– И куда его? – интересуется Луиза.

– В багажник! – решает Ада.

– Куда?! Да вы что творите, исчадия?! – принимается возмущаться Фома.

– Цыц! – Ада сейчас даже Фому не боится, – А то я такое твоим родителям расскажу!

– Ябеда, – обиженно обзывается Фома.

В итоге, красавчик удобно размещается в багажнике, мы втроём в салоне, Фома – за рулём.

Ада снова царственно машет рукой:

– Езжай, братишка!

И мы отправляемся по домам.

Глава 3. Мужик=козёл?

Клара

Оказавшись с теплом салоне, быстро совещаемся и решаем сначала завезти домой меня. Ну, чтобы девочки мне помогли добычу в берлогу, то есть квартиру, занести. Не оставлять же бедолагу в багажнике – замёрзнет ещё. Да и вообще помощь ему надо оказать – искусственное дыхание там… Или массаж… Или…

– Я его таскать не буду! – сразу говорит Фома, – Вы его угробите сейчас, а я во всём виноват окажусь!

На этот раз на переднем пассажирском сидении сидит Луиза, которая, икнув и ткнув в Фому пальцем, громко заявляет:

– Козёл ты, а не мужик!

Фома сводит к переносице свои рыжие брови и сердито заявляет:

– Молчала бы ты лучше, зайка блондинистая, а то пешком домой пойдёшь!

Луиза, которая очень болезненно относится ко всему, связанному с её цветом волос и сопутствующими приколами в адрес интеллекта блондинок, и которой сейчас море по колено, начинает засучивать рукава своего мутонового полушубка:

– Ты что сейчас сказал?! Давай выйдем разберемся!

Фома несколько приофигевши на неё смотрит, а потом тянется к ней своими немаленькими ладошками.

Сейчас придушит! Потому как, хоть Лу и боевая, но весовые категории у них разные.

– Сиди смирно, зараза пьяная! – сурово говорит Луизе Фома.

И пристёгивает её ремнем безопасности…

– Девоньки, если вы не совсем хотите угробить мужика в багажника, предлагаю ехать, – уже поспокойнее заявляет наш трезвый водитель.

Мы с Адой, сидя на заднем сидении, согласно киваем, хоть Фома нас не видит.

– Ну, ладно уж – вези, – обиженно бормочет Луиза.

Но демонстративно отворачивается от Фомы и смотрит в окно.

Машина трогается с места, и Ада предлагает:

– А давайте споём!

Я оживляюсь.

– Давай! Новогоднюю! Про то, что всё будет хорошо! Какую Сердючка поёт! – и завожу, пока мою интересную идею не перебили:

– Если нам скажут – ваш поезд ушёл.

– Мы ответим просто, что подождём другой.

– И чтоб на перроне скучать не пришлось,

– Мы накроем стол и выпьем за любовь и буде

– Хорошо! Всё будет хорошо!

– Всё будет хорошо! Я это точно знаю!

– Хорошо! Всё будет хорошо!

– Ой, чувствуя я, девки, загуляю… Ой, загуляю!

Почему она у меня попала в разряд новогодних, я сказать не берусь, но песню подхватывает сначала Ада, потом Луиза, а потом и Фома вторит нам басом.

И всё бы было хорошо, если бы наша горячая кровь не бурлила, а в головах осталось какое-то целое зерно.

Потому что на словах:

"Если на утро болит твоя голова

Мы скажем прямо – ты не умеешь пить!" -

Ада приоткрывает окно со своей стороны и высовывает туда свой красный бюстгальтер. А когда она его снять-то успела?

Но просто высунуть руку в окно с предметом своего туалета ей оказывается мало, и она начинает им призывно махать.

Может быть, и тогда бы всё было неплохо, если бы в этот момент мы не проезжали мимо машины сотрудников ГИБДД. И если бы в тот самый момент Ада не махнула лифчиком слишком сильно, и он не улетел. Улетел он, к сожалению, прямо на круглую физиономию сотрудника правоохранительных органов, который с перепугу присел и выронил свой чёрно-белый жезл.

– Ой! – вылетает у него слишком громко.

Мне это всё хорошо и видно, и слышно, так как перед нами светофор, который загорелся в цвет к лифчику, а поскольку Фома трезвый, то, естественно, что он остановился.

А вот это плохо. Потому страж порядка снимает с лица красную тряпочку, держит её за один конец так, что лифчик свисает вниз на всю свою длину, и внимательно-внимательно её рассматривает. Лифчика, что ли, ни разу не видел?!

Страж крупный и круглый. Я давно заметила, что в ГИБДД в основном работают самые упитанные. Там, наверное, ценз на вес, при котором можно занять такую должность. Или это для того, чтобы на улице можно было стоять в любую погоду? Но мало того, что у него своих габаритов – отнимать будешь, не отнимешь, так на дворе – декабрь, и на страже ватные толстые штаны, ватная куртка и меховая шапка, и даже капюшон надет, что не удивительно в такую погоду.

Должностное лицо долго и неверяще рассматривает предмет женского гардероба, волею судьбы-злодейки оказавшийся у него в руках.

– Да ну на х… – издаёт он не совсем приличествующее ему восклицание.

Ада смотрит на то, как он смотрит на её нижнее бельё.

– Эй, мужик! Лифчик отдай! – громко кричит она.

Страж, отойдя малость от первого шока после ловли лифчиков своим широким лицом, переключает внимание на машину, из которой прилетел вражеский снаряд.

Он начинает краснеть и хватать ртом воздух. И чего так нервничать? Всем известно, что нервные клетки не восстанавливаются.

Ада, между тем, серьёзно беспокоится за любимую вещицу, даже автомобильное окно со своей стороны открывает полностью и высовывается в него по пояс.

– Ну, что ты на меня смотришь так? Лифчик, говорю, отдай! – произносит она, слегка заикаясь. Чуть подумав, добавляет, – Пожалуйста!

Стража правопорядка перекашивает.

– Да вы там бухие, что ли? – спрашивает он у нас, радуясь, наверное, что поймал правонарушителей.

Но мы – бухие, да. А вот Фома – он трезвый.

– Дядь полицейский, отдай лифчик. Он мой любимый! – решает подмазаться Ада.

Но что-то у неё не выходит.

– А ну – стоять! – горланит дядь полицейский и припускает в нашу сторону.

Он пытается бежать, зажав в руках лифчик Ады. А бежать у него выходит откровенно плохо. Чем-то похоже на утку. Он переваливается из сторону в сторону, потому что, во-первых, толстый, во-вторых, в ватных штанах. А еще ведь – скользко. В некоторые моменты вместо того, чтобы бежать, скользит и едет, но у машины нашей оказывается вовремя.

Как раз для того, чтобы высунувшаяся на улицу Ада выхватила у него свой любимый бюстгальтер.

– Спасибо, дядь! – она чмокает сотрудника ГИБДД в пухлую щеку, оставляя на ней след красной помады. И командует тут же, – По газам!

Не знаю, почему её слушается Фома, но он жмёт педаль газа в пол, тем более, что и зелёный свет уже загорается.

Наша машина срывается с места, а полицейская – увязывается за нами. Только Фома – он круче! Он отрывается!

Во дворе моего дома Луиза нежно целует его в щеку со словами:

– Мой ты Шумахер! – а он забывает, что нужно ворчать.

За всей этой суетой мы как-то позабыли о еще одном пассажире нашей машины.

– А мы добычу не потеряли? – обеспокоенно спрашиваю я, – Вы ведь мужика мне обещали, когда на гулянку подбивали!

Вылезаем втроём и идём к багажнику. Открываем его. И оттуда восстаёт медленно и неотвратимо наглый красавчик из клуба.

Прям чисто как ангел возмездия…

Со словами:

– Вы что творите, вертихвостки отмороженные?!

Глава 4. По домам!

Клара

Но… Сегодня над миром владычествуют демоны…

Потому что восстание из багажника заканчивается также быстро, как и началось. Встречей с крышкой багажника…

И обратным погружением в пучины ада…

Ну то есть как… Мой прекрасный принц был так возмущён неподобающим обращением с его сиятельной персоной, что сдуру резко выпрямился, а это ж всё-таки багажник… Ну, и со всей силы приложился головой о дверцу багажника. И снова отрубился.

Наши три разноцветные головы залезают в багажник и с интерсом смотрят на добычу, которая опять не шевелится.

Ада даже пальчиком его ковыряет и задумчиво изрекает:

– Слушай, Клар… Ты это… Если тестировать его будешь, то сразу к производству не переходи – хлипкий какой-то…

– И неуклюжий, – горестно вздыхает Луиза.

– К какому производству? – не сразу понимает её моя не совсем трезвая голова.

– Ну, детей… – поясняет Ада.

Я хмыкаю.

– Еще чего! Пусть женится сначала! А то настругает мне спиногрызов, а я потом отдувайся…

– Так всё! – раздаётся грозный голос Фомы. Но, подойдя к нам, он тоже засовывает голову в багажник. И тоже ковыряет несостоявшегося ангела возмездия пальцем.

– Вы что опять с мужиком сотворили, козы вы безрогие? – вздыхает как-то обреченно, – Он же только что разговаривал…

Его рука перемещается красавчику на шею.

Я, не разобравшись в мотивах, луплю его по наглой лапище:

– Не смей его добивать! Он мне живой нужен!

– Не дерись, Кларка! Я ему пульс проверяю! Зачем я его буду добивать?! – возмущается Фома.

– Есть? – интересуюсь с трепетом.

Жаль красавчика… Он так сладко целуется.

– Есть…

– Фома… – Лу жмётся к сильному плечу Фомы.

Тот косит на неё глазом.

– Что?

– Фома… Он здоровый… Ну, то есть большой… И тяжелый… Мы его пока к Кларе на четвёртый этаж занесём… У нас животики развяжутся… Будь человеком – отнеси? А? – Лу так трогательно заглядывает Фоме в глаза, что он запрокидывает голову назад.

Чертыхается. Добавляет:

– Да за что мне это всё сегодня?! – потом снова смотрит на Лу, которая несколько раз моргает длинными ресницами.

Фома машет рукой. Типа: "Ну, что с вас, беспомощных куриц, взять?!" И всё-таки соглашается:

– Ладно. Отнесу. Только это… Клара, ты уверена, что его надо к тебе домой? Твоя пьяная ОПГ сейчас по домам разъедется. А неизвестно, в каком мужик будет настрое, когда очухается…

Я, успевшая уже выпрямится и вынуть туловище и голову из багажника, снова туда залезаю и разглядываю свой "дар небес", размышляя над словами Фомы.

– Эм… А куда его еще девать? Тут бросить? Замерзнет же… Зима, как-никак. Да и… Короче, неси! Справлюсь.

– Смотри сама. После не говори, что я тебя не предупреждал, – отвечает мне Фома.

Затем достаёт из багажника красавчика, закидывает его на своё плечо и несёт ко мне домой. Дом мой – самая обычная пятиэтажка, без лифта. Живу я на четвертом этаже, поэтому беговая дорожка а-ля лестница в моём полном распоряжении круглосуточно. И в распоряжении моих гостей соответственно.