Приют одиннадцати

Конечно, Хирт нисколько не боялся ни самого рейхсфюрера Гиммлера, который весьма ценил умных людей и мог многое им простить, ни тем более орудовавшего в Дахау импульсивного фанатика Зигмунда Рашера. Нет, страха у Августа Хирта определенно не было. Скорей всего он действительно стоял на пороге величайшего открытия. А это, безусловно, придаёт смелости и сил. Но ведь удачу так легко вспугнуть. Скорей всего, Августа пугал только тот факт, что его работа может быть передана в отдел «R» и все лавры достанутся выжившему из ума авантюристу Зигмунду Рашеру. Скорей всего именно это заставляло Хирта быть предельно осторожным.

Всю следующую неделю Клаус занимался поисками персонала. Задача оказалась не из лёгких: почти все мало-мальски хорошие специалисты работали на передовой. Он связался со своим старым приятелем по университету, Гюнтером Уде. Ещё одного паталогоанатома он нашёл в парижском госпитале Милосердия.

Сопроводительные письма, подписанные лично Августом Хиртом, позволили ему беспрепятственно заполучить обоих кандидатов в течение нескольких дней. Оставалось найти толкового антрополога.

Глава 5

Германия, Кёльн – Франкфурт-на-Майне. 2005 год.

После ухода врача Манфред осмотрел содержимое забытой Ракешем сумки. Если поначалу он сомневался, стоит-ли это делать, то теперь было совершенно ясно, сумка оставлена именно для него, а вовсе не по забывчивости посетителя.

В сумке была пара белья, пуловер, синие хлопковые брюки, ботинки, кожаная куртка, моток тонкой, но достаточно прочной верёвки и пара карабинов. В боковом кармане он обнаружил вороненый Вальтер Р38, который настолько привычно лёг в ладонь, что Манфред на секунду замер, в ожидании, что вот сейчас он что-нибудь да вспомнит. Но ничего не произошло.

Он переоделся, переложил пистолет в карман куртки. Подошёл к окну и оценил расстояние до земли. Пристегнув конец верёвки за радиатор отопления, Манфред открыл створку и в этот момент услышал шаги в коридоре, прямо напротив своей палаты. Он быстро задёрнул штору и развернулся к двери.

Вошедший был несколько удивлён, увидев Манфреда не в больничном халате. Он остановился в дверях, оценивая ситуацию и размышляя, что следует предпринять дальше. Манфред тоже чувствовал подвох, уж очень неестественно вел себя врач.

С этого момента время для обоих перестало быть чем-то постоянным. Для каждого из них оно приобрело особое значение. И если для Манфреда каждая секунда была на вес золота, то посетитель был не прочь максимально растянуть эти мгновения. Заставить время двигаться быстрее так же просто, как и превратить его в вечность, тут уж кто первым проявит инициативу. Манфред понял, что первый ход должен сделать он, тогда гость будет вынужден играть по его правилам.

– Добрый вечер, доктор. Странно… я думал, что вечерний обход уже закончился.

– Здравствуйте. Да, закончился. Но вам нужно сделать кое-какие процедуры… перед сном. Это распоряжение дежурного врача.

Последние сомнения у Манфреда рассеялись, чересчур суетливы были движения врача и его речь. Тот не поинтересовался, почему пациент не в постели, откуда у него одежда. Это могло говорить только о том, что он никакой не врач. Кем бы ни был вошедший, он оказался не готов к такому повороту событий, и теперь постарается растянуть время. Конечно, если Манфред позволит это сделать.

Мужчина поставил на стол металлический судок, снял крышку и указал пациенту на стул.

– Садитесь, это не займёт много времени.

Манфред не двинулся с места, но незнакомец другой реакции не ожидал. Перейти к активным действиям ему мешали небольшой столик и стул, которые отделяли его от противника.

Пока тот обходил досадную преграду, Манфред получил необходимую фору, сгруппировался и отвел в сторону руку незнакомца. Ударом ноги вывел его из равновесия. Падая, незнакомец получил короткий удар в висок. И уже лежащего на полу противника Манфред оглушил рукояткой пистолета.

Последнее было лишним – теперь привести незнакомца в чувство вряд ли получится, а ведь он мог рассказать немало интересного. Хотя не исключено, что он и сам ничего не знает, обычный наёмник.

Манфред кинул на дно сумки шприц, перелез через подоконник и стал спускаться по веревке, отталкиваясь ногами от стены. Поймал себя на мысли, что справился с этим без особого труда, как будто раньше только и занимался тем, что бегал из больниц через окна.

***

Узнав у прохожего, в каком направлении нужно двигаться, Манфред перекинул сумку через плечо и направился к автовокзалу.

Автобусы на Франкфурт курсировали через каждые тридцать минут, и до следующего рейса оставалось не больше четверти часа. В зале ожидания было немноголюдно, затеряться в случае опасности будет сложно, поэтому Манфред решил переждать снаружи здания, подальше от любопытных взглядов и возможной слежки.

Он перешел на менее освещённую часть улицы и, чтобы скоротать время, принялся изучать неоновые вывески магазинов и ресторанов. Одна из них отличалась от остальных, однако он без труда прочёл название на латинице: «Кафе Анастасия. Настоящая русская кухня и закуски».

Перед глазами Манфреда стали всплывать образы – сначала расплывчатые, затем всё более ясные и почти осязаемые: прибитый пылью чердак, старый сундук, скрипящие половицы под ногами, разбросанные по полу листы рукописей и голос женщины, доносившийся из-за спины и как будто снизу, из-под дощатого пола. Голос был настолько живой, что Манфред обернулся. Картинка тут же исчезла, и вместо деревянных половых досок он увидел асфальт, влажный после недавнего снега.

Всю дорогу до Франкфурта Манфред думал об увиденном, пытаясь вытащить из глубины подсознания хоть какие-то воспоминания, но всякий раз натыкался на белую стену, проникнуть за которую не было возможности.

Отель «Сенатор» был и вправду непрезентабельным заведением – таких во Франкфурте, наверное, пруд пруди. Манфред спросил о забронированном на имя Фишера номере и направился к лестнице. Готовый к любым сюрпризам, он опустил руку в карман и снял пистолет с предохранителя. Поднялся на второй этаж, прошёл по коридору и обнаружил в дальнем конце ещё одну лестницу. Она была гораздо уже парадной и круто уходила вниз. Манфред спустился и вышел к автомобильной стоянке. Отсюда можно было без труда попасть в переулок. Таким образом, при первой опасности из гостиницы можно будет убраться, не привлекая внимания, быстро и без лишнего шума.

Перед тем как войти в номер, Манфред пару минут постоял у входа. Прислушался, пытаясь уловить малейший шорох. Ничего. За дверью и в коридоре было тихо, и он вошёл внутрь.

Небольшая прихожая вела в скромно обставленную комнату. Кровать, стол, пара стульев.

Манфред открыл дверь душевой, затем створки встроенного шкафа. Убедившись, что в номере никого нет, вернулся в прихожую и запер входную дверь. Подошёл к окну и, чуть раздвинув жалюзи, осмотрел улицу.

Он смертельно устал за сегодняшний день, всю дорогу из Кёльна так и не сомкнул глаз, а теперь ещё и вспомнил, что практически ничего не ел со вчерашнего дня. Решив поискать поблизости кафе, он бросил сумку на постель и вышел в переулок, воспользовавшись узкой боковой лестницей.

Была и ещё одна причина, по которой Манфред хотел покинуть отель – желание больше узнать о себе. Быть может, что-то увиденное или услышанное, подскажет ему – кто он на самом деле, и почему память разыгрывает с ним эту абсурдную партию. Кроме того, есть ещё нюансы, которые он хотел бы для себя прояснить.

Многое, ещё в больнице Кёльна казавшееся ему странным и непривычным, окружающие воспринимали, как само собой разумеющееся. Например, огромное количество сложного медицинского оборудования, беспроводная связь, которой пользовался чуть ли не каждый встречный и которая по непонятно какому принципу работала. В общем то всё, что касалось техники и транспорта, казалось ему необычным. Да и такие мелочи, как его синие хлопковые брюки… Манфред был уверен, что никогда не видел и не носил брюк из подобной ткани, однако, оказавшись в городе, заметил, что добрая половина его жителей одета точно так же.

И наоборот, редко используемые в повседневной жизни предметы казались ему знакомыми; когда крепил верёвку к радиатору отопления, он быстро справился с узлами и карабинами. А ведь наверняка немногие смогут даже узел правильно завязать.

Короткая драка в клинике, спуск из окна – всё это было настолько будничным, что Манфред даже не задумывался, когда принимал решения. Вальтер, который оттягивал карман куртки, тоже был естественным. При том, что на улицах скорей всего не так много вооруженных жителей. Кёльн! Манфред вспомнил про вывеску русского ресторана рядом с автостанцией, это показалось ему важным. Для себя он сложил эти наблюдения воедино и назвал «эффектом пиковой восьмёрки». Всё это из его прошлой жизни, о которой ему ещё предстоит узнать.

***

Манфред выбрал кафе прямо напротив отеля, в котором остановился. Огромные стекла от пола до потолка и небольшие размеры самого заведения, позволяли держать в поле зрения практически всю улицу. Кроме того, в кафе было два входа.

Заняв столик в самом углу, Манфред сделал заказ и занялся изучением посетителей. Час был ранний, и кроме Манфреда их в кафе было всего трое. Миловидная девица – в одной руке книжка, в другой вилка, которой она пыталась зацепить кусочек яблочного штруделя, и два парня за центральным столиком пили кофе и громко разговаривали. Никто не казался подозрительным, и Лист перевёл взгляд на внушительный экран, занимавший половину стены.

Диктор сообщил результаты футбольных матчей, затем на мониторе замелькали фигурки игроков. Они двигались по полю настолько быстро, что Манфред с трудом следил за перемещениями.

В этот момент он почувствовал щемящую боль в висках, как будто голову ему стянули железным обручем. Манфред закрыл глаза, сжал кулаки и откинулся на спинку стула. От непроизвольных движений боль только усилилась.

В следующее мгновение вспыхнул яркий свет, и он почувствовал босыми ногами влажную после дождя траву. Где-то совсем рядом прозвучал голос.

– Нет, Фред. Мы идём вдвоём, только я и Эди.

Солнце слепило глаза, он щурился, прикрывал лицо ладонью, но никак не мог рассмотреть стоявшего перед ним парня.

Три дня, не переставая, лил дождь, сегодня в полдень погода наладилась, и вот на тебе! Они идут вдвоём. Фред отвёл взгляд в сторону. Дым от костра терзал ноздри, продирался в легкие. Он закашлялся.

– У тебя подготовка, сам знаешь… да и снаряжения на троих все равно не хватит.

Парень развернулся и, пригнувшись, нырнул в палатку. Фред тяжело сплюнул в траву и посмотрел на горный склон. Справа громоздилась, уходя в самое небо, совершенно отвесная скала. Гладкая, словно стекло и опасная, как сама смерть.

Теоретически он знал весь маршрут: Бастион, затем влево до Красного зеркала, оттуда траверсом ещё левее и вверх, до Первого и Второго ледового поля. Потом Рампа, Паук и небольшой ледник перед самой трещиной, ведущей на вершину. Сколько раз он проходил мысленно этим маршрутом. А теперь его не берут! Стоило тащиться сюда из самого Инсбрука?

Спорить с Вилли бесполезно, если тот сказал нет – значит, нет. Фред прошёлся по палаточному городку в сторону оживленной группы: несколько газетчиков, фоторепортёров и пара немецких альпинистов. Они собирались выдвинуться рано утром, если погода не испортится. Фред знал обоих, хотя и не был знаком лично: Тони Курц и Андреас Хинтерштойссер. Оба улыбались и демонстрировали решимость.

Сколько Тони? Двадцать два? Двадцать три? Всего на пару лет старше него, а через несколько дней о них будут писать все берлинские газеты: «Они покорили Эйгер!»

Проходя мимо, Фред услышал, как Тони сказал репортёрам:

– Стена будет наша, или мы умрём на ней.

Сказал в шутку и улыбнулся. Фред хмыкнул и прошёл мимо. Услышал, как за спиной защёлкали затворы фотокамер. Французы и итальянцы стояли чуть в стороне. Они отказались от восхождения, осторожничали. Всем известно, что погода на Эйгере коварна, как чёрт. Сейчас светит солнце, а в следующую минуту может пойти дождь, снег… Мерингера и Зедельмайера так и не нашли. В прошлом году все газеты об этом писали. Вилли и Эди тоже тогда хотели пойти.

Вилли Ангерер был для Фреда больше, чем другом: ещё в детстве он и Эди Райнер таскали его за собой в горы. Научили, как быстро проложить маршрут, отыскать на отвесной стене подходящую зацепку или вырубить во льду ступень. Показали, каким образом лучше закрепиться, чтобы можно было ночью стоять на полке и не свалиться во сне. Фред помогал в кузне, когда Вилли плавил в горне ледовые крючья, а затем скрупулезно придавал им необходимую форму.

«Мы сделаем из тебя настоящего бергштайгера, – любил повторять Вилли, и всегда добавлял: – Как мы, только лучше».

И вот теперь они собираются покорять Белую Кобру без него.

Внезапно земля под ногами Фреда ушла куда-то вбок, горизонт, отель и палаточный городок съехали на сторону. Вся картинка превратилась в полупрозрачный вязкий кисель. Навалилась страшная головная боль.

– Всё в порядке?

Боль отступила так же внезапно, как пришла. Манфред взглянул на стоявшего рядом со столиком бармена. Тот поставил перед Манфредом тарелку и кивнул.

– Ваш заказ.

Манфред оглядел зал. Парни в углу всё так же разговаривали, ни на кого не обращая внимания, и только девушка, отставив в сторону чашечку с кофе, была явно заинтересована его персоной. Встретившись взглядом с Манфредом, она вспыхнула и снова уткнулась в книгу.

Он закрыл глаза и попытался восстановить в памяти только что увиденное. Частично ему это удалось, даже почудилось, как пахнуло дымом от костра. Всё казалось реальным: слепящее солнце, скала, палаточный городок и даже влажная трава под ногами. Вот только лица были смазаны, как на испорченной фотографии. Но чем больше сил он прикладывал, тем менее отчётливо отвечала ему память. В конце концов, он решил переключиться на что-то другое.

Манфред принялся за еду, и внезапно поймал себя на мысли, что думает о девушке.

«Интересно, как давно у меня не было женщин? Наверное, достаточно давно, если даже в сегодняшней ситуации я способен думать об этом». Ему пришло в голову, что неплохо было бы подойти и заговорить с ней.

Раздался чуть слышный зуммер, девушка вытащила из сумочки мобильное устройство и поднесла к уху. С минуту она разговаривала, затем подозвала бармена. Пока девушка рассчитывалась и прятала в сумочку книгу, Манфред несколько раз встречался с ней взглядом. И всякий раз она тут же отводила глаза. Ну, допустим. Допустим, он может пойти к ней и заговорить. Но о чем? Что он мог бы ей сказать, что могло бы ее заинтересовать? Что она только что держала в руке, телефон? Черт, да он даже не знает названия половины окружающих его предметов! Она наверняка подумает, что он неандерталец.

Девушка вышла, Манфред проводил её взглядом и через витрину кафе увидел Ракеша. Он перешел улицу, остановился возле входа, сунул руки в карманы и огляделся по сторонам. Видимо, тоже боялся слежки. Со стороны это выглядело смешно, и Манфред усмехнулся.

Ракеш вошел в кафе, отыскал взглядом Манфреда и помахал рукой, словно старому знакомому.

– Я думал застать вас в номере.

Ракеш плюхнулся на красный кожаный диван, заслонив Манфреду обзор улицы. Перехватив его взгляд, Ракеш улыбнулся.

– Не стоит так переживать. Они наверняка потеряли след. Так что в ближайшее время ожидать визитёров не придётся. По крайней мере, до сегодняшнего вечера точно. Кстати, вот ваши документы.

Ракеш положил на стол плотный конверт.

– Тут водительское и паспорт.

К чему тогда этот цирк возле входа в кафе? Ракеш производит впечатление серьезного человека, и в то же время эти дурацкие шпионские игры. Зачем?

– Что-нибудь вспомнили?

Манфред продолжал молча есть, оставив без внимания вопросы Ракеша. Он не спешил отвечать, размышляя, знает ли Ракеш о вчерашнем визите незнакомца в его палату? Скорее всего да. А о шприце, который Лист прихватил с собой из больницы? Если Ракеш побывал в номере и порылся в сумке, то знает. Может быть, его новый знакомый уже позаботился о том, чтобы шприц этот бесследно исчез. Ведь Ракеш намекнул, что Манфреда хотят убить. Достаточно взять жидкость на экспертизу и станет ясно – врёт Ракеш, или говорит правду.

– Почему меня хотят убить? – спросил Манфред, вовсе не рассчитывая получить ответ.

– Давайте поговорим об этом в отеле, – неожиданно обнадёжил Ракеш.

***

Войдя в номер, Ракеш сразу же занял стул, развернувшись спиной к свету, и теперь Манфреду, который находился напротив окна, было плохо видно его лицо.

– Значит, все-таки решили прогуляться?

Манфред краем глаза посмотрел на сумку – вроде бы лежит там, где он её и оставил. Видимо и шприц всё ещё на месте.

– А вы против?

– Нисколько. Наоборот, общение вам сейчас только на пользу. Память быстрее вернётся, если вы не будете абстрагироваться от внешнего мира. Ну, рассказывайте, как вам удалось уйти из отеля незамеченным.

– Зачем? Вы и так наверняка всё знаете.

Ракеш рассмеялся.

– Кажется, вы мне не доверяете, Лист.

– Я никому не доверяю.

– Хорошо, давайте начистоту. Я знаю, как вы выбрались из окна клиники. Знаю, как добрались сюда и устроились в отеле. Знаю, что вчера ночью у вас в палате был гость. Знаю так же, что в кармане вашей куртки заряженный пистолет, а у меня, – Ракеш встал и вывернул карманы брюк, – а у меня оружия нет.

– Ну и как я могу вам доверять, если вы следите за мной?

– Я делаю это в целях вашей же безопасности.

– Хотите сказать, что при случае сможете мне помочь?

– Ну, возможно… скажите лучше, приступы головной боли у вас были?

Манфред кивнул.

– Хорошо. Вы вспомнили что-нибудь?

– Кое-что.

– А именно?

– Я знаю русский. Прочитал вывеску на улице. Там было что-то про русскую еду… закуски, кажется.

Ракеш откинулся на спинку стула. Если бы Манфред мог хорошо видеть лицо собеседника, то наверняка заметил, что Ракеш несколько озадачен.

– Что-то ещё?

Манфред подумал, что не стоит рассказывать Ракешу о Эйгере. И даже о тех странностях, которые он замечал в одежде и поведении людей. Пускай сначала Ракеш выполнит своё обещание.

– Вы сказали, что знаете, почему меня хотят убить. Кроме того, мне позарез охота узнать, почему вы так обо мне печётесь, Ракеш.

– Вы чего-то не договариваете, Лист. Вы наверняка вспомнили нечто важное. Как я могу быть с вами откровенным, если вы скрытничаете?

– Как знаете…

Манфред встал и сделал вид, что не собирается дальше вести разговор. Он пожал плечами, безучастно посмотрел на Ракеша и лег на кровать, как был – в одежде. Ему и в самом деле захотелось тут же закрыть глаза и уснуть, так что и притворяться почти не пришлось. Видимо, достоверность его поведения заставила Ракеша заёрзать на стуле. Манфред уже проваливался в сон, когда почувствовал, что рядом с ним на постель упал какой-то предмет. Он открыл глаза и посмотрел сначала на Ракеша, а потом на одеяло.

– Знакома вещица?

Ракеш, предвкушая реакцию Листа, улыбался. На тёмном силуэте его лица Манфред различил два ряда белых зубов и белки глаз, вылитый Мефистофель. Не хватало только дыма из ноздрей.

«Этот чёрт опять разбрасывается козырями», – подумал Лист и взял в руки металлический стержень с насечками на одном конце, и небольшим кольцом на другом. Внимательно рассмотрел.

– Морковка, – сказал он.

– Что?

– Ледовый крюк. Морковка, – повторил Манфред. – Для страховки на ледниках.

– Бинго! Пиковая восьмёрка!

Манфред усмехнулся. Сел на кровати, продолжая вертеть в руках крюк. Ракешу определённо удавались его фокусы. Но Лист не спешил рассказывать ему о том, что вспомнил в кафе. На этот раз он хотел вытянуть из Ракеша больше ответов, поэтому, как мог, растягивал время. И, как оказалось, не напрасно.

– Могу сказать, что морковка эта не совсем свежая, Лист.

– В смысле…

– Этот крюк изготовлен ещё до второй мировой… Прошу прощения, вам это скорей всего ни о чём не говорит.

– Я не совсем понимаю…

– Сейчас объясню. Это очень старый предмет. Такими крюками не пользуются уже лет пятьдесят, если не больше. Однако, вы попали в точку! Именно так его в то время называли. В профессиональных кругах. Разве не странно?

Манфред ещё раз взглянул на крюк. Взвесил, переложил из одной руки в другую, как будто ждал от видавшей виды железяки ответов на вопросы. Определенно, металл ожил в его руке. Появились звуки, картинки.

Ракеш хотел сказать ещё что-то, но Манфред остановил его жестом руки и закрыл глаза.

Палатка была пуста. Наверное, Вилли и Эди ушли ещё до восхода, не разбудив его. Он прошёлся по лагерю, поговорил с итальянцами. Так и есть: австрийцы ушли часа в четыре утра, а Курц и Хинтерштойссер вышли из лагеря и того раньше – в два часа ночи. Фред оглядел палаточный городок. То, что французы и итальянцы отказались от восхождения, нисколько его не радовало. Наоборот, он чувствовал себя в этой компании неудачником и трусом.

Судя по времени, от начала подъёма прошло уже больше четырёх часов, и обе группы должны были быть как раз у Красного зеркала. Фред заслонился ладонью от солнца и посмотрел в сторону горного отеля. Можно попытаться выпросить у кого-нибудь из туристов телескоп или хотя бы бинокль, чтобы понаблюдать за восхождением со смотровой площадки.

Вся площадка была заполнена газетчиками и просто зеваками, телескопов на всех не хватало, и какое-то время Фред слонялся в толпе, изнывая от нетерпения и глядя по сторонам. За одним из столиков он заметил офицера. Тому, видимо, наскучило наблюдать за альпинистами, и он неспешно потягивал пиво из кружки с гербом Берна. Прямо перед ним на столе лежал полевой бинокль.

– Вы разрешите, герр лейтенант?

– Конечно.

Равнодушно пожав плечами, офицер протянул вожделенный бинокль Фреду.

Как раз вовремя, потому что Хинтерштойссер пытался пройти траверсом под Красным зеркалом. Подняться вертикально в этом месте не позволяла совершенно гладкая и отвесная стена Зеркала. Фред увидел, что Вилли и Эди теперь идут в одной связке с немцами. Видимо в процессе восхождения они решили объединиться. Андреас Хинтерштойссер маятником раскачивался из стороны в сторону, резким толчком переместился далеко влево и ухватился за выступ.

Многие, находившиеся на смотровой площадке, зааплодировали, и Фред, оторвавшись от бинокля, посмотрел в сторону офицера. Тот встал было из-за столика, но тут же махнул рукой и плюхнулся обратно, ухватившись за пивную кружку. Тем более что рядом с ним уже сидела молоденькая остроносая фройлен.

– Наслаждайся, – сказал он Фреду, и положил руку на плечо девушки.

Фред снова припал к окулярам. Андреас закрепил верёвку, и остальные трое альпинистов прошли по пути, проложенному Хинтерштойссером.

– Если так и дальше пойдёт, то днем они уже будут мочиться с вершины Эйгера, – пошутил один из газетчиков, наблюдавший за восхождением в мощный телескоп. За спиной Фреда раздался смех, и кто-то из присутствующих добавил:

– Фюрер сказал, что в Альпах осталось только две проблемы: Северная стена Эйгера и Курт Шушниг. Ну, с первой проблемой, надеюсь, завтра будет покончено, а как быть с канцлером?

По толпе прокатился хохот. Фред поморщился. Смех и пустая болтовня репортёров его раздражали. Частично из-за того, что он сам был тирольцем, но гораздо больше по другой причине – кто-то из альпинистов снял перильную верёвку, проложенную Андреасом. Казалось бы, ничего серьёзного не произошло, они наверняка будут спускаться другим, более лёгким маршрутом. Фред как мог, успокаивал себя, но холодок тяжелого предчувствия зародился в его душе.

Во второй половине дня снег на вершине начал таять, и падал вниз вместе с вмёрзшими в него кусками скальной породы. Один из альпинистов попал под камнепад и теперь передвигался с большим трудом. Фред долго не мог разобрать кто именно, но когда вся связка разбила бивуак на небольшой площадке первого ледника, он с уверенностью мог сказать, что это был Вилли.

Фред опустил бинокль и обернулся. Офицера и его спутницы за столиком уже не было.

На сегодня интрига была закончена. Теперь им придётся заночевать на Эйгере, завтра все четверо будут на вершине. Часа четыре займет спуск по восточному склону, может меньше. Значит, завтра вечером они вернутся в лагерь.

Фред прошёл вдоль невысокой ограды и остановился в двух шагах от группы альпинистов, беседовавших с местным гидом. Тот отвечал с важным видом и при этом пыхтел в пышные усы, пожимая плечами при каждом вопросе, независимо от того, знал ответ или нет.