Николас Хэмилтон: победа мужества и стойкости

Как инвалид смешанной расы, я ежедневно сталкиваюсь с проблемой изоляции. Абсолютно правильно, что мы стараемся устранить чрезмерные несправедливые барьеры, которые встречаются у людей на пути. Но я также очень верю в то, что каждый из нас способен сам определять свою судьбу, и, как бы банально ни звучало, я хотел начать свою книгу откровенным разговором о том, что нужно сделать, чтобы перевернуть все ожидания с ног на голову, независимо от вашего положения на этой планете. В моей жизни было так много случаев, когда я оказался бы в изоляции, если бы позволил судить о своих способностях на основе чужих представлений. Я бы никогда, никогда не добился и доли того, что имею в жизни, если бы слушал, что другие люди считают пределом моих возможностей. То, что часто называют непреодолимыми препятствиями, можно преодолеть. То, что никто не делал этого раньше, еще не значит, что вы не станете первым. Если другие считают, что вы не можете что-то сделать, это не значит, что вы должны их слушать. Я – живое, ходячее тому доказательство. Однако нужно быть упрямым бунтарем, готовым идти против всех, – не совсем то, чему учат в школе.

Что касается бунтарства, то я считаю, что моя склонность игнорировать «советы и наставления» практически ото всех – иногда включая и семью – стала основой моего успеха. Бунт против почти всего, что мне говорили, действительно привел к результатам. По какой-то причине идея «быть изгоем» или кем-то, кто не соответствует общепринятым требованиям, все еще рассматривается как негативная во многих жизненных сценариях. В школе, например, вам настойчиво внушают, что вы должны соответствовать общепринятым стандартам и идти «обычным» путем, и эта мысль просачивается в нашу юную жизнь, а потому мы часто чувствуем, что можем идти только определенными дорогами. Я действительно хочу внушить вам, как важно думать самостоятельно и решать, чего вы хотите. Это не значит, что вы должны провести всю жизнь в тюрьме или вырасти диким разрушителем всего и вся. Возможно, ваш личный бунт более тихий и менее радикальный. Но среди многих и многих вещей в жизни, которые никак не изменить, вы можете по крайней мере ответить на вопрос о том, стоит ли следовать выбранному пути, будь то продолжение учебы в школе для получения аттестата зрелости или определенная работа, – или взбунтоваться, чтобы построить карьеру в области, которую, возможно, не одобряют ваши родители.

Не допустить изоляции: за рулем перемен

В 18 лет я решил, что хочу заняться автоспортом. Во многих отношениях это было абсурдно. Насколько мне известно, британский автоспорт никогда не знал гонщиков с ограниченными физическими возможностями. Чтобы эффективно использовать тормоза в машине, которую мне предстояло вести, требовалось выжимать левой ногой 70 кг, в то время как я мог выжать обеими только 10 кг. Все остальные гонщики на поле были не просто здоровы – они участвовали в соревнованиях с детства, строя карьеру в автоспорте примерно с восьмилетнего возраста. У меня же не было ни дипломов, ни практических знаний. Кроме того, автоспорт безумно дорог. К тому же у меня было всего два месяца с момента принятия решения о том, что я хочу участвовать в соревнованиях, чтобы подготовиться к своей первой гонке. Это и в целом маловероятно, а тут такой вызов.

Но я с детства грезил о гонках. В возрасте семи лет отец посадил меня в картинг, и мы поехали на парковку, чтобы освоить азы вождения. В то время мои ноги были невероятно слабыми. Хотя я уже учился подниматься по лестнице и передвигаться с ходунками, мышцам не хватало силы, чтобы справиться с педалями, поэтому я неизбежно потерпел крушение. Затея закончилась крайне драматично: я врезался в бордюр и упал с высоты около двух метров, приземлившись в довольно глубокую канаву с водой. Все это произошло на глазах моих родителей. Просто ужасно! После того инцидента так и повелось: «Никаких гонок для Ника, вы же помните, что случилось на той парковке». Отец был непреклонен в этом вопросе: вероятно, его преследовали воспоминания о том, как я оказался в той канаве.

Однако к 18 годам кое-что изменилось. Мне удалось преодолеть некоторые физические ограничения, избавившись от инвалидного кресла. По ходу дела я также укрепил свое душевное состояние и осознал силу решимости стремиться к тому, чего я действительно хочу.

А хотел я гонки. Я вырос в мире автоспорта – в буквальном смысле на автодроме вместе с братьями и сестрами других гонщиков. Наше детство проходило в поездках с гонки на гонку, мы прятались друг у друга в автофургонах, делили обеды и участвовали в играх, пока наши братья и сестры состязались на трассе. Потом были вечера награждений и официальные ужины в костюмах и галстуках, где нам приходилось общаться с важными лицами в автоспорте и оставаться на высоте. Большинство из нас были старше своих лет, потому что даже в детстве мы находились рядом с таким количеством взрослых. Поскольку и мой брат, и отец работали в спорте, мне казалось, что это наше семейное дело, и в глубине души я чувствовал, что оно и у меня в крови. Но из-за инвалидности любые мечты о гонках казались лишь фантазией, так что я начал подумывать о том, чтобы последовать за отцом в какую-нибудь сферу управления или коммерции, связанную с автоспортом.

Хотя я получил традиционное среднее образование в государственной школе, все эти поездки на гонки означали, что приходилось часто пропускать занятия. Я был не самым способным учеником, но мой отец очень хотел, чтобы я учился хорошо – по крайней мере, лучше, чем он и Льюис, – поэтому я трудился и прилагал усилия, хотя в основном для того, чтобы он от меня отстал. В итоге я получил приличные оценки за GCSE[1], но школа меня не вдохновила. Вероятно, не помогло и то, что я так часто отсутствовал в классе. Помню, как мне пришлось уйти с выпускного экзамена, чтобы успеть на очередную гонку «Формулы–1». Кажется, я никогда не был полностью вовлечен в учебу и не погружался в нее. Начиная подготовку к сдаче экзаменов уровня А[2], помню, я говорил себе: «Хорошо, в этот раз все пойдет по-другому, я не буду неделями пропускать занятия». В итоге я ушел после первого года обучения по программе уровня А, и в школе согласились, что это, вероятно, к лучшему.

Конечно, отец ни за что не хотел оставлять меня дома без дела. После пары недель, в течение которых я смотрел шоу «Дома с молотка» и играл в компьютерные игры до четырех утра, он сказал: «Ник, ради бога, найди работу!» Я помню, как сидел за кухонным столом и думал: «Что я умею? Что мне интересно?» В 17 лет, без аттестата об окончании школы, что я мог предложить? Я боролся с чувством собственного достоинства, постепенно осознавая, как инвалидность влияет на мое место в мире. Требовалось доказать, что в моих силах предложить что-то ценное, а я все никак не мог решиться. Молодым людям без высшего образования бывает невероятно трудно доказать кому-либо, что они заслуживают шанс или что их идеи имеют значение.

В то время единственной ценностью, которую я мог предложить, был мой опыт и понимание автоспорта и игр. Я играю в гоночные симуляторы уже много лет, и в одной из игр даже завоевал титул чемпиона Великобритании, что стало кульминацией долгих лет практики и самоотдачи. Все началось с того, что мне подарили «демоверсию» игры под названием GTR. В 2005 году мне было 13 лет, и в те времена игровые магазины из соображений маркетинга присылали демоверсии новых выпусков на дом. Помню, как я отнес эту игру наверх в свою комнату, подключил геймпад (контроллер) и принялся за дело. Это был мой первый опыт игры в симуляторы, к которой я почти сразу же пристрастился. Я купил в PC World дешевый руль и педали и проводил все свое время, тренируясь в игре. Тогда я еще учился в школе и передвигался на инвалидной коляске, поэтому ногам не хватало силы и скорости, чтобы я мог использовать педали. Вот почему пришлось разработать технику, при которой роль педалей выполняли кнопки на руле. Как и в реальном автоспорте, тонкая регулировка газа и тормоза крайне важна, чтобы управлять автомобилем и обеспечивать его устойчивость при входе в повороты и выходе из них. Кнопки на моем руле давали либо 100%, либо 0% газа или тормоза, без промежуточных значений, поэтому мне пришлось освоить совершенно новый стиль вождения.

Однажды я ехал на симуляторе Ferrari 550 по исторической трассе в Монце, и Льюис зашел ко мне в комнату, как раз когда я засек время круга. Он сразу же сказал: «Хороший результат, а теперь дай мне его побить!»

Он видел, что я не пользуюсь педалями, поэтому тоже использовал кнопки на руле, чтобы все было по-честному. Когда я ушел в школу, Льюис весь день пытался побить мое время прохождения круга. Вернувшись домой, я обнаружил его в приподнятом настроении, ведь после нескольких часов упорной работы ему таки удалось обогнать меня. Я помню, что сумел сохранить спокойствие и сказал: «Ладно-ладно, не волнуйся, моя очередь». Мне потребовалось два круга, и я снова побил его время, а Льюис кричал «Не может быть!» за моей спиной. Ту историю и братское соперничество никто из нас никогда не забудет.

С годами выходили новые выпуски этой игры, а также другие игры того же разработчика – SimBin Studios. Я собирал их и тестировал. В интернете нашлись сообщества, которые проводили профессиональные чемпионаты и онлайн-гонки по новейшей игре RACE 07. На дворе стоял 2009 год, и у меня был большой опыт по этой части, и потому я решил принять участие в британском чемпионате через официальное сообщество. В итоге я победил, используя кнопки на руле за 20 фунтов стерлингов, в состязании со способными водителями с гораздо более мощным оборудованием. Это стало поворотным моментом в моей жизни.

После успеха в симуляционных гонках я испытывал душевный подъем, и мое мышление начало меняться. В то же время отказ от инвалидного кресла – о чем я расскажу позже – заронил в душу немного надежды и заставил снова начать мечтать. Если я смог добиться этого, то что еще мне предстоит? На протяжении многих лет мы с Льюисом часто играли в гоночные игры – для нас они всегда были отличным способом провести время вместе. Постепенно он начал замечать, что у меня, похоже, есть талант, понимание гонок и вождения; однажды он сказал: «Я знаю, что ты всегда хотел этого, – не пора ли тебе попробовать по-настоящему?» Я некоторое время раздумывал, прежде чем обратиться к отцу, потому что знал, что тот не придет в восторг и наверняка скажет: «Вспомни, что случилось, когда тебе было семь лет!» Но все-таки решившись поговорить с ним, я очень спокойно сообщил, что теперь стал мужчиной. Я уже многое преодолел в своей жизни и чувствовал, что наконец-то добился шанса все изменить.

Разговор, что вполне предсказуемо, не сразу пошел так, как я хотел. Отец перечислил все предстоящие препятствия и проблемы; кое-какие из них он считал непреодолимыми. Но я использовал подход, который он же мне и привил, и напомнил ему, что «невозможное» не более чем слово. Я напомнил ему о многих, многих способах, какими наша семья уже преодолела то, что ранее казалось нереально. Я напомнил ему, что уже не нуждаюсь в инвалидном кресле и могу ходить – а ведь нам говорили, что этого не будет. В общем, я не сдавался, как бы он ни возражал. Я восставал против правил. В конце концов он сказал, что исчерпал аргументы, и согласился дать мне шанс. Мне кажется, что он не смог бы себе простить, если бы не позволил мне попробовать. Не поймите меня неправильно: полагаю, он считал, что я провалюсь. Однако он дал мне шанс, независимо от того, что думал по этому поводу. Трудно вообразить лучший подарок, который родитель может сделать своему ребенку. Он позвонил знакомому владельцу автошколы и договорился о времени. Я не представляю, что он на самом деле сказал, вероятно, что у меня могут возникнуть трудности, но он хотел дать мне попробовать.

Допускаю, что он сообщил ему и об инциденте на парковке, – кто знает? Но все это не имело никакого значения, ведь я прекрасно понимал, что мне невероятно повезло вообще получить такую возможность. Меня охватила полная эйфория: наконец-то я стану частью того, за чем всю жизнь наблюдал со стороны! Владелец автошколы посадил меня в BMW M3. Впервые я сел за руль настоящего гоночного автомобиля. Я получил права в 17 лет, сдав экзамен с первой попытки, – мне не нужно модифицировать обычную машину, и я езжу на стандартном автомате, – но вождение гоночного автомобиля оказалось совсем другим делом. В тот первый выезд я ехал с главным инструктором и к концу дня сравнялся с ним по времени прохождения круга. Может показаться, что я преувеличиваю, но нет – я просто обладал врожденным пониманием того, как управлять машинами. Все оказалось интуитивно ясно и совершенно естественно, как будто это то, чем я должен был заниматься всю свою жизнь.

Вернувшись домой, я не мог поверить, что все происходило со мной. Все, чего я хотел, – вернуться туда. Но прежде, чем о чем-то говорить, папа снова взял меня на трек – через неделю или около того, чтобы убедиться, что это не везение новичка. Мне удалось пройти круг за то же самое время. Помню папин долгий, глубокий вздох. Мои родители опасались снова проходить через историю с гонками. Они не знали, смогут ли подвергнуть еще одного сына напряженным переживаниям, связанным с автоспортом, и, очевидно, моя инвалидность только укрепляла их неуверенность в счастливом исходе. Но после второй поездки на трек папа сказал: «Если ты хочешь участвовать в гонках, придется много работать», – имея в виду: «Дерзай, но это будет нелегко».

Обычно молодые гонщики начинают свой путь в спорт с самого низа, с картинга, затем переходят на автомобили и оказываются там, где я нахожусь сейчас. Или же ты тренируешься на одноместном автомобиле с целью попасть в «Формулу–1». По папиному плану я должен был участвовать в чемпионате – Кубке Рено Клио. В то время эти соревнования считались самой сложной монокубковой гонкой (гоночное соревнование, где все участники используют идентичные автомобили) в Великобритании. Она стоит лишь на ступеньку ниже чемпионата Великобритании среди легковых автомобилей, который был и остается вершиной британского автоспорта, и здесь очень, очень высокая конкуренция. Я знал, что буду соревноваться со всеми молодыми талантами в возрасте от 16 до 25 лет, которые оттачивали свое мастерство в гонках на легковых автомобилях с восьми лет. Папа также сказал, что поможет оплатить первый сезон, а затем и найти спонсоров, но поскольку автоспорт – это безумно дорого, мне придется в дальнейшем самостоятельно заниматься собственным финансированием. Я не мог поверить, что все происходит в действительности, и не задумывался о будущем. Сначала требовалось свыкнуться с масштабами происходящего в тот момент. Но как только все стало ясно, мне пришла в голову мысль: как же, черт возьми, я справлюсь с управлением машиной на соревнованиях?

Было понятно, что придется как-то ее модифицировать, чтобы соревноваться в максимально равных условиях. Я решил, что не стану использовать ручное управление и вместо этого начну работать над укреплением ног. Перейти сразу на ручное управление было бы проще, но я по собственному опыту знаю, что самый легкий путь не всегда лучший. Вот почему я собирался ехать с модифицированными педалями. Это была, пожалуй, самая серьезная проблема, с которой мне пришлось столкнуться в путешествии в мир автогонок. Люди не понимают, насколько автоспорт физически тяжелый. Торможение – это все, и я понял это, к своему несчастью, семилетним ребенком на парковке. Подумайте, сколько усилий нужно приложить, чтобы экстренно остановить обычный автомобиль; а в гонках любое торможение экстренное, потому что его начинают в последний момент, чтобы не отстать от соперников.

В течение двух месяцев я практически жил в спортзале. Я проводил бесконечные часы на тренажере для жима ногами, постепенно наращивая, наращивая, наращивая вес. Невозможно сосчитать, сколько времени я посвятил работе над мышцами ног, изнурительной и болезненной. О руках я особо не беспокоился; они и так были сильными из-за того, что в течение долгих лет в инвалидном кресле я ежедневно передвигался с их помощью. Если перетренировать их, они стали бы слишком массивными. В автоспорте нужно быть не громоздким, а максимально сильным и подтянутым; в моем же случае речь идет еще и о пространстве и свободе движений. Еще в процессе тренировок я подал заявку в Ассоциацию автоспорта (Motor Sports Association – MSA) на гоночную лицензию, необходимую для допуска к гонкам. Мы довольно быстро получили ответ, что в выдаче лицензии мне отказано по причине моей инвалидности.

Я понимаю, почему у MSA возникли опасения, но не верю в то, что полный запрет может быть справедливым. В любом случае мой бунтарский характер дал о себе знать – я ни за что не хотел с этим мириться. Первым шагом к получению прав является сдача экзамена ARDS (Association of Racing Driver Schools – Ассоциация гоночных школ), где вы должны уметь грамотно вести машину по трассе, тормозить в определенных точках и вписываться в повороты. Если вы заблокируете тормоз или закрутитесь в любой из точек, вы немедленно провалитесь. Я уже прошел тест ARDS, и с этого момента обычно у здоровых людей уходит две недели на получение прав. Но у меня сложилось иначе. Едва лишь узнав об отказе, я сразу же подал повторную заявку, чтобы дать понять, что не намерен просто смириться с этим решением. Я сказал им, что не позволю индустрии автоспорта загнать меня в рамки и не собираюсь чувствовать себя нежеланным водителем-инвалидом. Я продолжу добиваться своего.

В итоге MSA прислала ко мне домой своего уполномоченного по вопросам инвалидности, чтобы он оценил, насколько я дееспособен. Хотя MSA была права, принимая все меры для обеспечения безопасности, мне показалось, что она промахнулась, упустив из виду потребности отдельного гонщика. Я понимаю, что был не совсем обычным кандидатом, но тем не менее стал им и горел желанием участвовать в гонках. На мой взгляд, для эффективной оценки проблемы с мобильностью или любой другой способности следует обязательно иметь набор стандартизированных тестов, которые рассматриваются экспертами в соответствующих областях. Проведение оценки в «центре автоспорта» кажется разумным, поскольку у них есть тренажерный зал и физиотерапевт, который одновременно является экспертом, работающим с профессионалами в автоспорте. Он, по крайней мере, может проверить ограничения, связанные с тем или иным заболеванием. Если бы в MSA сказали: «Ник, если ты хочешь стать гонщиком, позволь нашему физиотерапевту разобраться в твоих ограничениях, а потом посмотрим, есть ли возможность принять у тебя заявку», – я бы все понял. Тогда я бы знал, что мне придется пройти через большее количество препятствий, чем обычному человеку, но что у меня есть поддержка и надежда. Вместо этого я получил пустой ответ: «Нет, вы инвалид и можете представлять потенциальную опасность для себя и других в нашем спорте». Когда я снова подал заявку, мне ответили: «Хорошо, давайте пошлем кого-нибудь к нему домой, чтобы проверить, насколько он действительно немощен». Это звучало примерно так: «О чем вообще идет речь, если он инвалид?» После моего прорыва процесс выдачи лицензий стал более адекватным, что немало помогло всем остальным храбрецам, пытающимся пройти этот квест. Но для меня, как для первопроходца, скажем так, все могло бы оказаться проще.

Стресс, связанный с тем, удастся ли получить лицензию до моего первого гоночного уик-энда, стал еще одним дополнением к дикой гонке. К этому моменту уже начали ходить слухи о том, что я выйду на старт. Подписание контракта с командой стало большой новостью в автоспорте, как по причине известности моей семьи, так и по причине моей инвалидности. Вдобавок ко всему Би-би-си узнала о моем участии и сняла документальный фильм, рассказавший о моем первом сезоне. Волнение нарастало, и я уверен, что такое внимание прессы повлияло на решение MSA по поводу лицензии. Я прошел все тесты, которые они от меня требовали, я проскочил через все дополнительные обручи, помимо необоснованных барьеров для всех, кто пытался участвовать в гонках. Если бы они не дали добро, им пришлось бы объясняться.

Само собой разумеется, что авторитет моей семьи помог принять решение. Я всегда говорю: используйте любые инструменты, которые есть в вашем распоряжении, но никогда не воспринимайте их как должное и не переставайте оборачиваться, чтобы помочь другим пройти через дверь. Благодаря моему опыту сейчас несколько водителей-инвалидов имеют лицензии. Я знаю, что, глядя на меня, людям стало легче идти моим путем: я стал первой ласточкой его перемен. В следующем году мою лицензию снова поставили под сомнение, и мне пришлось пройти через еще один раунд неопределенности, прежде чем ее продлили, но с 2012 года ее выдают без лишних вопросов. Дошло до того, что теперь ко мне относятся как к любому другому водителю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Notes

1

General Certificate of Secondary Education – общий сертификат о среднем образовании. Это академическая квалификация в Великобритании, примерно соответствующая аттестату о среднем образовании в РФ. Прим. пер.

2

Экзамены уровня А – экзамены повышенного уровня в системе образования Великобритании, обычно сдаваемые в возрасте 17–18 лет. Они следуют за GCSE и являются важным этапом для поступления в университет. Прим. пер.