Беглянка

Katrina Dark

Беглянка

БеглянкаГлава1

ГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавеглянааГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавегляГлавеглянГлавеглянаанааанаа 1.

Варвара.Глава 1БеглянкаБеглянкаБеглянкаГлава1из

Коридор из зеркал. Много зеркал. Целый лабиринт. Я шла между ними, пытаясь отыскать выход. Холодный блеск отражений преследовал меня, множа мое одиночество до бесконечности. Каждый шаг отдавался эхом, искаженным и чужим. В мерцающих глубинах я видела не только свое отражение, но и призрачные тени, играющие в обманчивый театр теней. Казалось, стены сжимаются, а пространство вокруг меня дышит, словно живоеживоеживоеживое существо, готовое поглотить меня целиком.

Безумие нахлынуло ледяной волной безудержного страха. Поглощающего душу, мириадами мурашек пробегая по коже. Холод проникал в каждую клеточку, парализуя волю и разум. В голове пульсировала лишь одна мысль: бежать, спастись, вырваться из этого кошмара. Ноги не слушались, заплетались, словно корни старого дерева, удерживая меня в этом проклятом месте. Дыхание сперло, в груди заклокотал животный ужас.

– Варя.

Услышав своё имя, резко оборачиваюсь. Передо мной фантом из прошлого. Чудовище в отражении. Монстр, готовый кинуться и разорвать меня в клочья. Агония. Ужас. Дикость нечеловеческих глаз. В них плескалась тьма, бездна, в которую я боялась заглянуть. Искаженное злобой лицо, ощетинившиеся клыки, словно у дикого зверя. В этом отражении не было ничего человеческого, лишь первобытная ярость и ненависть.

Молюсь, пятясь назад, но чудовище наступает. Вскрикиваю, пытаюсь сбежать. Монстр ловит меня, заключая в стальные объятия.

– Поймал, – шепчет мне в губы, прикусывая нижнюю.

Вскрикиваю, пытаясь вырваться. Сердце колотится, как пойманная птица. В голове проносится калейдоскоп воспоминаний, обрывков фраз, лиц. И вдруг – тишина. Я открываю глаза, залитая холодным потом. Комната погружена в полумрак. Лунный свет проникает сквозь шторы, рисуя причудливые узоры на стенах. Сон. Всего лишь сон. Но ощущение ужаса еще долго не покидает меня, напоминая о кошмаре, который едва не стал реальностью.

Я сидела в постели, дрожа всем телом. Сердце все еще бешено колотилось, отдаваясь гулким эхом в ушах. Кошмар был настолько реалистичным, что казался не просто сном, а зловещим предзнаменованием. Поднесла ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. В голове снова и снова всплывало искаженное злобой лицо чудовища, его ледяной шепот: "Поймал".

Откинула одеяло и встала с кровати. Ноги все еще немного дрожали, но я чувствовала, что мне нужно двигаться, избавиться от этого липкого ощущения ужаса. Подошла к окну и распахнула шторы. Лунный свет хлынул в комнату, разгоняя полумрак. В ночной тишине слышалось лишь тихое потрескивание старого дома.

Попыталась успокоиться, убедить себя, что это всего лишь сон, игра воображения. Но что-то внутри меня сопротивлялось, отказывалось верить в это. Образ коридора из зеркал, множащего мое одиночество, преследовал меня, словно навязчивая идея. Что это могло значить? Что за чудовище скрывалось в отражении?

Решив не поддаваться панике, я надела халат и вышла из комнаты. На кухне заварила крепкий чай, надеясь, что горячий напиток поможет мне прийти в себя. Медленно потягивая чай, я смотрела в окно, наблюдая за тем, как лунный свет играет на ветвях деревьев. Но даже красота ночного пейзажа не могла полностью развеять ощущение тревоги, поселившееся в моей душе. Кошмар отступил, но оставил после себя темный след, напоминание о том, что ужас может подстерегать нас даже в самых обыденных вещах, в зеркалах нашей собственной души.

Мазок, ещё один и ещё… Словно кисть художника касается белоснежного полотна… Взбитые сливки. По шоколадному бисквиту. Лёгкие, воздушные, они ложатся причудливыми волнами, образуя подобие снежных дюн. Искрящиеся капли шоколадного ганаша, словно драгоценные камни, рассыпаны по этим вершинам, добавляя роскоши и глубины. Тонкие завитки карамели, подобно золотым нитям, связывают все элементы в единое целое, придавая торту изысканную завершенность.

Кондитер из меня получился лучше, чем мать или жена. Это моя жизнь, моё детище, моя страсть. Запах ванили и растопленного шоколада – вот мой воздух. Каждый торт – это не просто десерт, это история, рассказанная с помощью крема, бисквита и ягод. Это бессонные ночи, поиск идеального сочетания вкусов и текстур, это кропотливая работа над каждой деталью, чтобы в итоге увидеть сияющие глаза человека, откусившего кусочек моего творения.

«Алиса в стране чудес». Сегодняшний торт я выполняла в стиле своей любимой сказки. Заказной, шоколадный с кремом из взбитых сливок, и пралине. Сцены из сказки. Вот Белый Кролик, спешащий по своим делам, его карманные часы выполнены из белого шоколада. Рядом Чеширский Кот, его улыбка растянулась во всю ширь, кажется, он вот-вот исчезнет. А вот и сама Алиса, удивленно смотрящая на все происходящее. Все фигурки выполнены с невероятной точностью и любовью, кажется, что они вот-вот оживут и расскажут свою историю.

Настроение хорошее. Торт идеален. Я справилась. Уверена, заказчик будет доволен. В каждом кусочке этого торта – частичка моей души. Надеюсь, он подарит радость и немного волшебства тем, кто его попробует. И, возможно, напомнит о том, что даже во взрослой жизни всегда есть место для сказки.

Телефонный звонок раздался неожиданно, прервав тишину мастерской. На экране высветился незнакомый номер. Сердце ёкнуло. Обычно звонили либо курьеры, либо с отменой заказчики. В этот раз, казалось, судьба испытывала на прочность мои и без того расшатанные нервы. Тревога нарастала с каждой секундой, словно тесто, поставленное на дрожжах. В голове проносились картины сорванных дедлайнов, недовольных клиентов и финансовых потерь.

–Добрый день, это кондитерская, «Карамельные поцелуи»? – прозвучал приятный женский голос.

–Я звоню по поводу торта «Алиса в стране чудес». Мы не успеем заехать за ним, вы не могли бы оформить доставку?

Щеки вспыхивают румянцем багряного утра. Все курьеры сейчас на вызовах, что же делать? В голове лихорадочно мелькали варианты. Отказать? Потерять клиента, репутацию, деньги. Согласиться? Выпасть из рабочего графика, опоздать с другими заказами, взвалить на себя непосильную ношу. Но отступать было не в моих правилах.

– Я привезу торт, кидайте адрес.

Принимаю решение не терять заказчиков.

Мчусь на машине через весь город, ужасные пробки, нахожу нужный адрес. Что-то не так…где я черт возьми? Вокруг склад. Старый, обшарпанный, с покосившимися воротами и облупившейся краской, он словно вырос из земли назло всем представлениям о логистике и здравом смысле. Ржавые цепи повисли на дверях, словно траурные ленты, а вокруг царила зловещая тишина, нарушаемая лишь карканьем вороны, устроившейся на покосившейся крыше. Предчувствие беды ледяной волной окатило все тело.

Что происходит? Прошлась по складу, под ногами скрипят хрустящие осколки битого стекла. Да, что происходит?? Это такой сюрприз от конкурентов?? Торт в подарочном пакете держу в руках. Голова идёт кругом. Ворона, сидящая на подоконнике разбитого окна, громко каркает. Её крик режет слух, проникая в самую душу, словно предвестник неминуемой беды. Чёрная тень скользит по стенам, играя в зловещие прятки с полумраком. Кажется, будто сама смерть наблюдает за мной из-за угла, ухмыляясь в предвкушении. Воздух пропитан запахом гнили и страха, и каждый вдох даётся с трудом. Сердце бешено колотится, отбивая ритм паники.

Набираю раз за разом номер заказчицы. Увы – абонент не доступен. Да что здесь происходит, вашу мать? Кажется, надо уходить отсюда, возможно это всего лишь чья-то злая шутка. Но какая же злая! Или не шутка? Чувство тревоги нарастает с каждой секундой, превращаясь в липкий, всепоглощающий страх. Инстинкт самосохранения кричит об опасности, требуя бежать, не оглядываясь. Но ноги словно приросли к полу, отказываясь подчиняться. В голове роятся мысли, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, но все они разбиваются о стену абсурда.

Пытаюсь как можно быстрее покинуть это мрачное место. Когда в подворотне сталкиваюсь с чуваком в кожаной куртке. Лицо спрятано под капюшоном. Он сбивает меня с ног и бросается прочь. Грубая сила удара выбивает воздух из легких, и мир на мгновение меркнет. Боль пронзает тело, напоминая о реальности происходящего кошмара. Кто это был? Зачем он это сделал? Вопросы без ответов крутятся в голове, усиливая чувство беспомощности. Лежа на грязном асфальте, чувствую себя загнанной в угол жертвой.

Итак. День прошёл отвратительно. Я в минусах. Мои старания коту под хвост! Ингредиенты мне никто не оплатит. Работала сегодня себе в убыток. Блеск, Варя.

Слышу в зале звенит колокольчик, а значит очередной посетитель. В кафетерии сегодня было много народу, но сейчас все разошлись. Десять минут до закрытия. За окном сгущались сумерки, окрашивая мокрый от дневного дождя асфальт в приглушенные оттенки серого и фиолетового. Внутри кафе было тепло и уютно, пахло свежей выпечкой и кофе. Запотевшие окна отражали мягкий свет ламп, создавая атмосферу умиротворения и спокойствия, контрастирующую с бурей, бушующей в моей душе.

Выглядываю в зал, моя официантка Софи уже приняла заказ и мчится в кухню. Как раз что-то из десертов ещё осталось в холодильнике. Надеюсь, этот поздний гость оценит мои старания и хоть немного скрасит этот неудачный день.

Убираю рабочее место. Рабочий день закончился. Выхожу в зал.

– Варвара Николаевна, мы закончили.

Софи и Кирилл улыбаясь, получают от меня по конверту за работу, и мы прощаемся до завтра. В их глазах я вижу усталость, но и удовлетворение от проделанной работы. Они уходят, оставляя меня в своей кондитерской одну. Тишина обволакивает меня, позволяя услышать тихий стук капель дождя по стеклу. Я оглядываю помещение, в котором провела сегодня столько времени. Здесь каждый уголок пропитан ароматом ванили, корицы и моей безнадежностью.

Сижу возле окошка за столиком пустой кондитерской и пью крепкий кофе с молоком. Перед глазами вся жизнь. Сегодня день моего рождения. Тридцать лет. Ни мужа, ни детей, ни страстного оргазма, потому что не с кем. За окном мрачно. Тьма опустилась на этот город, опутывая пустые улицы туманами хладной лжи. Кажется, даже редкие прохожие, кутаясь в воротники пальто, несут на плечах бремя вселенской скорби. Фонари бросают дрожащие отблески на мокрый асфальт, отражая мое собственное, такое же неустойчивое, состояние. В голове крутится калейдоскоп обрывков воспоминаний: первая любовь, несбывшиеся мечты, потерянные возможности. И вопрос: а что дальше?

Когда я стала такой сентиментальной? Отгоняя дурные мысли, задуваю свечку на мини-тортике из шоколада, коньяка и засахаренной вишни. Вкус детства, смешанный с привкусом одиночества. Кремовые розочки смотрят на меня укоризненно, словно напоминая о нереализованном женском счастье. Горячий шоколад обжигает нёбо, а коньячные пары приятно щекочут нос. На миг становится легче, но это лишь мимолетное забытье.

– С днем рождения, Варя.

Слышу стук в дверь. Открываю. На пороге лежит подарочная упаковка. Открываю крышку. Коробочка бархатная, в которой кольцо с чёрным камнем. Внутри всё переворачивается. Чёрный оникс, обрамленный в матовое серебро, кажется, вбирает в себя весь окружающий мрак. Камень холоден, как лед, и от него веет чем-то потусторонним. Неужели это он? Тот, кого я пыталась забыть все эти годы?

Под кольцом – сложенный вчетверо вырванный лист из моего личного дневника. На пожелтевшей бумаге – мои же кривые строки, написанные десять лет назад. Чернила выцвели, оставив лишь призрачный след наивной девичьей мечты. Кажется, что время высушило не только чернила, но и саму суть этих слов, превратив их в хрупкую пыль воспоминаний.

«Я хочу быть счастливой. Очень-очень. И только с ним я счастлива. Он – моя жизнь.»

А под моими словами чужим подчерком выведено каллиграфически: «Ложь. Я нашёл тебя, лгунья. Если хочешь жить – беги…» Тонкие, изящные буквы словно змеи, заползшие на невинный луг. Контраст между моим корявым почерком и этим холодным совершенством пугает. Каждая завитушка, каждый ровный штрих кричит о расчетливости и неотвратимости. Это не просто угроза, это приговор.

Внутри всё переворачивается, сжимаясь в дугу желудок болит, меня начинает тошнить. Комкаю бумагу, швыряя под ноги. Прикрываю рот ладонью. Выглядываю на улицу. Свежесть после дождя. Пряный озон гуляет по улице. В тот день тоже пахло свежестью и… Моим отчаянием… Пахло грозой, предчувствием беды, которую я, ослепленная любовью, не замечала. Теперь же этот запах, когда-то обещавший обновление, стал синонимом страха, ледяным прикосновением к моей душе.

Глава 2.

(Десять лет назад.)

Варя.

Похоть, это яд, который медленно, но верно разъедает душу, оставляя лишь пепел желаний и разочарований. Она словно мираж в пустыне, манит обещанием наслаждения, но в итоге оставляет с пустотой и горьким привкусом вины. Это искра, способная разжечь пламя, которое уничтожит все на своем пути, испепелит мораль и оставит лишь животные инстинкты.

Любовь подобна тьме, необъятной и загадочной. Она окутывает тебя, поглощает без остатка, но в этой тьме можно найти самые яркие звезды. Любовь – это риск потеряться, но и шанс обрести себя. Она может быть жестокой и нежной, дарящей и отнимающей, но всегда остается самым сильным чувством, способным изменить мир.

«Двадцать третье сентября. Я только сейчас поняла, как сложна взрослая жизнь. Как жестока она к тем, кто достаточно наивен, чтобы довериться ей. Бабушка всегда говорила, что у меня ангельский характер, и я должна быть уверена в людях прежде чем впускать их в свою жизнь. Слова бабушки звучали как предостережение, как эхо прошлого, в котором я, кажется, беспечно игнорировала подводные камни реальности. Теперь я понимаю, что доброта – это не слабость, а скорее мишень для тех, кто ищет легкой наживы, тех, кто готов воспользоваться твоей наивностью ради своей выгоды.»

Но сегодня я познакомилась с кем-то настолько плохим и жестоким, настолько подлым, насколько может быть лишь порождение ада. Его сущность словно пропитана ядом, каждое слово – как удар ножом, а взгляд – как прикосновение смерти. Он – воплощение всего, чего я боялась, всего, от чего меня предостерегали.

Сам дьявол во плоти. Глаза – тёмные омуты его грязной души. Похоть отражается в пустых, надменных глазницах. Наша встреча была не случайной, словно сама тьма её предрешила. Он – моё искушение, я – его погибель. Эта игра началась, и ставки в ней – наши души…

Наша семья всегда была обеспеченной и самодостаточной. Отец – судья, мать – эгоистичная модель. Младшая сестра – разбалованная, маленькая принцесса, ни в чем не знающая отказа. Неудивительно, что после гибели отца, мать забылась в бутылке и беспорядочных связях, а сестрёнка спуталась с плохой компанией. Дом, когда-то наполненный хохотом и достатком, превратился в пристанище уныния и порока. Мать, словно тень былой красоты, скиталась по комнатам в поисках утешения на дне бутылки, игнорируя растущие долги и проблемы с сестрой. Сестра же, одурманенная вседозволенностью, проматывала остатки отцовских сбережений, связавшись с сомнительными личностями, манипулировавшими ее юношеским максимализмом.

На мои плечи легла обязанность заработка. Пришлось бросить учебу и устроиться на работу, чтобы кормить мать и платить за школу сестры. Я буквально выбивалась из сил, работая на нескольких работах, чтобы свести концы с концами. Учеба, мечта о лучшем будущем, отошли на второй план, уступив место суровой реальности. Каждая заработанная копейка уходила на оплату счетов, еду и попытки удержать сестру от окончательного падения в пропасть. Я чувствовала себя канатоходцем, балансирующим над бездной, где малейшая ошибка грозила обрушить всю нашу семью.

В тот вечер я вышла на смену. В закусочной было много народу. Работы хватало. Я подошла к столику с очень шумной, мерзко ведущей себя компанией молодых парней, в очень дорогих одеждах и слишком много из себя строящих. Их смех был громким и надменным, взгляды оценивающими и бесцеремонными. Они щедро разбрасывались деньгами, словно презирали их ценность, и вели себя так, будто им дозволено все. От них веяло властью и безнаказанностью, что вызывало во мне неприязнь и тревогу. Я чувствовала, что этот вечер не предвещает ничего хорошего.

Их смех звучал громко и вызывающе, реплики были полны сарказма и самодовольства, а взгляды скользили по окружающим с пренебрежением.

– Добрый вечер, могу я принять ваш заказ?

– О, детка, ты можешь принять у меня в рот, поверь этой чести удостаивается не каждая…

Мерзко гоготнул один из парней, явно пытающийся произвести впечатление на своих друзей. На его лице застыла самодовольная ухмылка, словно он только что совершил нечто остроумное и достойное всеобщего восхищения.

Казалось, он был соткан из углов и теней, словно злой дух, принявший человеческий облик. В каждом движении чувствовалась скрытая сила, готовая в любой момент вырваться наружу и сокрушить все на своем пути.

Волосы – вороново крыло, глаза – зелёные болота. Пряди, отливающие синевой, обрамляли лицо, словно траурная рамка. Взгляд пронзительный и немигающий.

От него за версту несло дорогим парфюмом и холодной аурой жестокой надменности. Желание подчинять, обладать… Ломать… Аромат сандала и пачули, обычно ассоциирующийся с теплом и уютом, в его случае лишь подчеркивал ледяную неприступность. Казалось, он считает себя выше всех окружающих, достойным лишь преклонения и страха. Он словно хищник, высматривающий жертву, готовый в любой момент нанести сокрушительный удар, чтобы доказать свое превосходство и насладиться чужим поражением. В его глазах читалось лишь одно – жажда власти и разрушения. Его взгляд был наглым и оценивающим, словно он рассматривал меня как предмет, а не как человека. Остальные члены компании поддержали его смех, подливая масла в огонь его раздутого эго.

Я нервно передёрнула плечами, стараясь держать себя в руках, и улыбнулась им как и другим посетителям заведения. Моя улыбка была профессиональной и отточенной, но внутри меня бушевало возмущение. Я чувствовала себя униженной и оскорбленной, но не могла позволить себе показать это. Моя работа требовала сдержанности и вежливости, даже с такими отвратительными типами. Я сделала глубокий вдох, стараясь успокоить дрожь в голосе.

–Пожалуй обойдусь без такой чести. Так всё же, что будете заказывать?

Компашка наглого мажора подняла его на смех. Он явно не собирался спускать мне подобную выходку. Собрался что-то сказать, но его рука, словно стальной капкан, сама собой сомкнулась на моём запястье, болезненно сжимая кость. Тонкие золотые часы, до этого поблескивавшие на его холеной руке, теперь казались символом надвигающейся опасности. Его лицо, до этого лоснящееся от самоуверенности, исказилось гримасой злости.

– Ты об этом пожалеешь… – прошипел он сквозь зубы, его взгляд прожигал меня насквозь. Слова прозвучали как приговор, тихий и зловещий, словно обещание скорой расплаты. В воздухе повисло напряжение, готовое взорваться в любой момент.

– Я, в, этом не сомневаюсь, – прошипела в ответ, чувствуя, как дрожь пробегает по всему телу. Собрав остатки храбрости, плеснула ему в лицо минеральной водой. Жидкость попала в глаза, и он отшатнулся, зарычав от ярости.

Впервые вижу безумца. Словно угли преисподней отразилось в его глазах убийственная жестокость. Он смотрел на меня так, будто я была его злейшим врагом, достойным лишь мучений и смерти. В глубине его зрачков плескалось нечто темное и пугающее, что-то, что заставляло кровь стынуть в жилах.

Он психопат. Больной ублюдок. Подонок. Глядя на меня, шире улыбнулся, обнажив белые зубы в хищном оскале. Улыбка не тронула его глаз, она была холодной и пустой, как у мертвеца.

– Прячься лучше, «Принцесса». Если я тебя поймаю – уничтожу.

Глава 3

«Прятки»

Настоящее время

Страх сладок на вкус, как запретный плод, сорванный в ночи. Он манит, опьяняет, заставляет забыть о последствиях, толкает в пропасть, где ожидают лишь разочарование и боль. В этом привкусе таится возбуждение, предвкушение опасности, игра с огнем, которая обжигает до костей.

Я знала, кто отправитель. Знала причину. Он не оставит меня в покое. Всё это слишком страшно. Эта история слишком запутанная и сложная, словно лабиринт, из которого нет выхода. В каждой комнате подстерегает новая загадка, новый кошмар, новая порция страха, парализующего волю и разум.

Сейчас у меня не было шанса. Он сам установил правила. А я сама их нарушила. Он не остановится, пока не уничтожит меня. В прошлом я нанесла ему слишком глубокую рану, оставив слишком сильный след. Теперь он жаждет возмездия, стремится стереть меня с лица земли, превратить мою жизнь в ад, а мои воспоминания – в пепел.

Воздух, свежий и чистый после дождя, всегда казался таким сладким, неповторимым и живым. Сейчас чудился мне острым, пряным на вкус. Страхом осколки льдинок бежали по венам, замораживая сердце, лишая возможности дышать. Каждый вдох – как последний, каждое мгновение – как приговор. Я – добыча в его игре, обреченная на поражение.

Говорят, возмездие всегда приходит неожиданно для того, кто его ждёт, и обходит стороной забывшего о нём. Оно словно тень, скользит по пятам, выжидая удобный момент, чтобы обрушиться всей своей тяжестью. Ты можешь бежать, прятаться, зарываться в рутину, но от судьбы не уйти. Рано или поздно она настигнет, и тогда расплата будет полной.

Я забыла. Закопала своё прошлое в прямом смысле слова. Перепахала сад, посадила розы, надеясь, что их яркие бутоны скроют тёмные тайны, погребённые в земле. Но корни прошлого оказались сильнее, чем я думала. Они проросли сквозь толщу земли, обвились вокруг моего сердца, отравляя каждый новый день.

Вторник – день, когда клиентов в моём кафе не слишком много. Поэтому сегодня я поспала немного дольше, чем обычно. И на работу собиралась, уже торопясь и опаздывая. Кофе обжёг горло, ключи никак не хотели находиться в сумке, а мысли путались, как клубок ниток. Предчувствие чего-то нехорошего нарастало с каждой минутой.

Погожий денёк сегодня. Лёгкий морозец с утра, да иней на листьях – отпечаток хрустящего поцелуя осени. Солнце играло в каплях росы, превращая их в маленькие бриллианты. Казалось, природа замерла в ожидании чуда, но я знала, что это затишье перед бурей.

Села в машину. Надо сменить пахучку. Апельсин мне надоел. Хотелось чего-то терпкого, пряного, чтобы взбодриться. Что-то случилось с моей старушкой. Она не заводилась. Чихала, кашляла, но упорно отказывалась оживать. Пришлось вызывать такси. Пока ждала, смотрела на своё отражение в запотевшем стекле и видела в нём лишь тень былой себя. Тень, обречённую на расплату.

Такси примчалось быстро, словно сама судьба подгоняла события. Водитель, угрюмый мужчина с колючим взглядом, молча довез меня до кафе. Обычно я старалась завязать разговор, но сегодня мне было не до того. Страх сковал меня, лишая дара речи.

Кафе встретило привычным запахом свежей выпечки и кофе. Но в этот раз аромат казался удушливым, как запах ладана в церкви перед отпеванием. За стойкой стояла моя помощница, Лена, с влюблёнными глазами.

–Там… там мужчина ждёт", – прошептала она, кивнув в сторону дальнего столика.

– Кого ждёт?

– Говорит, пришёл к хозяйке…

Я обернулась и увидела его.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на меня в упор. В его взгляде не было ни злобы, ни ненависти, лишь холодная, всепоглощающая печаль. Я узнала его сразу, хотя прошло много лет. Его лицо возмужало, а волосы стали темнее и гуще, но глаза… эти глаза я помнила, как сейчас. Прошлое вернулось, чтобы предъявить свой счёт. Розы не помогли… Он продолжал молча пожирать меня глумливым взглядом. Сердце бешено заколотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку.

– Лена обслужи гостя.

Попросила я свою помощницу, и практически сбежала в свой кабинет.

Он. Меня. Нашёл. – эта истина действовала убивающе. Вот-вот начнётся истерика. Стоя у окошка, я смотрела в распахнутое окно, и ждала когда же он уйдёт, но… стук в дверь заставил меня улыбнуться. Натягивая хмурую улыбку, обернулась, предполагая, что это Лена пришла обсудить новый рецепт бисквита, но как же я ошиблась. Сейчас передо мной стоял человек, которого я меньше всего хотела видеть в своей жизни. Мои пальцы побелели, сжимая край подоконника. Нельзя показывать страх. Ни в коем случае.

Улыбка сползла с моего лица едва я увидела в дверном проёме «его». Голова закружилась, катастрофически мало воздуха. Руки стали липкими и ужасно холодными. Меня трясло. Тело бил озноб. Он стремительно пересекая комнату, оказался прямо передо мной. Высокий, как всегда одет во всё черное, от него веяло опасностью и властью. Властью, от которой я бежала без оглядки. Его глаза, пронзительные и холодные, буравили меня насквозь, словно сканируя каждую клеточку моего тела. За спиной замаячили тени прошлого, готовые поглотить меня целиком.