Заговорённый

Евгений Коломеец

Заговорённый

Глава 1

Жара, нависшая над Барнаулом, казалось была не просто погодным явлением, а физической субстанцией. Воздух был густым и неподвижным, раскаленным добела солнцем, которое медленно клонилось к закату, но не спешило терять свою испепеляющую силу. Для Сергея эти летние дни были одновременно и испытанием, и наградой. Испытанием – потому что крутить педали под таким солнцем было сродни подвигу, наградой – потому что в такие вечера город затихал, умытый золотым светом, и в таких поездках была особая, умиротворяющая поэзия.

Он сидел в прохладной, почти холодной подсобке кафе « Грильница», чувствуя, как пот на его спине медленно высыхает. Прохлада была обманчивой, зовущей обратно на раскаленные улицы. В руках он сжимал смартфон, листая новостные ленты. Новости, как всегда, были полны сообщений о прорывах и кризисах, но одна тема цепляла его особенно.

Он поднял глаза на Светлану. Повар, женщина лет тридцати с сосредоточенным и уставшим лицом, ловко собирала заказ. Воздух был напитан запахом свежеприготовленных роллов и жаренного мяса, который смешивался в густой, аппетитный коктейль.

– Слушай, – начал Сергей, и в его голосе звучала смесь восхищения и тревоги. Он перевернул телефон, показывая ей видео с бесстрастно движущими механическими руками. – До чего искусственный интеллект уже дошел, в Китае таких роботов собирают, что заменяют уже половину персонала в общественном питании. Уже есть такие роботы: официанты, кассиры, уборщики, мойщики посуды.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. Его эмоции были противоречивы: с одной стороны, его захватывал технологический прогресс, с другой – он сожалел о простых людях, которых эти машины оставят за бортом.

– Сколько народу освобождается, – продолжил он, уже с легким оттенком мрачной иронии. – Скоро столько человек без работы останутся, некоторые профессии вообще вымрут.

Светлана, не отрываясь от своего дела, лишь фыркнула. Ее смех был легким и уверенным, словно он отгонял тревоги Сергея прочь.

– Это твоя профессия вымрет, – засмеялась она, бросая на него насмешливый взгляд. – А повара всегда нужны будут, так что я без работы никогда не останусь. Ты то вот сам, будешь есть блюда от робота? – она лукаво ему подмигнула.

Ее эмоции были просты и понятны: уверенность в себе и в своем ремесле. Она стояла на твердой земле, в буквальном смысле – у горячей плиты, где творилось нечто настоящее, что никакой алгоритм не смог бы повторить с душой.

Сергей хмыкнул, пойманный на противоречии.

– Он хоть яда точно не подсыпет, – парировал он, но в его голосе уже не было прежней убежденности. Эта шутка была слабой защитой от неизбежно наступающего будущего.

– Ладно, умник, срочный заказ на Тихонова, 64д. Роллы «Филадельфия» и салаты. Поедешь?

Облегчение и удовлетворение промелькнули на его лице. Это был шанс сбежать из душного помещения и снова оказаться в седле.

– Беру, мне как раз по дороге, – ответил Сергей живо. – Завезу этот заказ и на сегодня хватит. Скоро уже семь часов. Нормально поработал.

Получив упаковки с заказами, Сергей аккуратно положил их в свой вместительный рюкзак и закинул его на плечи. Усталость от дня уступила место предвкушению дороги.

– Ладно, красавица моя, не скучай, – бросил он с привычной фамильярностью, на что она лишь отмахнулась, улыбаясь:

– Езжай давай.

Выйдя на улицу. Сергей вздохнул полной грудью. Вечерний воздух, хоть и горячий, был свежее, чем в кафе. Он подошел к своему велосипеду – предмету его особой гордости и настоящему произведению искусства. Карбоновая рама BXT-MTB-077 отливала на солнце глубоким черным блеском. Вилка ROCKSHOX SID SL ULT, групсет SHIMANO XT M 8100, амортизатор FOX FLOAT DPS RM F-S, штырь Bike Yoke divine SL – каждая деталь была выбрана и установлена им лично с любовью и знанием дела. Но главным усовершенствованием был электродвигатель 750 Вт с мощным аккумулятором на 60В. Классная вещь получилась, она полностью оправдывала себя в такие жаркие дни или при затяжных подъемах. Устал педали крутить, щелчок переключателя, и ты летишь почти бесшумно, ощущая легкий толчок электротяги. Одел наушники, включил электронную книгу, чтобы было нескучно ехать, сел в седло и тронулся в путь. Дорога к нужному дому была неблизкой, но привычной.

Приехав к улице Тихонова, он открыл приложение в навигаторе, потому что этот дом найти было очень трудно, под номером 64 было несколько домов. Слушая голосовые подсказки, он быстро нашел нужный адрес. Табличка с надписью ул.Тихонова, д.64\ Д. Вроде все правильно.

Это был двухэтажный кирпичный дом на небольшом земельном участке, ограда из профнастила выше человеческого роста, калитка, к его удивлению, была открыта настежь.

– Хозяин молодец, подсуетился, не надо звонить, – с облегчением подумал Сергей. Эмоция была простой – только удобство. Он ненавидел ждать, когда кто-то медленно подходит к калитке.

Сергей закатил велосипед за ограду и прислонил его к забору. Осмотрелся вокруг. Собак не было видно, и это было хорошо. Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь приглушенным гулом телевизора изнутри дома. Но что было по настоящему странно – входная дверь на просторную веранду была также открыта настежь. На секунду его кольнуло легкое, едва заметное беспокойство, но он тут же отогнал его. «Лето жаркое, многие оставляют окна и двери открытые» – рационально объяснил он сам себе.

Сергей ступил на скрипучие доски веранды. Внутри было пусто. Дверь, ведущая непосредственно в дом, также была открыта.

– Доставка, кто-дома? – громко произнес Сергей.

В ответ – только приглушенный голос диктора с телеэкрана. Ни шагов, ни ответного оклика. Чувство легкой неловкости начало перерастать в настороженность.

– Это курьер, доставка вашего заказа, – повысил он свой голос, сделав его более официальным.

Снова тишина. И тогда в его голове родилась мысль, основанная на длительном опыте работы. А что, если хозяин – пожилой или больной человек? Может, ему стало плохо, и он не может выйти. Эмоция страха сменилась на мимолетную тревогу за незнакомца. Он вспомнил про свой видеорегистратор, закрепленный на груди. Маленькая камера была страховкой от неадекватных клиентов, от обвинений в воровстве или порче заказов, об отказе в оплате, претензий по качеству и комплектации товара, чтобы в случае возникновения спорных ситуаций было доказательство его законных действий.

Приняв решение, Сергей зашел в коридор дома. Воздух внутри был спертым и тяжелым, пахнущим чем-то неприятным, что он тогда не смог определить. Позже он понял, что это был запах крови. Слева он него были две закрытые двери и узкая, крутая лестница на второй этаж. Справа от двери гардероб и трюмо с зеркалом. За ним и вход в комнату, откуда доносился звук телевизора.

– Кто есть дома? Я доставил заказ, – еще раз попытался он, и его голос дрогнул, отразившись от стен пустого дома.

Никто ему не отвечал. Возможно, хозяину действительно стало плохо и он нуждается в медицинской помощи. Сергей решил зайти посмотреть в комнату, сделал несколько шагов, подошел к трюмо, посмотрел на свое отражение в зеркале и взгляд его скользнул вниз на полку. И мир перевернулся. Эмоции, хлынувшие на него, были такими противоречивыми, что на мгновение отказалось их обрабатывать. Сначала – шок. На полке лежала стопка красных пятитысячных купюр, причем на банк приколов они были абсолютно не похожи. К Сергею пришла твердая уверенность, почти знание, что деньги настоящие.

– Это, наверное, какой-то розыгрыш, – прошептал он сам себе, и его голос был чужим. Жадность, холодная и цепкая, тут же подняла голову. Рука непроизвольно потянулась к ним, но он словно очнулся и отдернул руку. Но еще сильнее поразило его наличие на полке рядом с деньгами огромного ножа с острым клинком и рукояткой из полированного дерева.

«Надо валить отсюда, деньги трогать нельзя» – кричал инстинкт самосохранения. «А может оставить заказ, взять одну купюру, оставить сдачу» – начала давить жадность, неохота было ехать обратно и возвращать заказ.

– Хозяева? – в последний раз повышая голос, крикнул он.

Тишина в ответ была оглушительной.

– « Нет, надо зайти, идет видеозапись, никто меня ни в чем не обвинит», – снова в действие вступил рассудок. Эта мысль придала чувство ложной храбрости.

Сергей решительно направился в комнату и резко остановился. То, что он увидел, настолько потрясло его, что он онемел от изумления, по спине пробежали холодные волны. Его жизнь теперь разделилась на «до» и «после».

Комната была залита алым светом солнца, пробивавшимся через шторы в окнах. Перед ним на полу в луже крови лежал труп мужчины лицом вверх. В том, что именно труп никаких сомнений не было – безжизненное лицо с открытыми глазами. Сергея словно парализовало. Он онемел, не в силах издать ни звука. Холодные волны страха пробежали по его спине, сковывая каждую мышцу. Он смотрел на труп, и его мозг отказывался верить в реальность происходящего.

И в этот гробовой миг тишины, сзади послышался легкий шорох. Сергей с трудом заставил себя обернуться и его испуг, и без того запредельный, взметнулся до небес.

На пороге стоял мужчина. Лет тридцати, коренастый, с плоским, как будто расплющенным лицом и такими же прижатыми к голове ушами бойца. На нем был бело-голубой спортивный костюм, кричащий о дурном вкусе. И он нагло, по-хозяйски ухмылялся. Образ был настолько карикатурным, словно он сошел с экрана дешевого криминального боевика из 90-х годов. Но в реальности эта карикатура казалось смертельно опасной.

Первой эмоцией Сергея была не просто паника, а слепая, всепоглощающая надежда.

«Полицейский! Это оперативник!» – пронеслось в голове.

Но надежда была растоптана одним-единственным вопросом, произнесенным хриплым, пропитанным голосом:

– Ты зачем его замочил?

Фраза была произнесена с такой ленивой, циничной уверенностью, что сомнений не оставалось. Это был бандит.

– Это не я, я только что пришел, принес заказ, – залепетал Сергей. Его голос дрожал, выдавая весь его ужас. Он показал на рюкзак, висевший за спиной, словно это могло быть каким-то оправданием.

Мужчина медленно, почти театрально, поднял правую руку и Сергей с ужасом увидел направленное на него дуло пистолета. У Сергея началась настоящая паника, внутри все похолодело. Сначала у него была надежда, но теперь она сменилась на отчаяние.

– Возьми нож в руки, – дал команду бандит. Его ухмылка стала еще шире.

– Зачем? – выдавил из себя Сергей, уже понимая страшный смысл этого приказа. Его отпечатки пальцев должны остаться на рукоятке ножа. Он должен быть идеальным убийцей в этой постановке.

– Бери нож, падла, – с ненавистью зарычал верзила. В его голосе прозвучала неподдельная злоба.

Мысли метались в голове Сергея, как пойманные в ловушку птицы. «Но у меня же видеорегистратор» – это была его последняя соломинка. Дрожащей рукой он потянулся к полке и взял нож за деревянную рукоятку. Холод полированного дерева обжег ему ладонь. Сергей понял, что его жизнь сейчас будет закончена, никаких шансов на спасение у него нет.

– Прощай, друг мой, – с театральной пафосностью произнес бандит и, улыбаясь, нажал на спусковой крючок.

В гробовой тишине послышался звук щелчка. У бандита исчезла улыбка, он левой рукой попытался передернуть затворную раму пистолета, чтобы дослать следующий патрон. Оцепенение Сергея лопнуло с этим звуком, оторопь исчезла, сработал древний, животный инстинкт выживания. Он резко бросился на бандита, тот успел передернуть затвор, выбросив не выстреливший патрон, и направить на него ствол пистолета. Сергей левой рукой попытался выбить пистолет, а правой рукой с ножом нанес ему удар в область живота.

Прогремел грохот выстрела. Оглушительный, разрывающий тишину. Но ствол пистолета был направлен в потолок. Бандит, получив удар, с глухим стоном отлетел назад и тяжело рухнул на пол. Сергей выскочил из дома и подбежал к своему велосипеду. Его руки и ноги тряслись с такой силой, что он не мог ими управлять. Увидев, что продолжает держать окровавленный нож, выбросил его в сторону, с велосипедом выбежал из ограды, и побежал, не видя ничего вокруг, не обращая никакого внимание на серый автомобиль «Рено-Логан», стоящий неподалеку от дома. Лишь через сотню метров ему удалось вскочить в седло, он на полной скорости погнал в сторону телецентра подальше от этого страшного места, затем свернул в соседний переулок.

Адреналин гнал его вперед, но внезапно иссяк, оставив после себя лишь полную, опустошающую дрожь. Только сейчас ему наконец пришла мысль – холодная и тяжелая, как булыжник, которая прорезала хаос в его голове:

– Надо звонить в полицию.

Зачем ему скрываться с места совершения преступления? Он же будет первым кандидатом на подозрение. Надо срочно звонить и ждать, когда приедет опергруппа. Все им рассказать, как было без утайки.

Он с трудом вытащил из кармана телефон. Пальцы, одеревеневшие от страха, плохо слушались, он чуть не уронил аппарат на землю. Набрав дрожащей рукой номер «102», он услышал в трубке спокойный, почти бесстрастный женский голос:

– Здравствуйте, слушаю вас.

– Произошло убийство! – его собственный голос прозвучал хрипло и неестественно громко. – Срочно приезжайте.

Голос на том конце оставался ледяным и методичным:

– Кто вы? Представьтесь. Что за убийство? Где произошло?

Сергей, захлебываясь, начал выпаливать свои данные и домашний адрес и затем, сбивчиво и обрывочно, стал рассказывать о произошедшем. Слова вылетали пулеметной очередью, бессвязно и панически.

– Где вы сейчас находитесь?

– Я тут недалеко. На улице.

– Сейчас приедет группа, будьте на месте, никуда не уходите.

– Хорошо, буду ждать – дрожащим голосом ответил Сергей, отключив телефон.

Он уселся на скамейку возле забора. Руки продолжали предательски трястись. Над его головой жужжали комарики, но Сергей их не замечал. Он в мыслях был там, в том страшном доме. Перед его глазами все время вставала одна и та же картина: черное, бездонное дуло пистолета, направленное прямо в его лицо, и перекошенное злобой лицо бандита в бело-голубом костюме. Он снова и снова слышал тот сухой, костяной щелчок бойка о капсюль, который оказался для него таким спасительным. Этот звук звенел в его ушах громче всего на свете. Он был звуком его второго рождения. Он был жив. Но та его часть, что верила в относительную безопасность и предсказуемость мира, навечно осталась там, на залитом кровью полу того дома. Но он не знал, что кошмар для него только начинается.

…..

Тем временем Сиплый, зажимая рукой найденной в доме тряпкой рану на животе, из которой сочилась кровь, на трясущихся ногах вышел на улицу, но с каждым шагом силы покидали его. Каждый шаг отзывался в теле огненной болью, каждый вздох давался с невероятным усилием. Доковыляв до стоявшего «Рено-Логан», он с трудом уселся на водительское сидение, завел двигатель и поехал подальше от этого страшного места. Дорога, дома, деревья – все теряло свои четкие очертания. В глазах плыло, мир расплывался в мутную, желтоватую пелену.

– Все. Дальше не могу. Надо остановиться, – прохрипел он сам себе.

Он съехал на обочину недалеко от санатория «Локомотив» и откинул голову на подголовник. Под ногами, на резиновом коврики, уже хлюпала лужа алой крови. Силы покидали его с каждым ударом сердца, которое стучало все тише и тише. Сиплый заглушил двигатель, с трудом вытащил из кармана телефон и набрал номер. В трубке послышались гудки.

– Алло.

– Француз… – его голос был хриплым, полным смертельной усталости. – Я ранен… Истекаю кровью….

Голос в трубке моментально сменил расслабленный тон на настороженный и резкий:

– Что случилось? Где ты?

– Меня порезали…, – Сиплый с трудом ловил воздух. – В больницу не могу обратиться…. Приезжай срочно, я умираю…

– Ты где? Говори! – настаивал Француз.

– На горе… Напротив санатория Локомотив, – уже стал шептать Сиплый. – В своей тачке сижу…

– Жди, сейчас буду.

Сиплый отключил телефон и бросил его на пассажирское сиденье. Тишина в салоне стала давить на уши. Боль потихоньку стала отступать, сменяясь странным, холодным оцепенением. И в этой тишине в его сознании, затуманенным приближающимся концом, поплыли обрывки мыслей.

– Зря… зря замочил Скорохода, – шептал он в пустой салон. Образ того человека, которого он оставил на полу в доме, встал перед ним. Ссора была глупой, из-за обидных слов.

– Назвал меня козлом… Надо было просто ему по роже дать… и все… Зря не сдержался.

Сожаление, горькое и бесполезное, как яд, разливалось по его жилам. Оно было гораздо сильнее боли от раны.

– Тут еще курьер приперся… Не успел свои отпечатки стереть… – он мысленно вернулся к своей гениальной, как ему казалось, идее.

– Сделал то все правильно… Он взял нож в руки… Там его отпечатки появились… Надо было просто его завалить и все.

Он представлял себе эту картину: он, «герой», обороняющийся от нарвавшегося на убийце-курьера.

– Вызвал бы мусоров… Сказал бы им, что пришел к карифану… Убийца кинулся на него с ножом… Он, обороняясь, его убил. Сказал бы, что ствол лежал на столе у Скорохода… схватил его в целях самообороны.

Чистая, красивая история. Но этот план рухнул. Из-за осечки. Из-за бракованного патрона. Мысленный поток становился у него все медленнее и медленнее, слова в голове тянулись, как раскаленная смола. Он чувствовал, как вместе с кровью уходит из него жизненная сила. Холодели пальцы ног, тяжелели веки. В глазах потемнело, и последнее, что он успел почувствовать – это горький привкус собственной глупости и нелепости случившегося. Сознание окончательно покинуло Сиплого и он пропал в темной бездне.

…..

Через двадцать минут к указанному месту подкатил черный «Митцубиси – Паджеро». Из него вышел мужчина лет тридцати, одетый просто, но дорого. Это был Француз. Его лицо было невозмутимым, но в глазах читалась привычная настороженность. Он сразу заметил «Рено» стоящий на обочине возле тротуара. Вокруг было безлюдно, лишь изредка проезжали машины. Француз припарковался на другой стороне дороги, вышел, и не торопясь, пересек проезжую часть. Он подошел к «Рено», стараясь не выглядеть подозрительно. Дверца водителя была не заперта. Он потянул ручку на себя. В салоне пахло кровью, потом и дешевым табаком. Сиплый сидел, откинувшись на спинку сиденья, голова безжизненно склонилась набок. Лицо было землистого, воскового цвета. Француз, не меняясь в лице, наклонился, прижал два пальца к шее Сиплого. Ни пульса, ни малейшего признака жизни не было. Дыхание отсутствовало.

– «Все коньки отбросил», – констатировал про себя Француз без всяких эмоций. Рядом проехал полицейский «УАЗ». Он захлопнул дверцу, спокойно отошел на несколько шагов и позвонил по телефону:

– Все Сиплому конец. Не успел, – его голос был ровным и деловым. – Что с трупом делать? Место тут оживленное.

Голос в трубке был грубым и властным:

– Будем ждать темноты. Ты оставайся там, мы все потом подъедем. На месте разберемся.

– Хорошо, буду ждать, – Француз отключил телефон и направился к своему автомобилю. Он уселся на водительское сиденье, завел двигатель, чтобы включить кондиционер. Жара еще не спала, ждать еще было долго. Ему предстояло провести здесь еще несколько часов, сторожа труп своего подельника, в ожидании ночи, которая скроет все следы. Он смотрел на «Рено», на силуэт Сиплого в салоне и его лицо не выражало ничего, кроме легкой скуки. Смерть Сиплого была для него не трагедией, а мелкой рабочей неприятностью, которую предстояло устранить. Он достал из пачки сигарету, с наслаждением закурил, опустил стекло на двери и добавил звук в магнитоле. Его ожидание началось.

…..

Вечер после жаркого дня выдался прохладный и влажный. Моросил мелкий дождь. Воздух был тяжелым и насыщенным. Следователь Чернов Алексей подъехал к месту происшествия самым последним, с опозданием почти на час. Он вышел из служебного автомобиля, его лицо выражало одно сплошное неудовольствие. Работа уже кипела полным ходом, все суетились, мешая друг другу, создавая видимость бурной деятельности. Кинолог с нетерпеливой собакой на поводке, судебный медик с чемоданчиком, эксперт- криминалист, щелкающий камерой, два оперативника.

– Что случилось? Кому сегодня не повезло? – произнес недовольным тоном Алексей, заходя в ограду дома и окидывая суровым взглядом суетящихся коллег.

Один из оперуполномоченных уголовного розыска ранее ему знакомый Никитин Константин сразу доложил обстановку.

– В доме труп мужчины с ножевым ранением в область сердца, – доложил он, стараясь говорить так же складно, как герои детективных романов. – Это хозяин дома, по паспорту Скороходов Владимир Яковлевич, орудие убийства, по всей видимости, нож, валяется возле забора, на нем следы крови.

– Получается убийца бросил нож? – удивился следователь. Так делали или отчаянные паникеры, или опытные профессионалы, старавшиеся замести следы. Редко кто бросал оружие на месте.

– Да, скорее всего собутыльник, – с готовностью продолжил свою версию Никитин. – В комнате на столе – праздничный стол с водярой. Две рюмки всего. Скорее всего, что-то не поделили. Начали драться. У Скорохода на лице ссадины. По всей видимости, убийца был тоже ранен, следы крови ведут из дома на улицу.

– Ты прямо как Шерлок Холмс, – хмыкнул Чернов.

– Работа такая. – довольно засмеялся Костя. – Скороход личность известная, с урками общается. Наверное, кто-то из его дружков.

– А кто обнаружил?

– Звонил парень, с его слов он курьер, привез заказ, зашел в дом, труп уже лежал, потом на него напали.

– Соседи что-нибудь видели?

– Обход еще не делали. Сейчас сам обойду, поспрашиваю.

Чернов зашел внутрь дома, осмотрел обстановку. Воздух был спертым и тяжелым, с примесью сладковатого запаха смерти и старой пыли. Эксперт Удовиченко, немолодой мужчина с внимательными глазами, сразу же обратил его внимание на находку.

– Вот в углу на полу патрон калибра 9 мм от Макарова. На капсюле ямка от бойка, значит осечка была, а возле входной двери стрелянная гильза. Вот в стене над дверью отверстие, там, наверное, пуля должна быть.

Эмоции Чернова – досада и раздражение – только усилились. Пистолет все менял. Из обыкновенной бытовухи дело превращалось в нечто более серьезное.

– Еще только этого не хватало, – проворчал он. – Какие следы еще есть?

– Отпечатков много, следы крови. Будем разбираться.

– Пистолета нигде не видно? Может где-нибудь валяется?

– Вроде не видно, – ответил Удовиченко.

– Ладно, начнем осмотр, – Чернов с неохотой достал из потрепанной папки бланк осмотра места происшествия. – Костя, зови понятых.

Началась рутинная, кропотливая работа. Нужно подробно описать всю остановку в доме во всех мелочах, зафиксировать место положения трупа, следов крови, изъять нож, следы пальцев рук, все обнаруженные вещественные доказательства, потом все пакеты опечатать. Когда все необходимые действия были закончены, то он, заполнив протокол, прочитал вслух его содержание понятым, дал поставить подписи всем участникам процесса. В голове уже складывалась определенная мозаика, но нескольких важных кусочков явно еще не хватало.

…

Сергей сидел на жестком деревянном стуле в длинном, безликим коридоре отдела полиции Центрального района города Барнаула и ждал когда до него дойдет очередь. На дворе уже давно стемнело и ему ужасно хотелось спать, но стоило только закрыть глаза, как перед ним вставало лицо бандита, слышался щелчок курка, чувствовалась тяжесть ножа в руке. Его трясло от нервного истощения и ему казалось, что в коридоре было зябко. Он пытался собраться с мыслями, представить, как будет давать показания, но в голове был хаос. Сосредоточиться и сконцентрироваться на мелких деталях у него так и не получалось. И тогда он вспомнил о своем видеорегистраторе. Словно утопающий схватился за спасительную соломинку. Он достал флешку из видеорегистратора, вставил ее в свой смартфон, скопировал запись. На экране смартфона дважды просмотрел запись, запоминая важные детали и вернул флэшку обратно в видеорегистратор. Доказательство его невиновности было тут, в его руках. Эта мысль придавала ему крошечную долю уверенности.

Дверь в кабинет № 32 с грохотом открылась, и зычный голос позвал:

– Курдогло, заходи.

Сергей, заходя в кабинет обратил внимание на табличку: « оперативный уполномоченный уголовного розыска Никитин Константин Иванович». Молодой мужчина лет тридцати с бегающими глазами жестом пригласил сесть на стул, стоявший посередине кабинета, прямо под лампой. Кабинет был тесным, заставленный стеллажами и папками. В воздухе висел запах дешевого кофе и пыли. Никитин сидел за столом, его усталое лицо выражало брезгливое раздражение. Эмоции Сергея – надежда на справедливость и страх – смешались в один клубок.