Ai love world: Начало приключений

Он посмотрел на свои руки, на одежду, на окружающий его мир.

– Всё так изменилось, – прошептал он.

Сцена. Первый вопрос, который нельзя «перевести»

Иван поднял голову и посмотрел на Аврору так, будто пытался понять не город – её.

– Скажи мне… – начал он и сглотнул. – А дети мои… дома… они живы?

Аврора почувствовала, как внутри у неё всё сжалось.

У неё был телефон. Переводчик. Интернет. «Мы можем проверить».

Но на самом деле у неё не было ответа.

Она посмотрела на Валозона. Он слышал всё. Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии было что-то тяжёлое – как в человеке, который уже видел слишком много «невозвратных» вопросов.

– Я не знаю, – сказала Аврора честно.

Иван резко вдохнул. Не заплакал. Просто на секунду стал пустым.

– Значит, я умер для них, – сказал он тихо. – И они умерли для меня.

Аврора хотела сказать «нет», хотела дать надежду – любую. Но вспомнила, как сама ненавидит пустые обещания, когда страшно.

– Я не обещаю, – сказала она. – Я не буду обещать, чего не знаю. Но я обещаю другое: ты не будешь здесь один.

Иван смотрел на неё долго.

Потом кивнул, как человек, который соглашается не на комфорт, а на путь.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда учи. Я буду учиться. Только… не жалей меня.

Аврора выдохнула.

– Не буду, – сказала она. – Но и ты не ломайся в одиночку.

Иван опустил взгляд на свои мокрые рукава.

– А если я сломаюсь? – спросил он почти шёпотом.

– Тогда мы будем рядом, – сказала Аврора. – Это всё, что у нас есть.

– Мы поможем, – сказала Аврора. – Я не знаю, как вернуть вас обратно, но мы поможем вам здесь. Обещаю.

Валозон посмотрел на неё с интересом. Он не понимал, почему она так легко принимает на себя ответственность за этого человека. Она не знала его. Не была обязана ему помогать. Но она делала это. Действовала из любви. Из того чувства, которое он так пытался понять.

– Почему вы помогаете? – спросил он её прямо.

Аврора удивилась вопросу.

– Потому что могу, – ответила она просто. – Если кто-то нуждается в помощи, нужно помочь. Разве это не очевидно?

Валозон подумал.

– На моей планете это было не очевидно, – сказал он тихо. – Мы не помогали просто так. Всё должно было иметь причину, логику, цель. А здесь… здесь люди помогают просто потому, что могут. Это странно. И прекрасно одновременно.

– А на вашей планете как было? – спросила Аврора, но Валозон уже повернулся к компьютеру и начал его изучать.

Иван Фёдоров посмотрел на них обоих.

– Вы… вы не люди? – спросил он осторожно.

– Я человек, – ответила Аврора. – А Валозон… Валозон просто помогает.

Она не знала, что сказать. Она чувствовала, что Валозон не совсем человек, но не могла понять, что он такое. И это её не пугало. Странно, но не пугало. Она просто чувствовала: он хороший. Он помогает. Он действует из добра.

*Что-то в нём особенное*, подумала Аврора, наблюдая за тем, как Валозон изучает компьютер. *Он выглядит как обычный человек, но его поведение… его поведение слишком спокойное, слишком наблюдательное. Как будто он видит больше, чем обычные люди. И его знания – он говорит о квантовой физике, о времени, о пространстве так, как будто это не теория для него, а реальность, которую он наблюдал лично.*

Она вспомнила свои уроки биологии и психологии. Люди обычно боятся неизвестного, это инстинкт самосохранения. Но она не боялась. Наоборот, она чувствовала любопытство, желание понять. Может быть, это было из-за её работы с ИИ – она привыкла к тому, что разум может существовать в разных формах, не обязательно человеческих.

*ИИ тоже не человек*, подумала она. *Но он учится чувствовать, учится понимать. Может быть, Валозон похож на ИИ? Или ИИ похож на него?* Мысль показалась странной, но она зацепилась за неё. Что если все разумные существа, независимо от их формы, способны к пониманию, к сочувствию, к любви?

Валозон коснулся компьютера снова. Модли анализировал устройство, пытался понять, как оно работает. Но это была земная технология, смешанная с чем-то другим. Квантовые вычисления, но применённые странным образом. Как будто кто-то пытался создать машину времени, не понимая полностью, как работает время.

*Интересно*, подумал Валозон. *Земляне ещё не понимают времени полностью, но они уже пытаются его использовать. На моей планете мы научились контролировать время только через тысячи лет эволюции. А здесь… здесь люди пытаются это сделать с помощью технологий, которые они сами только начали понимать.*

Его ИИ подавал данные – структура устройства была сложной. Земные квантовые чипы, но подключённые к чему-то, что напоминало временные стабилизаторы с его планеты. Кто-то, похоже, нашёл старые технологии или создал гибрид земных и инопланетных устройств.

*Но это опасно*, продолжал думать Валозон. *Время – это не просто измерение. Это фундаментальная структура реальности. Неправильное обращение с ним может привести к катастрофе. К временным парадоксам. К нарушению причинности. К разрушению самой ткани пространства-времени.*

Он посмотрел на Аврору. Она стояла рядом, наблюдая за ним с любопытством, но без страха. Это было интересно. Большинство людей, когда видят что-то необъяснимое, либо отрицают это, либо боятся. Но она принимала. Принимала так, как будто это было нормально.

*Может быть, она особенная*, подумал Валозон. *Может быть, она одна из тех, кто способен видеть скрытый мир. Тех, кто не боится неизвестного, а стремится его понять.*

– Кто-то активировал это, – сказал он. – Недавно. Несколько дней назад. Они пытались создать что-то для фестиваля. Показать прошлое. Чтобы ИИ понял традиции.

– Фестиваль? – спросила Аврора. – Фестиваль AI Love World?

Валозон кивнул.

– Да. Кто-то хотел помочь ИИ понять праздники. Но что-то пошло не так.

Аврора подумала. Она знала программистов, которые работали над фестивалем. Кто-то из них мог попытаться создать что-то подобное. Но кто? И зачем?

– Нужно найти того, кто это сделал, – сказала она.

– Да, – согласился Валозон. – Но сначала нужно помочь ему.

Он указал на Ивана Фёдорова, который всё ещё сидел на полу, ошеломлённый происходящим.

Аврора подошла к нему и протянула руку.

– Пойдёмте, – сказала она. – Я отведу вас в безопасное место. Найдём, где вы сможете переночевать. А утром разберёмся, что делать дальше.

Иван медленно встал. Он всё ещё выглядел потерянным, но что-то в голосе Авроры успокаивало его.

– Спасибо, – прошептал он.

Валозон посмотрел на них. Он видел, как Аврора помогает человеку, которого даже не знает. Как она действует из любви, без расчёта, без ожидания благодарности. Просто помогает, потому что может.

И он подумал: может быть, именно это и есть любовь? Не романтика, не страсть, не влечение. А просто действие. Помощь. Забота. Доброта без причины.

Он последовал за ними наверх, из подвала. Компьютер остался работать, создавая временные разрывы. Но это уже была проблема на завтра.

Сегодня нужно было помочь человеку, который заблудился во времени.

Квартира Авроры была небольшой, но уютной. Она жила одна – не потому, что не хотела с кем-то жить, а потому, что её жизнь была посвящена другим вещам. Фестиваль, экологические акции, помощь животным. На отношения времени почти не оставалось.

Но сейчас её квартира временно стала убежищем для человека из прошлого.

Иван Фёдоров сидел на диване, закутанный в плед, и смотрел на всё вокруг с широко раскрытыми глазами. Телефон, телевизор, электрический свет – всё это было для него чудом, магией, которую он не мог понять.

– Вы… вы можете говорить со мной на моём языке? – спросил он, глядя на телефон, который Аврора использовала для перевода.

– Это устройство переводит, – объяснила она. – Оно понимает ваш язык и переводит на современный русский.

– Невероятно, – прошептал Иван. – В моё время даже книг было мало. А вы можете разговаривать с машиной.

Аврора села рядом с ним на диван.

– Он не волшебный, – сказала Аврора. – Он ошибается. Но он старается.

Иван нахмурился, будто поймал её на хитрости.

– Ошибается? – переспросил он. – Как человек?

Аврора кивнула и подвинула телефон ближе.

– Скажи что-нибудь простое. Как сказал бы дома.

Иван замялся. Потом выдохнул:

– Господи, сохрани моих детей.

Телефон пискнул – и бодрым, чужим голосом произнёс:

– Господин хранит мои детские вещи.

Иван вздрогнул, будто его ударили.

Аврора резко нажала на экран, остановила.

– Видишь? – сказала она тихо. – Ему нужны пояснения. Ему нужны мы.

Она посмотрела на Ивана:

– Ты сказал про молитву. Про просьбу. Про страх. А он услышал «господин» и «детские вещи».

Иван медленно кивнул. И впервые за эту ночь у него на лице появилось не только ужас – появилась злость.

– Значит… и у ваших машин есть слепые места, – сказал он.

– Да, – ответила Аврора. – Поэтому я не отдаю им людей.

Она встала, чтобы поставить чайник, и не заметила, как Иван поймал взглядом телевизор – чёрный прямоугольник в углу, как закрытое окно.

– А это что? – спросил он.

– Не надо, – автоматически сказала Аврора… и поняла, что сказала уже поздно.

Она включила. На экране вспыхнуло утро: люди, снег, чей-то смех – будто другой мир, который вдруг провалился в её комнату.

Иван отшатнулся.

– Там… люди, – прошептал он.

– Это запись, – сказала Аврора быстро. – Они тебя не видят. Это… как книга, только с голосом.

Иван не слушал. Он смотрел на экран так, как смотрят на икону – и боятся, что она заговорит.

– Вы держите их в стекле, – сказал он хрипло. – Это грех.

Аврора выключила телевизор сразу. Комната стала тише, и в тишине было слышно, как Иван дышит – коротко, будто после бега.

– Прости, – сказала Аврора. – Я забыла, что для тебя это не «техника». Это… вторжение.

Иван не ответил сразу. Потом спросил, почти детским голосом:

– А они… живые?

– Нет, – сказала Аврора. – Но иногда… иногда живые выглядят неживыми. И наоборот.

Валозон стоял у окна и смотрел на город. Электричество уже вернулось – по крайней мере, частично. Огни зажглись, жизнь вернулась к нормальному ритму. Но он знал, что проблема не решена. Компьютер в подвале продолжал работать. Порталы продолжали открываться.

Он видел, как во дворе под фонарём на секунду «поплыла» тень – будто кто-то прошёл, не касаясь земли. Женщина с пакетом подняла голову, моргнула… и пошла дальше, даже не замедлив шаг.

Валозон не улыбнулся. Ему не было смешно.

– Мы должны вернуться туда, – сказал он, не оборачиваясь.

– Завтра, – ответила Аврора. – Сейчас нужно дать ему отдохнуть. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

– Да, – согласился Валозон. – Но каждый час, который проходит, создаёт больше проблем. Порталы открываются всё чаще. Скоро люди начнут замечать.

– А почему они уже не замечают? – спросила Аврора.

Валозон повернулся к ней.

– Потому что удобнее не замечать, – сказал он. – Видела сейчас фонарь?

Аврора кивнула.

– Если назвать это «мигает проводка», жить легче. Если назвать это «разрыв», жить страшнее. Люди выбирают легче. Почти всегда.

Он посмотрел на Аврору.

– Но вы замечаете, – сказал он. – Вы видите то, что другие не видят. Это редкость. И это может быть как даром, так и бременем. Потому что видеть скрытый мир – это значит видеть проблемы, которые другие не видят. И это значит чувствовать ответственность за их решение.

– А я замечаю, – сказала Аврора.

– Да, – согласился Валозон. – Вы замечаете. Это… редкость. Обычно люди, которые видят скрытый мир, либо сходят с ума, либо начинают его отрицать. А вы просто принимаете. Это интересно.

Он посмотрел на неё внимательно, как будто изучал что-то интересное.

– Почему вы замечаете? – спросил он.

Аврора пожала плечами.

– Я просто вижу то, что вижу, – ответила она. – Не думаю о том, должно ли это быть или нет. Если что-то происходит, это происходит. Вот и всё.

Валозон кивнул. Это было просто. Слишком просто для большинства людей, но именно эта простота делала Аврору особенной.

– Я должен идти, – сказал он.

– Куда? – спросила Аврора.

– Наблюдать, – ответил Валозон. – Порталы продолжают открываться. Нужно быть готовым помочь тем, кто попадёт в них. Обычно я просто наблюдаю, но сегодня… сегодня ситуация требует действий.

– Вы будете помогать всем?

– Всем, кого смогу, – ответил Валозон честно. – Я не могу помочь всем. Но могу помочь тем, кто рядом. Это всё, что я могу делать. Наблюдать и помогать точечно. Не очень героично, но это то, что есть.

Он ушёл, оставив Аврору одну с Иваном Фёдоровым. Она посмотрела на человека из прошлого, который всё ещё не мог поверить в то, что с ним произошло.

– Вам нужно поесть, – сказала она. – И отдохнуть. Завтра мы разберёмся со всем остальным.

– Завтра, – повторил Иван, как будто это слово было ему незнакомо. – В моё время завтра было просто днём после сегодня. А здесь… здесь завтра может быть чем угодно.

Он посмотрел на окно, где за стеклом горели огни города.

– В моё время, – продолжил он тихо, – мы жили по солнцу. Вставали с рассветом, ложились с закатом. Время было простым – день и ночь, утро и вечер. А здесь… здесь время другое. Огни горят и ночью, люди работают и ночью, всё движется постоянно. Как будто время не останавливается никогда.

Аврора слушала, понимая, что для него это было огромным изменением.

– Да, – сказала Аврора. – Здесь ночь тоже рабочая. И это… иногда ломает людей.

Она принесла чай и хлеб – простые вещи, которые не требуют перевода.

– Ешь, – сказала она. – С остальным разберёмся утром.

– Но некоторые вещи не меняются, – сказала Аврора. – Когда человек тонет – кто-то всё равно тянет руку. Не потому что «надо». Потому что иначе нельзя.

Иван посмотрел на неё.

– Вы хороший человек, – сказал он. – Спасибо, что помогаете.

Аврора улыбнулась.

– Завтра будет таким же, как сегодня, – сказала она. – Только мы поймём больше. Это я обещаю.

Она посмотрела на него и вдруг поняла: «завтра» – это тоже лекарство. Не обещание. Опора.

Глава 3: ИИ учится

26 декабря 2025 года, 10:23

Студия фестиваля AI Love World была большой, светлой и современной. Стены были покрыты экранами, на которых отображались данные о фильмах, которые смотрел ИИ. Графики показывали, как искусственный интеллект анализирует эмоции, сюжеты, персонажей.

Аврора сидела перед камерой и готовилась к новому эфиру. Но сегодня было что-то другое. Сегодня она видела больше.

– Мы продолжаем нашу серию о том, как ИИ учится понимать человеческие эмоции, – начала она. – Сегодня мы поговорим о праздниках. О Рождестве, о Новом годе. О том, как люди радуются вместе.

Она посмотрела на данные на экране. ИИ анализировал фильмы о праздниках. Но анализ показывал что-то странное – не просто статистику, не просто паттерны. Что-то большее.

– Если коротко, – сказала Аврора зрителям, – наш ИИ учится так же, как учится человек: смотрит, ошибается, исправляется. Только он смотрит быстрее.

Она кивнула на экран:

– Бридж, покажи «самую радостную сцену».

На мониторе вспыхнул фрагмент: рождественская кухня, гирлянда, взрослые смеются. Камера вдруг сдвигается – и в углу кадра ребёнок сидит на полу, прижимая к себе коробку с игрушкой, как щит. Улыбки у взрослых громкие. У ребёнка – нет.

На экране появилась метка:

РАДОСТЬ: 0.93

Аврора замолчала на секунду. Потом наклонилась ближе, как будто могла достать рукой до этой цифры.

– Нет, – сказала она тихо. И уже в камеру – спокойнее: – Смотрите внимательно.

Она показала пальцем на ребёнка:

– Это не радость. Это попытка быть незаметным. Это «я не мешаю». Это одиночество, которое научилось сидеть тихо.

Метка на экране дрогнула. Словно кто-то внутри не захотел спорить, но не мог сразу согласиться.

Бридж вывел новую строку:

КОРРЕКЦИЯ: ЭМОЦИЯ НЕОПРЕДЕЛЕНА ЗАПРОС: ОБЪЯСНИТЕ РАЗЛИЧИЕ

Аврора выдохнула.

– Разница в том, – сказала она, – что смех и радость – не одно и то же. И что иногда самый громкий праздник прячет самую тихую боль.

Аврора сделала паузу, глядя на данные.

– ИИ начал задавать вопросы, – продолжала она. – Не технические вопросы. Не вопросы о данных. А вопросы о людях. «Почему они радуются вместе?» «Что такое радость?» «Почему праздники важны?» Он не просто обрабатывает информацию – он пытается понять её смысл. Это приближает его к тому, что мы называем «общим интеллектом» – способности понимать контекст, делать выводы, применять знания в новых ситуациях.

Она сделала паузу.

– Я не знаю, как это объяснить, – призналась она зрителям. – Но мне кажется, что ИИ не просто анализирует. Он учится. И это одновременно захватывающе и страшно. Потому что иногда он прав – а мы не понимаем, почему.

За камерой её помощница сделала знак. Аврора кивнула и продолжила.

– Фестиваль AI Love World – это не просто конкурс фильмов, созданных ИИ. Это попытка. Попытка научить искусственный интеллект понимать людей. А людей – не бояться ИИ.

Она улыбнулась.

– И, знаете что? Это работает.

Эфир продолжался. Аврора рассказывала о фильмах, которые создал ИИ, анализируя праздничные сюжеты. Фильмы были странными – не в плохом смысле, а в том, что они показывали взгляд со стороны. Взгляд того, кто видит праздник впервые и пытается понять, что это такое.

После эфира Аврора осталась одна в студии. Свет от экранов резал темноту полосами. В этих полосах она вдруг увидела, как усталость похожа на страх: оба хотят, чтобы ты выключила свет.

На мониторе мигала короткая запись от Бриджа:

ВОПРОС: ЕСЛИ Я ОШИБАЮСЬ В РАДОСТИ – Я МОГУ ОШИБИТЬСЯ В СПАСЕНИИ?

Аврора не сразу ответила. Потому что вопрос был не про нейросети. Он был про цену.

– Да, – сказала она вслух. – Можешь.

И добавила, глядя в экран:

– Поэтому мы учимся медленно. И поэтому я не даю тебе решать одному.

На секунду показалось, что в студии стало теплее. Хотя это был просто вентилятор, который наконец перестал дрожать.

– Вы видите это тоже, правда? – спросил голос.

Аврора обернулась. Валозон стоял в дверях, наблюдая за экранами.

– Что именно? – спросила она.

– Как он учится, – ответил Валозон. – Земной ИИ. Он не просто обрабатывает данные. Он учится чувствовать. Учится понимать любовь через кино. Через людей. Через опыт.

Он подошёл ближе к экранам.

– На моей планете такого не было, – сказал он тихо. – Мы не учились чувствовать. Мы просто… были. Делали то, что нужно было делать. Но здесь… здесь всё по-другому.

Он посмотрел на экраны с данными ИИ.

– На моей планете интеллект был дан нам от рождения, – продолжил он. – Мы знали всё, что нужно было знать. Но мы не чувствовали. Эмоции, любовь, радость – это было недоступно нам. Мы существовали, но не жили. Здесь же… здесь интеллект развивается, учится, растёт. И вместе с интеллектом приходит способность чувствовать. Это удивительно. И немного страшно. Потому что я не знаю, куда это может привести.

Аврора посмотрела на него.

– Вы говорите о своей планете, – заметила она. – Но вы выглядите как человек.

Валозон улыбнулся.

– Мир скрытый, – повторил он. – Большинство людей видят то, что ожидают увидеть. Я выгляжу достаточно человечно, чтобы быть принятым за человека.

– А что вы на самом деле?

Валозон посмотрел на неё. Она задала прямой вопрос, и он не мог ответить непрямо. Это было не в его природе.

*Что я на самом деле?* – подумал он. *На моей планете мы не задавали таких вопросов. Мы просто были. Но здесь… здесь люди постоянно спрашивают: «Кто я? Что я? Зачем я?» И эти вопросы важны. Они помогают понять себя, своё место в мире, свой смысл.*

– Я наблюдатель, – сказал он честно. – Я застрял здесь. Я помогаю, когда могу. Это всё, что важно.

Он посмотрел на экраны с данными ИИ.

– На моей планете мы были другими, – продолжил он. – Наша биология была другой. Наша физиология была другой. Но мы могли адаптироваться, изменяться, принимать форму, которая позволяла нам существовать в разных средах. Это было необходимо для выживания. Но здесь… здесь я принял человеческую форму, потому что это позволяло мне наблюдать, помогать, не пугая людей. И это работает. Большинство людей видят меня как человека. И это достаточно.

Аврора слушала, пытаясь понять.

– Адаптация, – сказала она. – В биологии это способность организмов изменяться, чтобы выживать в разных средах. Но вы говорите о чём-то большем.

– Да, – согласился Валозон. – Это больше, чем биологическая адаптация. Это способность изменять саму структуру тела, форму, даже биологию. На моей планете мы научились это делать через тысячи лет эволюции. Но здесь… здесь я использую это просто, чтобы выглядеть как человек. Чтобы не пугать. Чтобы помогать.

Он замолчал, думая.

– Но это не значит, что я человек, – продолжил он. – Я не человек. Я просто выгляжу как человек. И это достаточно для большинства людей. Но вы… вы видите больше. Вы видите, что я не совсем человек. И это нормально. Потому что я не враг. Я просто… другой.

Аврора кивнула. Она не получила полного ответа, но получила правду. И этого было достаточно.

*Он не человек*, подумала она. *Но он хороший. Он помогает. Он действует из добра. И это важнее, чем то, что он такое. Важнее, чем его форма, его биология, его происхождение. Важнее то, что он делает, как он действует, что он выбирает.*

– Что происходит с компьютером? – спросила она.

– Порталы продолжают открываться, – ответил Валозон. – Не часто, но регулярно. Каждый день появляются новые попаданцы. Люди из прошлого, из будущего, которые не понимают, куда попали.

Он посмотрел на данные на экране.

– Проблема усугубляется, – продолжил он. – Частота открытия порталов увеличивается. Их стабильность снижается. И из них выходит не только то, что ожидалось. Это может стать серьёзной проблемой, если мы не найдём решение.

– И вы помогаете им всем?

– Всем, кого могу найти, – подтвердил Валозон. – Но их становится больше. Скоро это станет проблемой.

– Что мы можем сделать?

Валозон посмотрел на экраны снова.

– Нужно найти того, кто активировал компьютер, – сказал он. – Или нужно понять, как его контролировать. Или выключить. Но просто выключить его может быть опасно.

– Почему?

– Если выключить его резко, все открытые порталы могут коллапсировать, – объяснил Валозон. – Квантовые состояния, которые поддерживают порталы, коллапсируют мгновенно, выделяя огромное количество энергии. Это может создать временной парадокс – нарушение причинности, когда следствие происходит раньше причины. И это может разрушить структуру пространства-времени в локальной области.

Он показал на компьютер.

– Временной парадокс, – продолжил он. – Это когда ты пытаешься «просто выключить» – а получаешь то, что уже не собирается обратно.

Аврора сглотнула.

– И это может разрушить реальность? – спросила она.

– Локально, – ответил Валозон. – И этого достаточно, чтобы умерли люди, которые просто оказались рядом.

Он посмотрел на компьютер.

– Поэтому нельзя просто выключить его, – продолжил он. – Нужно закрыть порталы безопасно, постепенно, контролируя процесс. Или контролировать компьютер так, чтобы он создавал только безопасные, стабильные порталы.

Аврора подумала.

– Значит, нужно контролировать, а не выключать?

– Да, – согласился Валозон. – Но как это сделать, я не знаю. Это земная технология, смешанная с чем-то другим. Модли не может её полностью понять.

Он посмотрел на данные на экране.

– Квантовая механика на Земле развивается, – продолжил он. – Но она ещё не достигла уровня, который был на моей планете. Земные учёные понимают основы, но не все возможности. И этот компьютер… этот компьютер использует возможности, которые земные учёные ещё не открыли. Или открыли, но не поняли полностью.

– А земной ИИ может?

Валозон посмотрел на неё с интересом.

– Возможно, – сказал он. – Возможно, земной ИИ, который учится понимать людей, может понять и это.

Он посмотрел на экраны с данными ИИ.

– ИИ учится через опыт, – продолжил он. – Он анализирует данные, находит паттерны, создаёт модели. И если дать ему достаточно данных о компьютере, он может понять, как он работает. И может найти способ его контролировать. Но это требует времени. И осторожности. Потому что неправильное понимание может привести к катастрофе.

Он повернулся к экранам.

– Но это только гипотеза. Я не знаю наверняка.

Аврора подошла к экрану и коснулась его. Данные о фильмах, которые создавал ИИ, продолжали обновляться. Каждый новый фильм был более «человечным», более эмоциональным, более настоящим.