29 линия

– Прости, – бросил он, тяжело выдыхая. На лбу у него выступили капли пота – жара в салоне стала невыносимой. – Просто я наслушался там и про братков, и про инсульты… – он провел ладонью по лицу, будто пытаясь стереть липкое ощущение от рассказа Толика.

– Потом расскажешь, – холодно отозвалась девушка, сложив руки на груди. Рома мельком глянул на неё, и на его лице снова промелькнула та самая мягкая, чуть лукавая улыбка, которой он обычно гасил любой конфликт.

– Эй, – он легонько коснулся её плеча, – не закрывайся.

– Я не закрываюсь, – буркнула Наташа, поправляя ремень, который почему-то давил на ее шею.

– Нат, ну я же медийщик, я всё это проходил, – Рома тихо рассмеялся, стараясь поймать её взгляд в отражении лобового стекла. – Руки замком, взгляд в сторону… Классическая закрытая поза.

– Поехали уже, – невольно рассмеялась девушка, оборачиваясь к нему.

– Другой разговор, – устало, но удовлетворенно сказал парень и снял машину с ручника. Он плавно вырулил с парковки, оставляя позади темную громаду школы.

– Ну, выкладывай, – тихо начла она, глядя, как мимо проносятся тени деревьев. – Что там Толик про инсульты говорил?

– А ты музыку сначала включи, – он кивнул в сторону аукса.

Через мгновение по салону, вытесняя шум мотора и шелест листьев за окном, разнеслись первые меланхоличные аккорды «If I Were You». Наташа слушала, глядя, как капли конденсата медленно сползают по стеклу под голос Стиви Никс. Песня лилась, мягкая и печальная, создавая странный контраст с историей о стеклянных глазах бандита из девяностых.

***

На журнальном столике уже стояла откупоренная бутылка вина и один бокал – полупустой. Второй, чистый, сиротливо стоял рядом. На экране телевизора застыла заставка Netflix. Вика, одетая в его любимую уличную футболку, обернулась.

– Я уже думала, ты там уснул, – она скрестила руки на груди. – Мог бы и позвонить, вообще-то. Я тут сижу, как дура, жду.

– Ну, работа у меня такая, Вик, ты же знаешь, – Рома попытался улыбнуться, стягивая кеды и проходя в комнату.

– Ладно, садись уже. – Вика махнула рукой, сменяя гнев на милость. – Вино сам себе нальешь. Я и так без тебя полчаса мариновалась.

Она нажала на «плей». Комнату тут же залил ядовито-фиолетовый, неоновый свет. Началась очередная серия «Эйфории».

Рома пошел в ванную. Включил холодную воду, долго тер лицо руками. Ему этот сериал не лез. После ростовской духоты, скрипа дверей в подвале и жутких раскопок в памяти девяностых, экранные страдания американских подростков в стразах казались до тошноты картонными.

Он вернулся в гостиную, вытирая лицо полотенцем. Желудок предательски заурчал, напомнив, что последний раз он ел еще в школе.

– А есть что-то поесть?

– Ну закажи пиццу, – равнодушно бросила Вика, не отрывая взгляда от экрана, и сделала глоток вина.

Рома покачал головой, поджав губы, но спорить не стал. Ну а что, хорошая идея. Ждать заботы от Вики сегодня явно не приходилось. Он достал телефон и привычно открыл приложение доставки.

– Какую будешь? – спросил он, скролля список. – Пепперони?

Вика наконец отвлеклась от экрана, повернула голову и даже слегка улыбнулась.

– Не, давай лучше гавайскую. С ананасами хочется. И соус чесночный возьми, ладно?

– Окей, гавайская так гавайская, – Рома нажал «оформить заказ».

Глава 11. Контакт

11.09.2019.

Даша стояла перед зеркалом в своей комнате, критически оглядывая отражение. Обычно сборы занимали у неё двадцать минут – легкий макияж, джинсы, футболка. Но сегодня всё было иначе.

С Сашей общение сошло на нет. «Ничего удивительного», – говорила она себе, успокаивая уязвленное самолюбие. Да и не нравились ей такие, как он. Ей нужен был парень под стать: умный, высокий, красивый. А этот… Недомерок. Она даже на каблуках с ним рядом смотрелась бы как старшая сестра.

Она подхватила рюкзак и выбежала в коридор, где её уже ждали подружки. Когда они вывалились на улицу, жара ударила в лицо, как пощечина. Воздух был густым и раскаленным, мгновенно прибивая укладку и заставляя щуриться от яркого солнца.

– С такой погодой учебный год нужно начинать в октябре, – прошептала Даша, прикрывая глаза рукой.

– Или в Англии, – отозвалась Ира, надевая огромные солнцезащитные очки, за которыми мгновенно скрылись её лисьи глаза. – Девочки, на завтрак вообще пойдем?

– Пошли, – решительно сказала Катя, поправляя сумку на плече. – Если не поедим сейчас, на русском я просто помру. Данил, ты с нами?

Данил, который до этого момента стоял чуть поодаль, вглядываясь в марево над стадионом, медленно кивнул и подошел, приобнимая блондинку за плечи.

– Только давай сначала пообщаемся. Вы не против? – он бросил короткий взгляд на девочек.

Ира устало вздохнула, явно не впечатленная внезапным приливом нежности в такую жару. Даша лишь кивнула, и они вместе двинулись к столовой, оставляя воркущую пару у входа.

– Слушай, – Данил заговорил тише, его голос стал мягким, почти усыпляющим. – В пятницу нас, как обычно, развезут по домам. Родители наверняка уже запланировали какой-нибудь скучный семейный ужин или поездку к родственникам…

Катя вздохнула, прислонившись затылком к прохладному бетону колонны. – Мама хочет, чтобы я поехала с ней и сестрой в Краснодар на примерку платьев. Это на все выходные.

– Скажи, что остаешься у подруги готовиться к проекту. А сами по центру погуляем.

– Ну а может я хотела повыбирать свадебные платья… – Катя закусила губу, но улыбка уже сама собой просилась на лицо.

Он натянуто улыбнулся и спустил руку к ней на талию

– Ну, тогда нам придется придумывать что-то здесь, – прошептал он ей на ухо, смотря при этом куда-то в сторону деревьев, мимо неё, словно проверяя, не следит ли кто за ними из-за пыльных кустов. – Раз ты готова променять Краснодар на меня, я просто обязан это компенсировать.

– Здесь? – Катя удивленно вскинула брови. – Дань, тут из развлечений только причал и библиотека.

– Плохо ты меня знаешь, – он хитро улыбнулся. Данил мягко, но настойчиво подтолкнул её в сторону столовой, обрывая серьезный разговор. – Как ты там говорила? Умрешь на русском, если не позавтракаешь? Иди, я догоню через пару минут.

***

В библиотеке Наташа наконец-то решилась на то, что планировала сделать еще с понедельника. Она должна была превратить этот хаос из слухов, пятен и чужих амнезий в нечто осязаемое.

Она села за рабочий компьютер. Старый монитор моргнул, осветив её лицо мертвенно-бледным светом. Наташа открыла новый документ Word.

На пустой странице замигал курсор. Она вбивала информацию короткими, рублеными фразами, словно протокол:

«Локация 1: Бассейн в бане (подвал). Пострадавший: мужчина. Свидетель: ДТ. Дата: 90? Итог: инсульт???, галлюцинации.

Локация 2: Библиотека. Пострадавший: школьница. Свидетель: НВ.»

Наташа на секунду замерла и посмотрела на календарь, висевший над столом. Сколько уже прошло времени со второго сентября? Господи, уже пошла вторая неделя!

«Дата: 02.09.19.»

Итог: предположительно – потеря сознания. Встреча с пятном.

«Локация 3: Причал. Пострадавший: школьник. Свидетель: Д. Дата: 09.09.19. Итог: потеря сознания, потеря памяти. Встреча с пятном.»

Наташа поджала губы, вглядываясь в монитор. Сухая статистика выглядела страшнее любых слухов: в строгом шрифте Times New Roman ужас приобретал физическое воплощение. Цикличность пугала. Если было два происшествия с разницей в неделю, то будет и третье. Она добавила:

«Локация 4.»

Девушка усмехнулась – горько, почти нервно – и разблокировала телефон. Найдя в списке Рому, она быстро напечатала: «Привет, ну как, пятен не видно?». Она ждала шутливого ответа в духе «я сам кого хочешь пятном сделаю», но экран оставался темным. Рома молчал.

В этот момент дверь библиотеки тихо скрипнула. Библиотекарша вздрогнула и инстинктивно дернула мышкой, сворачивая окно документа. На пороге стояла Таня, а за ней, переминаясь с ноги на ногу, прятался какой-то худенький светловолосый мальчик. «Какой-то анимешник», – мельком отметила про себя Наташа, глядя на его растрепанную челку и рюкзак с кучей значков.

– Здравствуйте, это Игорь. Мы к консультации готовиться, – с готовностью сказала школьница, затягивая мальчика с собой в зал художественной литературы.

Библиотекарша поздоровалась в ответ и мельком глянула на часы. – А второй завтрак пропустите? – она постаралась придать голосу будничный тон. – Все уже в столовой. Я вообще собиралась уходить…

– Ой, мы можем и за библиотекой посмотреть, если вам нужно отойти, – тут же предложил Игорь, делая шаг внутрь. Его голос дрожал, вступая в резонанс с гулкой тишиной залов. – Нам всё равно нужно много времени, чтобы всё разобрать.

Наташа посмотрела на него, потом на Таню. Девочка и правда как будто здесь прописалась. Телефон на столе коротко вибрировал. Сообщение от Кристины. «Наташ, передай Ане оригиналы бумаг».

«Ок, она сама зайдет?»

«Лучше приноси ты».

Наташа отложила телефон и посмотрела вглубь зала. Игорь и Таня, утонув в мягких мешках-грушах, казались абсолютно счастливыми в своем невинном мире шуток о химии. Из окон под потолком пробивались золотистые полосы света, в которых медленно, словно в замедленной съемке, кружились пылинки. Игорь что-то увлеченно показывал Тане на экране, а она, закинув голову на мягкий борт груши, тихонько смеялась.

Пожав плечами, она взяла папки.

– Только не разнесите тут все, я скоро вернусь.

Таня подняла голову и серьезно кивнула.

– Конечно. Мы никуда не уходим.

***

Её не было всего двенадцать минут. Пять минут – быстрым шагом по вытертому паркету до кабинета, две – на вежливый разговор с Кристиной, которая даже похвалила ее за оперативность, и пять – обратно. Но когда Наташа толкнула дверь библиотеки, она сразу поняла: всё изменилось.

– Ребят? – позвала она. Голос прозвучал неестественно тонко в этой ватной тишине. В ответ по залу пролетел истошный, захлебывающийся крик.

Наташа бросилась вглубь. Игорь стоял, вжавшись в книжную полку так, будто надеялся стать частью древесины. Его лицо было белым, как мел, а губы беззвучно выплевывали обрывки слов. Он прижимал к груди ноутбук, как щит.

– Она… она просто… оно её…

Таня лежала на мешке-груше. Голова была неестественно откинута назад, открывая тонкую шею с бьющейся жилкой. А под ней медленно и неотвратимо вырастала антрацитово-черная тень.

Наташа толкнула оцепеневшего школьника и схватила Таню за щиколотки.

– Тяни! – рявкнула она и дернула изо всех сил, стаскивая с мешка. Тело Тани было обмякшим, чужим, но сил сдвинуть его достаточно далеко ей не хватило. Пятно спокойно последовало за школьницей.

– Помогай мне! – заорала Наташа.

Мальчишка судорожно поставил ноутбук на стол, словно переживал о его ценности чуть больше, чем о жизни своей подруги. Наташа перехватила одну ногу девушки, а анимешник схватился за другую.

– Тяни!

Мир схлопнулся до одной точки в основании позвоночника. Наташу пробил разряд такой плотности, словно она голыми руками схватилась за оголенные провод. Звук костей, ударившихся о жесткий ковролин, утонул в шипении Пятна, рассасывающегося в тенях. Левую ногу моментально скрутило судорогой – она её просто не чувствовала. Она попыталась дать команду мышцам согнуть колено, но сигнал обрывался где-то в районе бедра. Левая нога ощущалась как неподъемный, холодный протез, который по недоразумению остался прикрепленным к её телу.

– Таня! Очнись! – Игорь исступленно тряс школьницу. Его пальцы впивались в её плечи, сминая ткань блузки, но тело Тани оставалось пугающе податливым.

Мигрень.. Каждое слово Игоря отзывалось в черепе Наташи физическим ударом.

– Не ори ты так… – выдохнула она, пытаюсь сглотнуть вязкую, горькую слюну.

– Она умирает! Вы что, не видите?! – Лицо мальчишки, искаженное судорогой, плыло перед глазами Наташи.

– С ней все будет хорошо! – Наташа попыталась перевернуться на живот, чтобы хоть как-то подняться, но руки не выдерживали веса ее тела, руки дрожали.

– Откуда вы знаете?! Она не дышит!

– С ней это уже было! – прокричала Наташа, выплевывая слова вместе с хрипом. Она уперлась ладонями в ворс ковролина, чувствуя, как ногти скребут по полу, пытаясь оттащить себя к мешкам, но мертвый вес собственной ноги якорем держал её на месте.

Фраза повисла в тяжелом воздухе. Игорь замер. Его руки, всё еще вцепленные в Таню, обмякли.

– Что значит… «уже было»? – прошептал он.

Наташа зажмурилась, чувствуя, как по коже бедра ползет странный, ледяной зуд. Она посмотрела на Таню. Девушка дышала – хрипло, со свистом втягивая воздух, но грудь поднималась и опускалась.

– Подложи под ее голову мешокк. Аккуратно, – процедила Наташа сквозь зубы, борясь с тошнотой. – И дай мне телефон. Быстро.

Она понимала: только что она совершила ошибку пострашнее, чем прикосновение к Пятну.

***

Рома сидел в конструкторе сайта, лениво перебирая фотографии для поста о подготовке к осеннему театральному сезону. «И даже такое в школе будет? Удивительно», – пробурчал он себе под нос, щурясь от яркого света монитора.

Телефон зазвонил внезапно. Наташа.

– Алло, что-то срочное? – начал он, привычно прижимая трубку к плечу. – Взять аптечку? Зачем? – он нахмурился, вслушиваясь в прерывистое дыхание на том конце. Прошла минута, за которую его лицо из недоуменного стало серым. – Иду.

***

– Я пришел так быстро, как только смог, – выдохнул Рома, врываясь в секцию художественной литературы. Картина, открытая перед ним ему не понравилась. Это напоминало сцену из низкобюджетного боди-хоррора, которую забыли смонтировать. Игорь, «светловолосый анимешник», сотрясался от рыданий, сидя на корточках рядом с Таней. Девушка уже не была в приступе, казалось, что она дремлет: её веки мелко дрожали.

А в паре метров от них, на боку, лежала Наташа.

– Что здесь произошло? – Рома быстро преодолел расстояние, открывая аптечку в поиске хоть чего-то полезного.

– Рома, меньше слов, – прохрипела Наташа, не открывая глаз. – С Таней… – она запнулась, бросив быстрый, болезненный взгляд на школьника. – Случился приступ.

Игорь не реагировал, он просто плакал, до боли сжимая холодную руку подруги.

– А ты почему на полу?

– Нога, – коротко бросила она. – Свело мышцу. Сильно. Помоги мне сесть.

Рома подхватив Наташу под мышки, рывком пересадил её на мешок-грушу. Он почувствовал, как она вздрогнула и зажмурилась от боли. Открыв глаза, она зло зыркнула в сторону школьника.

– Игорь, хватит, – она подняла голос, пытаясь перебить скуление мальчика. – Иди в туалет, умойся холодной водой и сходи в медпункт. Скажи, что Тане плохо, переутомление. Двигайся!

Когда перепуганный парень скрылся за стеллажами, Рома резко повернулся к Наташе. Его лицо стало пугающе серьезным.

– Что с ногой?

Наташа начала усиленно растирать бедро сквозь ткань, но её ладонь просто скользила по поверхности, не вызывая никакого отклика внутри. Руки начали дрожать.

– Пятно. Оно опять появилось с Таней. – пыталась говорить она собранно.

– А с ногой что? – он не мог оставаться безучастным и притронулся к её голени.

Под пальцами Ромы плоть была твердой и ледяной, словно замороженное мясо.

– Не чувствую, – губы Наташи начали мелко подрагивать. – Ром, я её совсем не чувствую. Будто её отрезали.

– Что произошло? – паника, как холодная вода, начала заливать и парня.

– Я наступила на него… Я упала, а оно начало пропадать… – её голос стал совсем тихим, надтреснутым. – Оно рассосалось в тени. Как ртуть – маленькими капельками разбежалось по другим теням.

– Все будет хорошо, – Рома попытался выдавить улыбку, начиная массировать её ногу короткими, жесткими движениями. Внутри него всё кричало от неправильности происходящего. – Врачи скажут, что с тобой случилось.

Он сжал губы. Наташа покосилась на спящую Таню. Крупные слезы начали капать, мгновенно впитываясь в ворс ковролина.

– Мне страшно, – произнесла девушка одними губами.

– А этот тебя не смог поудобнее посадить? – с деланным уколом произнес Рома, пытаясь отчаянно сменить тему, чтобы она не видела, как дрожат его собственные руки.

Наташа только покачала говолой, крупная дрожь начала бить всё её тело.

– Эй, не плачь. Сейчас сюда куча людей придет, тебе нельзя плакать.

– Я ему сказала, что я это уже видела…

– Что видела?

– Пятно.

– Ну сказала и сказала…

– Меня уволят, – прошептала Наташа, глядя на свою отключенную ногу.

– Минусы будут? – Рома заставил себя рассмеяться, но Наташа посмотрела на него так горько, что смех застрял в горле.

– Я в смысле, что из этой школы бежать надо, – добавил он тише. – Если уволят, то я тоже уйду. Сразу.

– Ты хотя бы уйдешь… – попыталась она пошутить, но губы начинали дрожать лишь сильнее. – А я… я не знаю, смогу ли я вообще идти.

– Тш, тш, – Рома начал гладить её по плечу, чувствуя, как под тонкой тканью футболки дрожат ее руки. – Дыши. Главное – просто дыши. Мы что-нибудь придумаем. Медсестре тебя точно покажем…

В глубине библиотеки послышались торопливые шаги – Игорь возвращался не один.

***

Спустя час Наташа сидела в кабинете Кристины Сергеевны. Здесь всё было по-прежнему, только за столом ассистентки теперь красовалась куча разноцветной канцелярии.

Левая нога девушки, спрятанная под столом, ощущалась как тяжелый, набитый песком чулок. Чувствительность медленно возвращалась, но с ней пришла тупая, выкручивающая суставы боль.

Перед Наташей лежал чистый лист бумаги.

– Пиши, – в голосе Кристины слышалось беспокойство. – «Во время подготовки к консультации ученица почувствовала недомогание в связи с переутомлением…».

Девушка вывела первую строчку. Рука слушалась плохо, буквы выходили рваными.

– Там ее друг еще кричал, говорил, что пятно какое-то видел, – как бы невзначай начала Наташа.

– Как и на причале?.. – глухо отозвалась Кристина, ставя чай перед помощницей.

– Я думаю, что ему показалось… Он такой, аффективный мальчик, – девушка поджала губы, приготовясь писать следующее предложение.

– Подростки склонны к драматизму, – блондинка, помедлив, положила ладонь на плечо ассистентки – жест был почти сестринским. – Ты молодец, что не растерялась. Не каждый бы бросился помогать в такой… стрессовой ситуации.

Наташа подняла на нее взгляд. Ей хотелось спросить про кадастровые планы, про строительство школы, покупку, про ее владельца… Но она лишь выдавила.

– Мне кажется, я сильно потянула ногу, когда её пыталась привести в чувства.

– Сильное растяжение – это неприятно. Если хочешь, можем тебе кресло получше в библиотеку выделить, – Кристина улыбнулась и как-то слишком дружелюбно добавила, – у директора вытащить.

Наташа невольно рассмеялась.

– Но Наташа… – начальница сделала паузу. – Не нужно обсуждать это с другими учителями. Лишние слухи о «нехороших местах» в библиотеке нам ни к чему. Родители элитных детей очень трепетно относятся к ауре помещений.

– Я понимаю, – Наташа снова опустила голову к листу. – Что дальше то писать?

– Пиши: «Мною были приняты меры по оказанию первой помощи и вызову медицинского персонала. Инцидент исчерпан, претензий со стороны учащихся не поступало», – продиктовала Кристина, глядя куда-то поверх головы помощницы. – И добавь, что после осмотра помещения посторонних предметов или неисправностей оборудования не обнаружено.

Наташа послушно дописала, отхлебывая чай, поставила дату и подпись.

– Ты свободна на сегодня, – Кристина кивнула на дверь. – Можешь идти домой. Ногу густо намажь вольтареном и… постарайся выспаться.

Наташа разблокировав телефон, написала сообщение: «забирай меня».

Дверь в кабинет сразу открылась, Рома вошел по-хозяйски, дежурно кивнул Кристине и молча подставил локоть. Наташа тяжело оперлась, чувствуя, как каждый шаг отдавался в бедре мерзким, вибрирующим толчком – казалось, кость превратилась в полый железный штырь, в который залили битое стекло. Кристина Сергеевна проводила их долгим, нечитаемым взглядом.

Коридоры школы тонули в вечернем оцепенении. Гул дневной суеты испарился, оставив лишь сухое эхо их шагов. Они миновали пост охраны и вышли на крыльцо. Ростов встретил их тяжелым обмороком июньского вечера: воздух, перенасыщенный пылью и сладковатым, трупным запахом цветущей акации, был настолько густ, что его хотелось раздвигать руками.

– Я сказала, что мальчику показалось пятно, – выдохнула Наташа, когда они миновали полосу света от административных окон. Голос ее звучал ломко, по-детски.

– И правильно сказала, – Рома помог ей спуститься по ступеням.

– Он же всем расскажет… – она затравленно оглянулась на безмолвные корпуса.

– Нужно сначала узнать, что у тебя с ногой. Что медсестра сказала?

– Там ничего нет, Ром. Просто… холодно.

Когда Рома усадил ее в машину, Наташа закрыла глаза. Голова раскалывалась, в висках стучал тупой чеховский молоточек, напоминающий о том, что счастливых людей нет.

– Ром… – позвала она, не открывая век.

– М?

– Я сказала Игорю, что с Таней это уже было. Я проговорилась

– Ты уже мне об этом сказала, – рассеяно произнес парень, следя за тем, как девушка себя пристегивает.

– Ну а легче мне от этого не становится.

Рома на секунду замер, держа руки на руле.

– Значит, теперь у нас в этой игре появился еще один игрок, – глухо отозвался он. – И судя по тому, как он орал, игрок крайне нестабильный.

– «Игрой»? Банальная метафора какая-то, – Наташа откинула голову на подголовник, чувствуя, как салон автомобиля наполняется искусственной прохладой.

– Ну, своего рода, партией я бы это все равно назвал, – он горько усмехнулся, глядя перед собой на пустеющую парковку «29 линии».

– Тогда пока 4:0 не в нашу пользу, – Наташа приоткрыла один глаз.

– Четыре? Откуда четыре? – Рома начал медленно выкручивать руль, выводя машину на дорогу.

– Бассейн в девяностые, о котором ты рассказал. Таня в библиотеке. Саша на причале. Таня сегодня.

– Ну тогда пять, – мрачно поправил Рома, – переводя взгляд на девушку. – Ты – пятая.

Наташа невольно вздрогнула.

– И мы до сих пор не понимаем правил, – Рома прибавил газу, и школа в зеркале заднего вида начала стремительно уменьшаться. – Мы не знаем, чего оно хочет, как оно выбирает жертв и куда ведет этот чертов коридор в подвале.

– Зато память мне никто не стер, – прошептала она, с вызовом сжимая ладонью больную ногу.

***

– И здесь нет лифта? – Рома с ужасом уставился в колодец лестничной клетки, пахнущий штукатуркой и кошачьей мочой.

– И нам на четвертый, – горько добавила она. – Ты же хотел узнать, где я живу.

Парень обреченно вздохнул, глядя на крутые пролеты старой «сталинки», где ступени были вышерканы до гладкости мыла за десятилетия чьих-то жизней.

Подъем стал пыткой. На третьем этаже они замерли. Наташа привалилась к облупившейся краске стены, жадно ловя воздух.

– Лучше бы твоя нога пришла в себя быстрее, чем мы дойдем, – Рома вытер пот со лба.

– А ты представь, как легко тебе будет спускаться, – она попыталась пошутить, но губы дрожали от унизительного бессилия.

Когда ключ наконец повернулся в замке, и они ввалились в квартиру. В прихожей было темно и тихо, пахло… привычно, что сейчас казалось почти неуместным.

– Прости, тут не убрано… чай будешь? – пропыхтела она, скидывая обувь.

– Ногу смотри, – отрезал Рома, запирая дверь.

– Кто тут? – из гостиной донеслись шаги. Выглянуло лицо Оли.

– Оль, это Рома, мой одногруппник. Рома, это Оля, моя двоюродная сестра— Я сейчас, – Наташа, почти не касаясь пола левой ступней, сбежала в ванную, оставляя парня на растерзание вопросами.

Там, запершись на щеколду, она привалилась к холодному кафелю.

Дрожащими руками Наташа расстегнула джинсы. Ткань сползала по бедру, вызывая зуд, будто под кожей роились насекомые. Она зажмурилась, а потом посмотрела в зеркало. Чисто. Бледная, обычная кожа. Ни единого пятнышка. В общем, это она видела и в медпункте.

– Все нормально, даже синяка нет! – крикнула она, судорожно натягивая джинсы. Прикосновение вызывало мерзкий, липкий холод, напоминающий то, как кровь приливает к телу после того, как отсидишь ногу.

Она открыла дверь. В узком коридоре Рома и Оля стояли плечом к плечу под тусклым светом лампы. Оля сжимала в руках тюбик какой-то мази, а в глазах у неё читалось искреннее, незамутненное беспокойство.

– Ну что там? – Рома заглянул в лицо подруги, пытаясь считать правду. – Показывай, сейчас мазать будем.

– Да ничего там нет, я же говорю, – Наташа прошла мимо них на кухню, стараясь не хромать, хотя каждый шаг требовал колоссальной концентрации. – Даже следа не осталось. Видимо, просто испуг такой сильный был, что мышцу заклинило.

Девушка, придерживаясь за шершавые обои стен, поковыляла на кухню, где воздух уже пропитался запахом свежей мяты.