«Девочка с картинки»

Daniel V#R

"Девочка с картинки"

Глава первая «312»

В ярко освещённой комнате стоял высокий мужчина в белом халате. Слабый вентилятор обдувал его кудрявые волосы. Укладка волос то и дело поднималась вверх, то гармонично опускалась, создавая прежний вид. Буквально вчера он отметил свой день рождения, порадовав себя большой пиццей и крепким кофе. Это можно было понять по пустой коробке и пластиковому стаканчику. Помимо этого, на столе было множество листков бумаги; на них были написаны формулы, какие‑то доводы и размышления. На столе также был портрет бывшей жены и сына. С Анджелой они прожили два года славной жизни; плодом этих славных дней и любви был сын. К сожалению, жена не поддерживала начинания Адама, и её можно понять. Как можно прокормить семью без денег? Пока Адам был в научном кругу, выплаты присутствовали, а как его оттуда убрали, они прекратились, а жить на что‑то нужно было. Адам принял решение отдать себя своей великой цели, миссии, как он считал.

Жена ушла от него со словами: «Напишешь, как избавишься от своих тараканов».

Ему уже тридцать лет, хотя он и выглядел чуть старше – лет так на пять. По лицу его было видно, что со сном он дружит плохо, как и с бритвенным станком. Сегодня в его карих глазах горел огонь достижения цели. Вот‑вот сегодня он должен воплотить в реальность проект, что имел кодовое название «312».

«Эксперимент с кодовым названием „312“ продолжается», – сказал Адам, держа диктофон дрожащей рукой.

Недосып и частый стресс сделали своё дело; «им помог» ещё и часто выпиваемый кофе.

– И вот уже много месяцев я работаю над тем, как можно переместиться во времени. Именно сегодня, в две тысячи шестидесятом году, я сделаю этот самый рывок во времени. Сделаю то, что казалось невозможным, то, над чем ломали голову учёные множество лет.

В голове Адама прокрутились события этого года: как коллеги высмеяли его идею, как недовольный он покинул научное сообщество. Вспомнил также и слова профессора Херлинга: «Не каждому дано внести вклад, но вы не отчаивайтесь, продолжайте работать». Они были сказаны как раз в конце выступления Адама. Адам, как сейчас помнит, пытался доказать «с пеной у рта», что его позиция – никакая не ересь, а теория, которой есть место быть и развиваться. Адам чуть было не пыхтел, как чайник. К сожалению, ему это свойственно в момент споров.

– Адам, то есть вы утверждаете, что прошлое сохранно в квантовой структуре реальности?

– Абсолютно верно! Сознание способно войти туда!

– Простите, Адам, но это больше похоже на сказку. Вам и самому известно, что говорит современная физика о прошлом. Прошлое – часть настоящего; они нераздельны.

– Заканчивай уже, Адам! – выкрикнул один из его недоброжелателей.

Концовка так вообще была добивающей. Когда Адам со злостью посмотрел на своего соперника, он случайно выронил папку с бумагами. Как и свойственно ему, его мимика лица тут же заиграла недовольными красками.

Тем временем в настоящем Адам то и дело ругался про себя, запуская машину. Сделав всё необходимое, он поместился в капсулу. Оставалось дать звуковую команду. Капсула была из серебристого сплава, окутанная кучей проводов. На экранах, что были расставлены по всей комнате, то и дело мелькали блики и формулы.

Для более поэтичного расклада Адам решил использовать знаменитую фразу Юрия Гагарина: «Поехали». Но уже по тому, как его дрыгало, он понял, что пошло что‑то не так. Крик от боли, что он издал, словно был беззвучным. Темнота была заменена непонятными всплесками белых цветов, что сопровождались невыносимым кружением; потом снова темнота, после чего вспыхнул силуэт. Неизвестная в белом платье; с чёрными волосами и сияющими глазами. Это прекрасное лицо, подобно алмазам украшали большие и задумчивые глаза, словно эти глаза думали о каждой насущной вещи этого мира.

«Ты пришёл. Я ждала тебя».

Эту фразу она словно шёпотом проговорила раза три, после – снова темнота.

Он открывает глаза. Адам лежал где‑то на берегу моря, было слышно пение чаек, солнце нещадно слепило глаза. Он открыл глаза и поднялся. По свойственной ему привычке он посмотрел на часы. Те показывали 3:15. Ровно то время, когда он садился в капсулу. Но время не соответствовало световому дню. Сейчас где‑то час дня, но никак не 3:15. Согласно теории, часы должны были поддаться тому временному отрезку, где он находился, но размышлять о подобном времени не было; нужно было понять, что это за девушка и что она хочет от него.

Он осмотрелся и увидел вдали продолжение острова; там красовался огромный маяк. Адам тут же схватился за голову от резкой головной боли. Пред ним всплыла вновь картинка с участием той неизвестной. Она зомбирующим голосом повторяла: «Я жду…»

«Иди.

Она ждёт.

Не спасай.

Просто приди».

Им двигал интерес, недоумение, а также нечто манящее, словно нечто родное.

Он шёл по краю берега, надеясь увидеть мост, что переправит его на ту часть острова. К его счастью, вдали стоял какой‑то старик, да к тому же с лодкой. Адам тут же побежал в его сторону.

– День добрый! Я Адам. Вы поможете мне перебраться на тот берег?

Старик кивнул.

Как только они отплыли, Адам тут же задал вопрос:

– Где мы? Что это за место?

Старик даже не обратил внимания, словно он был озадачен делами самой Вселенной.

В голове у Адама промелькнула мысль: не спросить ли, может, он глухой? Но по понятным соображениям он отказался от этой затеи. В моменте он увидел своё отражение и тут же от испуга дёрнулся. Старик немного тоже испугался, но этот испуг был подобен испугу животного, что не совсем поняло, что произошло, а лишь инстинктивно среагировало на ситуацию.

– Что со мной?!

В отражении Адам увидел совсем не себя, даже не себя молодого. Всё больше вопросов, меньше ответов. Тому, что происходит, требуется разумное объяснение… Ещё и этот чудак.

Как только они приплыли, Адам сказал:

– Э‑м‑м, спасибо вам. Я не знаю, чем у вас тут платят, но у меня ничего с собой нет.

Старик лишь молча смотрел в сторону Адама, словно в пустоту. Адам сморщил лоб и отвёл взгляд в сторону. Старик, как ни в чём не бывало, достал сети и кинул в море.

Адама опять дёрнуло. Он видел шторм, видел вновь силуэт той неизвестной. Та стоит, опустив голову и скрестив руки вместе; её волосы веют на ветру.

Видение прошло, шторм утих. Адам собрал силы и встал, продолжив свой путь.

И вот Адам уже стоит у подножия маяка. Повсюду люди с телефонами и фотоаппаратами. Они бурно обсуждают что‑то, но словно не видят Адама. Сначала Адам пытается обратить внимание на себя словами, но его словно для них не существует, словно он призрак. Адам, ничего не понимая, следует за всеми. Эти люди его привели внутрь маяка.

Маяк был пустой внутри: никаких оборудований, лишь рисунки на стенах, лишь стоящая у холста неизвестная в белом платье.

На стене красовался огромный рисунок. А в углу была надпись: «Тысячу раз я буду ждать его, и тысячу раз он будет возвращаться».

Она словно не слышит людей, словно погружена в работу с головой. Адам невольно прикасается к её нежному белому плечу, тут же ощущая вздрог на теле неизвестной. Та поворачивается с изумлёнными глазами и произносит: «Ты пришёл».

Она невольно тянет ладонь; Адам в недоумении делает то же самое. И как только их ладони соприкасаются, гул тут же исчезает, а вместе с ним – и люди. Вместе с этой резкой тишиной она бросается к нему в объятия. Это словно тихий крик души, что может быть только от сердца.

В этот момент моё сердце билось как никогда раньше; лампа, стоящая у холста, тут же заиграла огнём, а следом за ней на стенах появилось множество рисунков. На них были изображены мы – я и Адам.

Адам вышел из объятий Амари. Амари отстранилась, а на её щеках были слёзы. Адам осмотрелся вокруг.

– Это… это мы с тобой?

– Да, Адам. Я – твоя Амари, – сказала она, протягивая руку.

– Нет‑нет, это всё сон! Я тебя даже не знаю. Такого не может быть. Я профессор. Моей целью было перемещение во времени. У меня есть жена, ну, была. Анджела. Более того, я не способен любить! Ты меня с кем‑то спутала, – двигая руками, сказал Адам.

– Адам, доверься мне, прошу тебя. Ты – любовь моей жизни… Просто доверься.

– Ты скорее какая‑то аномалия. Это время… Оно здесь словно остановлено. На моих часах всё так же 3:15, хотя на дворе тоже ночь.

– Да, я часть петли, – с грустью сказала Амари.

– И ты хочешь, чтобы я остался здесь с тобой «взаперти»?

Амари резко поцеловала Адама, но Адам словно не почувствовал. Амари поцеловала ещё раз – всё так же.

– Я не тот, кто нужен тебе. Прощай.

Амари опустилась на землю; её колени обжёг холодный пол, но она не чувствовала этого.

Такое было впервые,

Чтоб не узнал меня в тиши,

Чтоб взор не дрогнул, не дышал,

Не пленился губ моих печаль.

Чтоб не вспомнил наш давний спор,

Ни шёпот ласк, ни старый вздор,

Чтоб сердце, что билось в нем,

Не отозвалось ни о чём.

Но я в ту ночь, сквозь боль и мглу,

Знала: вернётся он,

Не во снах, а наяву…

Амари

Адам спускался с возвышенности, на которой был маяк. Погода стала какой‑то более отвратной: теперь она не только была пасмурной, но ещё и ветреной. Его разум был пуст, словно после очищения, хотя, как казалось, должно было быть куча вопросов.

Несмотря на отсутствие людей, старик у берега всё же оказался. Он был почему‑то не просто задумчивый, как при первой встрече, а какой‑то грустный.

– Просьба та же, но в обратную сторону, если можно.

Старик молча сел в лодку, но сети оставил. Как только они переплыли на другой берег, Адам ещё раз отблагодарил старика. Тот просто молча стоял, глядя на него, словно провожая. Когда Адам прошёл ещё метров пятьдесят, вновь обернулся: старик стоял в том же положении.

Через пару минут Адам уже стоял в том месте, где оказался впервые. Старик скрылся за горизонтом, маяк всё так же виднелся вдали. Мир стал исчезать, а Адам потерял сознание.

Глава вторая «Обратно в реальность»

Адам проснулся резко и с криком.

– Ну и сон мне снился… Это определённо сюжет для новой книги…

Первым делом он посмотрел на часы: на них всё так же было 3:15.

– Отлично. Сейчас как раз ночь – самое время прогуляться и насладиться ночным городом.

Когда Адам поднялся наружу, его встретил холодный ночной воздух. Огни города так и манили странника своими чарами, а высотные здания вызывали восхищение. Ночь была вполне светлой – на горизонте красовалась полная луна. Из‑за холода Адам засунул руки в карманы, но продолжать путь не спешил: он пытался побольше глотнуть свежего воздуха. Первыми его встретили ближайшие фонари.

Выйдя со дворов, он попал в более оживлённую часть улицы – недалеко был спуск в метро. Вдали он увидел особу: с чёрными кудрявыми волосами, в чёрном пальто, из‑под которого виднелось нежно‑белое платье, а из‑под рукавов пальто – маленькие худые ручки. Та лишь мельком посмотрела на него – словно опасаясь, словно дитя, что проявляет интерес, но боится. Правда, чего?

Плод ли это его воображения? Не те ли это сказки об Амари? Могла ли она быть той самой героиней или её прототипом? Если он сумеет догнать эту незнакомку и познакомиться с ней, то, быть может, появятся более классные идеи. Ему казалось, словно он видел её ранее – просто забыл.

Лишь мгновение он потоптался на месте, не зная, стоит ли идти за ней, но в тот же миг последовал за незнакомкой. Та не видела этого, но словно уже знала – словно бежала от него. Увы, она села в вагон метро, и двери захлопнулись. Он лишь проводил взглядом этот вагон и выдохнул холодный пар изо рта.

Вернувшись к себе в квартиру, он тут же лёг спать. И в том сне снова была она – Амари. Она звала его за собой, стоя где‑то на берегу моря. Сон прервался криком Адама. Переведя дух, он провёл по лицу ладонью и прошептал имя Амари.

Днём он размышлял о произошедшем. Назвать всё то, что с ним было, просто сном нельзя: Амари и вправду существует – и теперь она преследует его во снах. Или это он ищет её?

«Быть может, стоило остаться? Быть может, она и есть та самая, его главная любовь в жизни? Что ему делать здесь, в этом бренном мире? Его существование нельзя не назвать жалким. Много ли кому выпадает честь оказаться в такой неизведанной истории?

Более того, если написать книгу о том, что может ждать его с этой Амари, то история должна стать популярной – а это, в свою очередь, сулит счастливые беззаботные дни».

При всей надежде верить в этот писательский бред он не мог: к сожалению, это лишь излишне похожие на реальность сны чудака‑писателя. Так или иначе, расстраиваться смысла было мало – достаточно было воплотить эти события в очередной сюжет. Поэтому, дабы не забыть всё это, он сделал заметки в своём компьютере.

Клавиатура то и дело гудела под натиском его пальцев. Считанные секунды создали целые предложения, а эти предложения, в свою очередь, – синопсис (или его часть) для новой книги.

Сделав это, он открыл файл проекта, с которым уже работал. Что до реального Адама, то он работал в издательстве – писал ту ерунду, что происходила в городке, в котором он жил. На работе он был лишь безжизненной куклой, как он считал: там он словно выпадал из реальности. Но, благо, хотя бы присутствующие дамы на работе, а также возможность в обед сходить в ближайшую городскую кафешку помогали немного вернуться в строй.

Он начал писать – то был ключевой момент этой истории.

Александра стоит среди толпы в чёрной мантии, а вдалеке – он, некогда легендарный генерал, что сейчас с верёвкой на шее.

Как мог пойти сюжет дальше, Адаму всё никак не приходило в голову. В очередной раз, дабы делать хоть что‑то, он начал проверять сюжет с самого начала на наличие несостыковок или ошибок. К тому же это иной раз помогало ему найти какую‑либо зацепку для продолжения.

Невольно его тянуло в сон – и он в него погрузился.

Глава третья «Это я, Амари»

Свет, слепящий глаза… Резкая темнота… Адам открывает глаза. Перед ним, наклонившись, стоит Амари. Её большие глаза хлопают с волнением.

От неожиданности Адам сначала испугался, но Амари тронула его за плечо со словами:

– Адам, ты дома. Это я – Амари.

– Да‑да… Амари… Маяк… Я снова здесь.

– Ну же, вставай. Нам нужно многое успеть, – протягивая руку, сказала Амари.

– Но…

Амари аккуратно прикрыла его губы пальцами.

– Адам, всё это потом. Главное – ты здесь, со мной. Остальное позже, ладно?

– Ладно.

– А теперь пошли купаться!

Амари прямо в платье прыгнула в воду.

Адам скинул футболку и неуверенно начал приближаться к воде.

– Ну же, не бойся! Она не холодная!

Амари начала брызгать в Адама.

– Вот, чувствуешь?! Она ни капли не холодная!

«Действительно, такой тёплой воды нет ни на одном континенте земного шара», – подумал он.

Адам вошёл в воду полностью. Амари подплыла к нему.

– Знаешь… Я давно не купалась. Одной мне одиноко, да ещё и без тебя… Ну да ладно, ну, поймай меня!

Амари брызнула в Адама, и он поплыл за ней.

– Я ведь догоню тебя!

– А вот и посмотрим!

С немалыми усилиями, но Адам всё же дотронулся до Амари. Нельзя было не отметить, что её плечо было самым нежным из всех существующих. Амари была девочкой из картинки. И, проведя с ней эти считанные минуты, Адам начал понимать, почему он – или кто‑то, кем он был до этого, – испытывал к ней чувства.

– А вот и догнала!

– Стоит признать, плаваешь ты хорошо.

– Знаешь, что ты ещё всегда говорил мне? – подплывая, сказала Амари.

– Что же?

– Вот что.

Амари поцеловала Адама и отстранилась.

– Теперь ты понял?

– Думаю, я тебе говорил, что ты искусно целуешься.

– Да, ты говорил, что я словно художник, который создаёт картины с помощью поцелуя. Гляди!

Адам посмотрел. Вместо ног у Амари был хвост русалки.

– Считай, что ты целовался с русалкой.

– Как такое возможно?

– Это волшебство.

– Но волшебство невозможно!

– Ну, как видишь, возможно. Но да ладно, идём на берег.

Амари легла на тёплый песок; Адам устроился рядом.

– Так вот какая ты, Амари.

– Это та сторона, что ты любишь во мне. Моя лучезарность.

– Амари.

– Да?

– Там… в метро – это была ты?

– Не знаю… Я мысленно была с тобой. Возможно, поэтому ты видел мою душу в своём мире.

– Тот… другой, то есть я. Как давно вы знакомы с ним?

Амари словно замерла во времени.

– Вечность…

– И… почему ты с ним не вместе?

Амари резко встала, поправила свои мокрые волосы и, словно переводя дыхание, начала уходить.

– Амари, постой! Ты куда?!

– Пить чай, – ответила она.

Этот резкий холод был никак не ожидаем со стороны Амари. Впрочем, как и то, как она его встретила. Пока вокруг всего происходящего – и вокруг Амари – одни лишь вопросы. А главным вопросом было: сон ли это?

Как и в прошлый раз, на тот берег их переправил дед.

– Он всегда такой молчаливый? – спросил Адам.

– Да, – коротко ответила Амари.

Почти всю дорогу они шли молча. Но как только они начали подходить к маяку, Амари заговорила:

– Знаешь, я рада, что ты здесь, – сказала она, потирая плечи от холода.

– Тебе холодно?

– Да. Я знаю, что это странно, но когда я сильно нервничаю, я начинаю испытывать холод.

– Необычная реакция.

– Знаю. Ты всегда говорил, что я – женщина с картинки, что я – женщина‑загадка.

Адам промолчал.

Тем временем они уже вошли внутрь маяка. Было сразу заметно, что в тот раз внутренность маяка выглядела совсем иначе.

На первом этаже маяка, где каменные стены хранят шёпот волн, свет свечей лился тёплым янтарём, дрожа на потолке, как отражение далёкого костра. Деревянный шкаф с резными лилиями стоял у стены – его дверцы слегка приоткрыты. Изнутри виднелись камзолы и платья в стиле XVIII века, будто хозяева только что сняли их, вернувшись с бала.

У окна расположился стол из тёмного дуба. На нём – ваза с сушёными розами, пожелтевшими от времени, и раскрытая книга в кожаном переплёте. Рядом стояли два стула с гнутыми ножками и шёлковой обивкой, будто ждали, чтобы за ними кто‑то сел.

На полке выстроились книги в позолоченных корешках, а на стене висел бронзовый канделябр, где догорала последняя свеча. Всё здесь дышало тишиной, любовью и элегантностью давно минувшего века.

– Ты пока осматривайся, а я переоденусь. И да, твой шкаф вон там.

Адам перевёл взгляд со статуи богини и направился к своему шкафу. Одежда была весьма старомодна, но выбора не было: ходить в одном и том же – не лучшая идея. К тому же это могло открыть новые ветки событий с Амари.

Но, по правде говоря, Адам не был настолько расчётлив, чтобы попросту использовать любовь этой особы. Он действительно пытался понять, кто она и какова её душа. Конечно, писательский интерес никто не отменял, но переходить к крайностям он не желал.

Он был одет словно сошедший с полотна Вермеера: кружевное жабо обрамляло шею, как венок; кафтан из тёмного шёлка облегал стан; кюлоты подчёркивали благородство осанки, а пряжки на башмаках вспыхивали при свете свечей. Он был не просто мужчиной – он был словно эпохой.

Адам грациозно двинулся в сторону Амари. Из‑за сапог, особенностей его походки и огромного пространства зала с мраморным полом каждый его шаг раздавался отчётливо – словно на нём были женские сапоги с каблуками.