Я не твоя, Варвар!

– Аналогично.

Вот скотина! Даже кино любит смотреть, как и я, в тишине.

Хватаю коробку с пиццей и молча протягиваю ему. Он берет кусок, а дальше все выглядит так, будто мы на свидании в кино. Или типа уже давно встречаемся, а сегодня решили посмотреть фильм дома. Жуем пиццу, пьем мой уже покрывшийся льдом шоколад на двоих. Периодически Гордей копается в телефоне, а потом возвращает внимание на экран.

Когда фильм заканчивается, он поворачивает голову.

– Нормальный выбор. Смотрим следующую часть?

– А ты тут надолго?

– Пока опасность не минует.

– И скоро это случится?

– Скоро.

– Как скоро?

– А ты заноза, да? – спрашивает с усмешкой. – Мне даже нравится.

– А мне нравится быть одной в своей квартире.

– Сама купила? – обводит взглядом мое жилище.

– В ипотеке.

– Где работаешь?

– Не поверишь, в банке.

– Ясно, – кивает. – Я покурю. Если в дверь позвонят, открой.

– А кто должен позвонить?

Он наклоняется ближе ко мне и с дьявольской улыбкой на губах низким голосом произносит:

– Я позвал сюда своих друзей-бандитов, чтобы тебя… – Выдерживает паузу, а потом усмехается. – Выдыхай, Му-му, я доставку заказал. Одной пиццей сыт не будешь.

Сразу после этого он встает и достает из внутреннего кармана пиджака пачку сигарет с блестящей зажигалкой.

– Му-му? – офигеваю. – Ты, блин, серьезно меня так назвал?

Гордей со смехом скрывается на балконе.

Я же киплю. Кровь так бурлит в венах, что поднимается давление, и вот-вот у меня рванет крышечку. Может, закрыть этого козла на балконе? Пусть отморозит себе там то, чем он меня удовлетворял в моем сне?

Уже встаю, чтобы воплотить в жизнь свою идею, как в дверь звонят, и я, вколачивая пятки в паркет, иду открывать.

В доставке букет цветов в круглой коробке, два высоких стакана с милк-шейком и целый пакет всяких вредностей. А ко всему этому еще один пакет из ресторана. И запах оттуда такой, что голова кружится. Кстати, привез все это не какой-то курьер в яркой форме, а вполне себе симпатичный парень в черной косухе и такого же цвета джинсах.

Поблагодарив, забираю все это и тащу в гостиную.

– Гордей, тебе тут цветы привезли! – выкрикиваю и смеюсь.

Он стоит, прижавшись бедрами к перилам и смотрит на меня так… Аж мурашки по коже. Как будто на свою женщину. На меня еще так не смотрели. Но Макс так смотрит на мою сестру и, честно говоря, мои яичники в восторге от такого поворота. Кажется, они уже даже готовы овулировать.

Сажусь на диван и заворачиваюсь в плед. От пакетов такой запах, что я снова голодная. А, точно! ПМС таки есть, Гордей прав. Поэтому мне так всяких вредностей хочется.

– А ты чего скромничаешь? – спрашивает он, возвращаясь с балкона и принося с собой запах дождя и сигарет. – Надо же это все распаковать.

– Твоя же доставка.

– Ну ясно. – С усмешкой идет прямо в мою кухонную зону и начинает открывать шкафчики и ящики, совершенно бесцеремонно хватаясь за мои начищенные до блеска маленькие ручки. – А квартира твоя. Но видишь, кроха, я вообще не смущаюсь, копаясь в твоей мебели.

– Хватит меня называть всякими прозвищами! Не можешь запомнить имя, так и скажи!

– А что тебе не нравится?

– Му-му, блин, не нравится!

– Один раз назвал, а такой скандал, – тихо произносит он. – Точно ПМС. Даш, кроха тоже не нравится?

– Я тебе сказала, я батон! – восклицаю.

Гордей прикусывает нижнюю губу, чтобы его улыбка выглядела не такой откровенной, видимо. Берет тарелки и возвращается к дивану.

Когда он раскладывает все по тарелкам, я обвожу этот пир восхищенным взглядом. Особенно меня привлекают сладости и попкорн. Но перед этим я хочу поесть вяленого мяса.

Гордей же берет тарелку с супом из ресторана и приступает к еде. Ест аккуратно, но с аппетитом.

– Даш, суп остынет и будет невкусный, съешь.

– Я не хочу суп.

– После пиццы полезно. Давай. Несколько ложек для пищеварения. Он нереально вкусный.

– Капец, – качаю головой, – никогда не думала, что кто-то, кроме моей бабушки, будет уговаривать меня есть суп.

И я почему-то ем. Сначала суп, а потом переключаюсь на сладости, от которых у меня, кажется, что-то слипнется к концу вечера.

Мы смотрим фильм, и в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что наконец расслабляюсь рядом с Гордеем. Он еще раз выходит покурить, когда ему звонят, а так периодически что-то пишет в телефоне, но в основном внимательно смотрит сагу о мальчике-волшебнике.

В какой-то момент, изнуренная поеданием вкусностей и последними событиями, я вырубаюсь. Реально засыпаю, откинувшись на диване. А когда просыпаюсь, медленно моргаю и не могу понять, где я и на чем лежу. А лежу я, черт подери, на Гордее! Прямо типа распласталась на нем. Его огромная лапища под моим платьем. Накрыла мою попку почти целиком. Вторая его рука лежит на спине и крепко прижимает к мощной груди, которая, вздымаясь, покачивает меня, словно на волнах. Видимо, поэтому я так безмятежно спала, что меня укачивали все это время.

Сглотнув, смотрю на экран телевизора, где стоит заставка закончившегося фильма.

Пытаюсь плавно отстраниться, но Гордей вдруг перехватывает своей лапой так, что его пальцы оказываются у меня между ног, и он вздергивает меня выше.

Глава 5

– Ой! – восклицаю хрипло, когда Гордей буквально протягивает меня по своему рельефному телу выше.

– М-м-м, – стонет он тихонько. – Горячая девочка.

– Отпусти меня немедленно.

Начинаю брыкаться, но по сравнению с этой глыбой я кроха, и, конечно, мне не выпутаться из его стальных тисков так быстро, как хотелось бы.

Его наглые пальцы вдавливают хлопок трусиков в самое чувствительное место, и меня окатывает волной жара. Она растекается по телу, и я зажмуриваюсь, потому что это слишком острое ощущение, от которого сводит внизу живота.

– Не могу. Руку заклинило, – отвечает Гордей, а мне хочется ему втащить. Но вырваться по-прежнему нереально.

– Ах руку тебе заклинило? – рычу на него, а потом ахаю, потому что наглые пальцы начинают выводить круги по чувствительной горошинке прямо через ткань, и я снова зажмуриваюсь.

Как же, черт побери, это приятно! Как горячо!

Я ерзаю, скорее делая вид, что хочу остановить Гордея. На самом деле дурею от того, как его бесстыжие пальцы сводят меня с ума, заставляя клитор пульсировать от возбуждения.

– Гордей, – выдаю хрипло.

– Да, малышка, это я.

– Отпусти меня.

– Не могу, – шепчет мне на ухо. – Сказал же, пальцы заклинило.

– Они шевелятся, – озвучиваю очевидный факт.

– Ага. Видишь, как заклинило, только по кругу могут двигаться.

– Ты врешь.

– Ни за что. Я самый честный человек в этой квартире.

– Что ты хочешь… ох… этим сказать?

– То, что ты врушка, Даша. Кайфуешь, возбуждаешься, но делаешь вид, что это не так.

Вторая его рука отодвигает перешеек трусиков в сторону, и он добирается до моей влажной сердцевины. Когда пальцы касаются ничем не прикрытой кожи, мне приходится признать, что я сдалась ему. Ну разочек же можно? Раз, как говорят, не пи… Ну, в общем.

– Все, – выдыхаю и наконец расслабляюсь, позволяя Гордею ласкать меня.

– Это не все, – произносит хриплым шепотом. – Это только начало, малышка.

Свободной рукой он поднимает мой подбородок, и я чувствую его дыхание на моих губах. Смотрю затуманенным взглядом в его темные глаза. Секунду. Две. Три.

А потом он хватает меня за затылок и дергает к себе, заставляя коснуться губами. Он сразу врывается в мой рот языком и хозяйничает в нем, будто не впервые. Его пальцы при этом наглеют и ныряют в меня, а потом размазывают влагу между губок. Ускоряются, заставляя меня дрожать.

Мир плывет и, кажется, вот-вот рассыплется. В ушах только грохот крови и хриплый шепот между поцелуями:

– Вот так, девочка. М-м-м, посмотри, как ты течешь. Еще немного, да? Совсем чуть-чуть, моя жадная девочка. Покажи мне. Покажи, как ты кончаешь.

И снова этот жадный, рваный поцелуй. При этом такой… обжигающий. Как будто Гордей на моих губах и языке ставит свое клеймо.

Еще чуть выше подкидывает меня так, чтобы ему было удобно доводить меня до сумасшествия. Кусает мою нижнюю губу, оттягивает и со шлепком отпускает.

Ой, мамочки! Такого дядьки у меня еще никогда не было. Ну, чтобы, например, вот так наскока нащупал клитор и знал, что с ним делать. Как моя сестра говорит, мои любимые хипстеры – это трахари-теоретики. Теоретически они знают все волшебные кнопки на теле женщины, а практически применить эти знания им, видимо, Заратустра не велит.

Зато этот медведь ввалился в мой уютный мирок, в котором слово “секс” пылью покрылось и вытворяет такое, что я аж захлебываюсь восторгом. Ерзаю на его талантливых пальцах и чувствую, как по телу прокатывается волна дрожи. Еще немного и…

– Ох черт, – вырывается из меня сдавленное.

А потом я дрожу, стону, бьюсь в агонии и сгораю в пламени.

В глазах темнеет, а за закрытыми веками, как в мультиках, по кругу летают птички вперемежку с разноцветными звездами.

Официально: это самые талантливые пальцы в моей жизни.

Снова мой язык в плену его рта. Лапища прижимает меня к себе. Нечем дышать. А те самые пальцы медленно продлевают мой оргазм, заставляя плавиться в его руках. Удовольствие длится и длится, пока Гордей не выжимает из меня его остатки.

Дышу, как загнанная лошадь на ипподроме. Только того что не фыркаю.

Низ живота до сих пор спазмирует после острого оргазма.

Когда прихожу в себя, Гордей уже чего-то там делает со своими брюками.

Вскакиваю с него и отшатываюсь на дрожащих ногах. Смотрю на его расстегнутый ремень и пальцы, застывшие на собачке молнии.

– Даже не думай! – тычу в сторону его промежности.

– В смысле? – офигевает он. – И что мне с этим делать? – спрашивает, указывая на свой пах.

А там под брюками такое… В общем…

– Я не позволю тебе засунуть в меня это! – восклицаю и на всякий случай отхожу еще дальше.

Гордей тянется, чтобы схватить меня за подол моего пижамо-платья. Вскрикнув, отпрыгиваю еще дальше.

– Это? – смотрит на меня так, будто я его… шланг обидным словом назвала. А там реально такой бугор, после которого я вряд ли выживу. – Это, Даша…

– Я знаю, как это называется! – перебиваю его. – Просто… ну… посмотри на меня. Я слишком маленькая для такого… питона.

– И что предлагаешь мне делать?

– Не знаю. Пойди найди себе женщину по размеру. Или, в крайнем случае, передерни. Наверняка не в первый раз.

– Передернуть? – прищуривается.

Ой, не нравится мне, как он смотрит на меня. И не зря. Потому что Гордей расстегивает ширинку и достает такого размера достоинство… Вот и правильно я не разрешила ему. Потому что выжить после этого можно, только получив ПТСР. У меня от одного вида душевная травма.

Развернувшись, сбегаю в спальню, оттуда – в душ. Дважды проверяюсь, заперла ли я дверь. Смываю с себя удовольствие, которое мне подарил Гордей. Пытаюсь и воспоминания о его стволе туда же отправить, но как-то не выходит. Он упруго покачивается перед глазами, мешая нормально думать.

Из спальни я буквально крадусь. Если он еще не… ну, не решил свою проблему, то выходить пока опасно.

Но когда я дохожу до гостиной, в ней пусто! Останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам. Никого нет. Иду в прихожую, проверяю обувь, но и ее нет. Гордей исчез из моей квартиры, оставив после себя только запах моего возбуждения и коробку с цветами. Ну, и сладости. Хватаю желейного мишку из коробки и, откусив ему голову, даже с каким-то сожалением оглядываю свое жилище. Может, надо было согласиться?

Глава 6

Когда несусь утром через парк, музыка в наушниках так и побуждает тормознуть, чтобы потанцевать. Но тут, как всегда, людно, так что вряд ли собачники и такие же бегуны, как я, поймут мой порыв.

Гордей вчера так и не вернулся. Даже немножко жалко. Но только совсем чуть-чуть. Я просто провафлила свой секс, а так все по-прежнему. То, что я так и не потрахалась, жаль, конечно, но, с другой стороны, под такого ложиться страшно. Вот правда. Раздавит и глазом не моргнет.

Вернувшись домой, привожу себя в порядок, завтракаю и мчусь на работу. Пока еду в автобусе, листаю ленту соцсетей.

Вот как эти бабы так делают, что могут вести свою гламурную жизнь, не обремененную ранними подъемами и всякой фигней? Как же я мечтаю проснуться вот так утром в шелковой пижаме, сладко потянуться, пойти на роскошную кухню, где заварить себе кофе в красивой чашке. Потом собраться и сходить в спортзал, на обратном пути из которого позавтракать в модной кафешке. А потом целый день салоны, книги, блог и все такое.

Нам, провинциалкам, такая жизнь не светит. Все надо выгрызать собственными зубами. Рыть носом землю, чтобы обеспечить свое будущее. Если не безбедное, то хотя бы сносное.

А потом вспоминаю обратную сторону этой медали. Это ж всю жизнь под мужиком. Всю! И попробуй рыпнуться. Он же лишит довольствия, и вся красивая жизнь коту под хвост.

Ну вот. Эта мотивация по мне. Я же сильная и независимая.

Но мужика все равно хочется. Тепла уже какого-то. Заботы. Как у Златы с ее Дымом. Вроде молодой и дурной, а все равно заботится, проблемы ее решает. Вот что бы мы с сестрой делали, если бы он с этим пожаром не порешал? Осталось только бывшего Златкиного найти и вернуть в тюрьму засранца, чтоб не пакостил.

День на работе начинается как обычно. Первыми приходят недовольные клиенты. Как будто с девяти до одиннадцати их золотой час. У кого-то мошенники сняли N-ную сумму со счета. Кто-то не досчитался какой-то мелкой суммы и устраивает скандал ровно до момента, пока не выяснится, что он же снимал эти деньги на банкомате. Кто-то кричит, чтобы срочно выдали кредит, потому что такую стиральную машинку они больше не найдут. Ага, буквально штучный товар.