Котел

Марина Копытина

Котел

Котел

Реорганизация

Илья прибрал свой рабочий стол, сходил на кухню за влажной тряпкой и наскоро протер пыль с компьютера. На незаблокированном мониторе открылось новое письмо, которое стало наполняться ценным посланием: «РЛЫУАЛДОРЛР ывалорываоываллрлоолоооооооо» – так клавиатура отреагировала на бережные поглаживания хозяина. Илья посмотрел на экран и с трудом пересилил себя, чтобы не отправить письмо начальству. Сегодня бредовые идеи приходили к нему со скоростью его любимого пилота Кими Райкконена, который нарезал круги на арене Формулы-1, они жужжали моторами в голове и уходили так же быстро, оставляя только призрачный след в памяти. Сравнение своих идей с пилотами Формулы породило новые образы – и вот уже в его мозгу образовалась круговая борозда, сложенная из извилин, и нейронные импульсы, обгоняя друг друга, на полной скорости мчались навстречу победе. «Только бы не столкновение, – подумал он. – Интересно, там, в реальном мире, думает ли арена так же, наблюдая за гонкой?»

Все эти метаморфозы и лирические отступления были не более, чем попыткой не думать о главном событии дня. Уже более трех лет он боролся за должность старшего программиста в российском отделении компании Майкрокофт, и, наконец, сегодня его судьба должна решиться в его пользу. Каждый год начальство обещает ему карьерный рост, но каждый год меняются должностные инструкции “синьора”, и в решающий момент оказывается, что он не соответствует им. Но сегодня день особенный – сегодня, как сказала Элина, его менеджер, «Самый последний-припоследний решающий момент! Вот прямо точно-точно!». Эта должность, получи он ее сейчас, через пару лет может привести его к настоящей, ценной работе, и не в тухлом российском отделении, среди продажников, а в штаб-квартире Майкрокофт. Привет, Америка!

Работать он не мог, поэтому весь день занимался околорабочими вопросами – уборка стола, очередной перенос отпуска на полгода вперед, перечитывание списка преимуществ новой должности. Антон, его коллега, который работал за соседним столом, поглядывал на него с таким нескрываемым раздражением, что Илья, было, потянулся за своей черной книжечкой, но, взвесив все за и против, передумал записывать туда своего соседа. Ему не хотелось лишний раз не то чтобы видеть его мучения, а скорее вообще видеть его лицо чаще, чем 8 часов в день. Не все коллеги были такими говнюками, как этот Антон, но сидеть повезло именно с ним.

Илья открыл на рабочем столе окно Спайп фор Бизнес и набрал в окне поиска PolozovK. Умная разработка забугорного отделения Майкрокофт (снова, не российского) тут же выдала окно для чата с Костей, лучшим другом и коллегой.

– Пошли сделаем перерыв?

– Ок.

Илья и Костя работали в разных отделах. Костя как раз и был тем самым продажником, которые в большинстве своем населяли технологичный стеклянный аквариум. В первую же встречу он проникся Ильей: типичный программист – высокий, в очках, коротко стриженные темные волосы. Сосредоточенный и, в то же время, отсутствующий взгляд. Лицо было постоянно хмурым, но умело меньше, чем за секунду озаряться добродушной улыбкой и выдавало человека, который в любой момент готов извиниться. Даже за то, чего не делал. Раньше он никогда не дружил с программистами, ему казалось, что они очень много мнили о себе и, в отличие от агентов-дистрибьторов, работали раза в три меньше. Половину рабочего дня у них компилировался код, и они находили это важным оправданием, чтобы сидеть без дела и болтать о компьютерных играх или политике. Но Илья производил впечатление очень интеллигентного человека, которому воспитанность и тактичность не позволяла быстро завести друзей и найти собеседников. Поэтому Костя взял его «под свое крыло». С тех пор, как они стали общаться, Илья значительно социализировался, осмелел и даже стал немного популярен.

– Ну как, тебе дали старшего?

– Пока не знаю, – шепотом ответил Илья, прикрывая дверь на кухню. Убедившись, что изоляция звука достигнута, и никто не наблюдает за ними сквозь прозрачные двери, он продолжил в полный голос, – Я как уж на сковородке с девяти часов. В двенадцать у начальства встреча, после которой весь отдел должен получить письмо об изменениях в орг. структуре.

– У тебя теперь будут подчиненные?

– Да какой там, – он махнул рукой, – Главное, что зарплата будет больше. И у меня теперь будет возможность претендовать на перевод в штаб-квартиру.

– А тебе это нужно?

Илья ненавидел, когда Костя пытался строить из себя психолога. Как будто он давал повод думать, что нуждается в откровенном разговоре. Если и нуждается, то сам пошел бы к доктору. Друзья-«психологи» – это ужасно, они всегда думают, что собеседник – это запутавшийся в себе человек, который просит поделиться мудростью.

Илья не сразу нашелся что ответить. Он заглянул в глубины своего сознания, взял прислоненное к пещерной скале копье и легонько ткнул им Костю, привязанного к железному стулу. Костя устало поднял голову и еле слышно, как бы запоздало, вскрикнул. «Будешь плохо себя вести, в следующий раз острие будет раскаленным». Пленник снова поник и замолчал.

Костя попал в черную книжку уже через месяц после их знакомства. Его имя красовалось в старом линованном блокноте в разделе «Чистилище», и никогда не переходило в более серьезные разделы, как это бывало с другими провинившимися.

Некоторым узниками повезло меньше. Хотя Илья всегда считал, что везение тут ни при чем: все, кто попал в его персональный ад, заслужили это. К тому же, он был справедливым и милосердным правителем.

Однажды, они вдвоем шли на обед. Это было три года назад, когда Илью едва ли можно было назвать общительным, а ближайшими собеседниками было его начальство и загадочный Костя. По пути в столовую Костя встретил «своих в доску» коллег, не представил им Илью и вообще забыл о нем. Выглядело это так, как будто Костя стесняется своего нового друга. Возникла неловкая пауза, а через пять минут он и вовсе сделал вид, что не знает его, и ушел со «своими в доску». Как только Костя исчез из виду, Илья решил вообще не обедать (аппетита как не бывало). Вместо этого он вернулся к своему рабочему месту, достал из рюкзака черный блокнот и вписал туда имя: «Константин Полозов». Ему стало немного легче, и он отправился обратно в столовую. Тем временем, в сознании уже был запущен процесс возмездия.

В пещере из черного камня, в свете полыхающего пламени появился силуэт человека. Когда огонь осветил его потное от жары лицо, стало понятно, что Костя сегодня получит по заслугам. Омерзительного вида жилистые существа, наполовину черти, наполовину горгульи, взяли Костю под руки и повели к железному трону. Этот трон был минимальным наказанием в Чистилище, но его болезненность часто была недооценена. Стоило только подбавить жару в бушующее пламя, как железо нагревалось, и обидчик начинал выть от прикосновения раскаленного металла, которое обжигало спину, ягодицы и закованные в цепи руки и шею. Илья решил преподать ему кратковременный урок, только на десять минут раскочегарив котел до максимальной температуры. Когда он уже принялся за обед, то приказал мерзким жилистым существам убавить жар. В таком состоянии Косте предстояло оставаться в Чистилище до тех пор, пока Илья не решит вычеркнуть его имя из черной книжки. Или, по-простому, как минимум, еще года три.

Илья слегка улыбнулся своему секрету, судорожно перевел дух, и принялся есть котлету. Едва он переключил свои мысли на обед, как увидел Костю, сидевшего в конце зала, теперь уже одного, и весело машущего ему рукой.

– Ты точно хочешь отсюда свалить? – переспросил Костя.

– Хочу конечно. Здесь делать нечего. Нет никаких перспектив. Я уехал из Хабаровска, потому что там не было работы, по сравнению с Москвой. Теперь я вижу, что и в Москве, по сравнению с Америкой, работы для меня нет.

– О-о-о…Руки загребущие, – заискивающе протянул Костя.

Илья приказал существам накалить копье.

– Это не руки загребущие, это уровень жизни. Люди в Хабаровске живут себе беззаботно и весело только потому что не знают насколько в Москве жить лучше. Теперь я побывал там, где лучше, и там, где хуже. И знаю точно, что есть место, где еще лучше. Я не собираюсь довольствоваться малым, я определенно уверен и могу констатировать тот факт, что я способен на большее.

– Эээ… Что читаешь сейчас?

– А это тут при чем?

– У тебя как будто речь стала канцелярской.

– Не правда. Это все рабочие письма.

Илья задумался над своей речью, и вспомнил, что ждет письма. Черти-горгульи застыли на месте с пылающим копьем, ожидая команды. Он махнул им рукой, показывая, что все – отбой. Они заморгали огромными круглыми глазами, выражая искреннее разочарование. Некоторые грустно заскулили. Главный жилистый спрятал орудие пыток, они убавили огонь в котле и стали расходиться.

– Эй, братва! – позвал их Илья.

Они обернулись на полпути.

– Можете пока пойти к Артемке, давненько его плетями не били.

Черти запрыгали от радости и помчались в нижние пещеры.

– Вот ты три года ждешь этого. Три года тебе обещают старшего, – Костя начал осторожно, но Илья уже понимал, к чему он ведет, – Тебе не кажется, что это слишком?

– В каком это смысле?

– Если бы они хотели, они бы давно дали тебе эту должность.

– Я не хочу увольняться, я должен получить максимум выгоды на этом месте. Иначе потом все придется начинать сначала. Это же Майкрокофт! Если я уволюсь, меня потом будут спрашивать, почему я не смог построить карьеру в такой крутой компании.

– Я не предлагаю тебе уволиться… Но знаешь… Мне кажется, тебе стоит быть готовым к другому повороту. Я искренне желаю тебе получить повышение. Но не хочу, чтобы в случае провала (по их вине, разумеется), ты продолжил подтирать им жопу. Тебе нужно подготовить достойный ответ. Ты не обижайся, но… Ты такой человек. Очень мягкий. Иногда не можешь постоять за себя. Мне часто бывает за тебя обидно.

– Да уж, спасибо, – Илья не знал, как реагировать на монолог друга. Ему была лестна такая забота, но не нравилось, что его называют тряпкой. Он пожалел, что велел жилистым уйти.

Когда Илья вернулся на рабочее место, письма все еще не было. Только в конце рабочего дня, когда он уже собирался уходить, в почтовом ящике загорелся значок закрытого конверта. Он развернул окно на полный экран и начал читать с самого начала, со списка адресатов. В копии стояла некая Наталья Поклонская, о которой он ни разу не слышал. В сердце уже закралось нехорошее предчувствие, потому что в копию обычно ставили людей, которые упоминаются непосредственно в письме, виновников объявления. Своего имени в поле CC: он не нашел. Письмо было следующим:

«Добрый день,

Информируем вас, что в отделе Информационных Технологий изменилась организационная структура.

Александр Новиков покидает компанию и должность руководителя Отдела.

Элина Сносова становится новым руководителем Отдела.

Виталий Педоренко становится руководителем команды разработки.

Кроме того, нашу команду пополнит новый сотрудник, Наталья Поклонская, которая вступает на должность старшего разработчика.

Передача дел будет произведена в течение ближайших трех месяцев. Просим оказать руководителям необходимую поддержку.

Давайте поздравим наших коллег с новыми должностями и пожелаем Александру удачи на новом месте!

С уважением,

Афанасий Козлов

Руководитель Российского Регионального Департамента АО Майкрокофт»

Илья покраснел, затем побледнел. У него начали трястись руки. Все внутри упало: будущее, которое он еще мгновение назад видел так далеко и так светло, почернело, словно для него наглухо закрылась дверь длинного тоннеля.По всем органам начала сочиться желчь, во рту стало горько, живот заболел. Он судорожно начал рыться в своем рюкзаке. Нашел три пакетика Гевискона и выпил все, один за другим. Затем достал свой черный блокнот, открыл на странице «Все круги ада», где было пять имен, и записал одно: «Наталья Поклонская».

Наташа вошла в пещеру под дикий гогот жилистых. Вокруг нее столпилось не меньше пятидесяти чертей, которые ждали приказаний. Еще столько же отправилось в другие комнаты, греть котлы, точить оружие, мочить плети, готовить для девушки самые немыслимые наказания. Лицо ее было безмятежным, насколько может быть безмятежным лицо приговоренного узника. Не напуганным, но любопытствующим. Скорее всего, она думала, что спит, и уже решила для себя, что будет смотреть этот фильм, даже если он будет ужасающим.

Илья не знал, имеет ли его персональный ад отражение в реальной жизни. Чувствует ли Наташа, которую в этот момент вежливо провожают в новенький отдельный кабинет, хоть толику жара от пылающего железа, которым Илья ставит на ее плече клеймо пленницы. Не просто пленницы, а одной из самых грешных злодеек, которые встречались на его пути за тридцать лет жизни. Ему все равно, будет ли ей сниться адский огонь по ночам, но сейчас он получает неимоверное удовольствие, глядя, как черти готовят кипяток, в котором она должна будет искупаться для ознаменования начала своих мучений. В пещере становится жарко, и Илья чувствует, как у него поднимается температура. Все тело изнутри жжет, но он только рад этому. Пусть лучше жжет и горит, чем бледнеет и трясется. Теперь он не тряпка, и, наконец, отомстит обидчикам. Наказание, которое он придумал в случае своего поражения, не сравнится ни с каким увольнением. В самый жестокий список в его черной книжке попадут все, кто обманул его. Он прикрыл глаза, представляя сколькими жертвами пополнится его ад.

Сквозь звук раздуваемого пламени, звон железных цепей, он смутно слышал голос Антона. Илья открыл глаза, но увидел только горячую красноту. Он моргнул, и его ослепили белые больничные стены.

Новая надежда

1

– Проснулся?

Над Ильей стояла женщина в мятно-зеленой униформе. У нее были полные губы, тонкие высокие брови и натянутое лицо, очевидно, пережившее много уколов ботокса. Тамара выглядела отлично для своего возраста, но возраст ей скрывать не удавалось: прокуренный голос и уверенность в движениях, слишком прямолинейная для медсестры, указывали на то, что она уже перешагнула полувековой порог.

Он попытался подтянуться на руках и сесть в постели, но она резко остановила его.

– А ну стой! Нельзя.

– А что случилось? – спросил он сипло. И тут же поразился звуку своего голоса, заволновался, и почувствовал резкую боль в животе.

– У тебя вчера вечером открылось кровотечение из язвы. Всю ночь хлестало. Мы тебе вливали свежую. Слава богу, нашлись добровольцы. Ты не забудь им потом спасибо сказать – твои коллеги, между прочим.

– Прям-таки хлестало?

– Ну не знаю. Врач придет, спросишь.

– А кто врач?

– Круглый Лев.

Илья подавил смешок, но слишком поздно. В желудке опять кольнуло.

– Отдыхай. И не смей шевелиться! Лучше спи.

Тамара ушла, оставив его одного в пустой палате. Болело сильно, но любопытство победило, и он приподнял голову, чтобы осмотреться. Помещение было в меру просторным,видимо, рассчитанным на двух больных (вторая кровать пустовала), но не настолько большим, чтобы стать неуютным. Стены – кремово-желтые, напротив него – телевизор, рядом с его кроватью – тумбочка, стул и его рюкзак. Больше ничего и никого.

2

Днем через несколько часов пришел доктор. Круглый Лев Борисович оказался доброжелательным молодым человеком, с курчавыми волосами, бесцветными ресницами и бровями, розовыми щечками и плотным телосложением. «Не толстый, – подумал Илья, – но кушает хорошо, как мама учила». У него была тонкая кожа, отчего под глазами проглядывали лиловые тени, и выглядел он,скорее, как купидон-переросток, чем как врач-гастроэнтеролог. Когда Лев Борисович вошел в палату, Илья спал, и, открыв глаза, ему бредилось, что в его ад нагрянула «полиция нравов» в виде ангельских созданий, и сейчас его будут допрашивать за то, что он поджаривал людей в исполинских печах.

Это ощущение возвращалось к нему еще несколько раз, когда врач рассказывал в своей педиатрической манере о том, что происходит у Ильи в организме. Педиатрическая манера (название Илья придумал сам) – это когда тебе объясняют сложные механизмы человеческого тела в таких терминах, как, например, «злые микробы», «рыцарь Иммунитет», «принцесса Желудок», «потусторонний кишечный мир», «желчная лава» и «жерло вулкана». Лучше бы Лев Борисович использовал заумные медицинские словечки – Илья понял бы больше, да и не чувствовал бы себя так глупо. Единственное, что он уяснил: его желудок – адский котел, в котором варится прожигающая все на своем пути желчь. А еще три кровоточащие язвы.

Дальше доктор, видимо, исчерпал запасы своей фантазии, и сказал просто: «Нужно делать резекцию желудка. Но не сейчас». Сейчас у него были какие-то проблемы со свертываемостью, и он мог умереть на операционном столе. Нужно время для восстановления, и, если кровотечений больше не будет, то через неделю его прооперируют, удалив три небольших кусочка ткани и залатав все дыры в котле.