Записки оСВЕТленного

Анна Светлая

Записки оСВЕТленного

Ушлой быть стремно?

В выходные мы с подругой поехали в Самару в крупный торговый центр. Собственно, развеяться, сменить обстановку, пошопиться немного. Магазинов тьма. Глаза разбегаются. Все красивое, блестящее, яркое.

Я – большой поклонник обуви. Была бы моя воля, я сто пар, наверное, себе бы купила, чтобы на все случаи жизни. Как говорится, и в пир, и в мир, и в добры люди. Но так сложилось, что дорогую обувь я себе не покупаю. Все время откладываю покупку, оправдывая другими приоритетами в жизни.

И тут меня накрыло блаженство, я нашла пару своей мечты. Легкие, безумно удобные и такие милые. Глянцевые ботиночки с черной лентой вместо банального шнурка буквально смотрели на меня и просто покорили мое сердце. Я была уверена, что они ждали именно меня. Я чувствовала себя в них такой женственной, такой маленькой. Мне казалось, что я их просто не чувствую на ногах, от этого возникло ощущение какого-то порхания. Волшебство какое-то.

В общем, волна эйфории не проходила. Я бросила в сторону продавщицы: «Беру!». Мои глаза излучали полнейший восторг. Как говорится, как мало нужно для счастья человеку. Тем более, когда нашел то, что казалось так давно искал.

Не буду скрывать, что даже со скидкой моя пара ботиночек стоила далеко недешево. Но сумма меня не смутила. Я свою жабку задушила на корню твердой уверенностью, что заслужила эту покупку. Могу себе позволить и порадовать себя любимую. А когда же еще начинать, если не сейчас?!

Подруга во время моей эйфории сидела в сторонке и тыкалась в телефоне с весьма озадаченным видом. Я поймала себя на мысли, что даже не посоветовалась с ней при выборе. То есть у меня настолько была любовь с первого взгляда, что какого-то стороннего одобрения мне не потребовалось.

С пакетом наперевес я подлетела к подруге. Я ее немного даже напугала. Она аж вскрикнула. Увидев мои глаза, полные щенячьего восторга, она спокойно спросила: «Ты уже все выбрала?». Я кивнула. Улыбка растеклась по моему лицу. Мне кажется, что даже Чеширский кот тогда мне позавидовал бы.

Подруга попросила показать ей покупку. Я охотно открыла коробку. Она взяла ботинок в руки и снова полезла в телефон. Мы уже вышли из магазина и двигались в сторону фудкорта. Минута и подруга сует мне в лицо телефон. Там была открыта страничка маркетплейса, где мои ботиночки мечты стоят на полторы тысячи дешевле. Сразу скажу, что они не потеряли для меня своей ценности, но моя жабка внутри, мне кажется, начала в этот момент танцевать джагу-ждагу. Я остановилась. Прямо реально как вкопанная. Глупая растерянность. Какая-то обидка блондинки подкатила к горлу, когда кажется, что обижаться и причины нет, но вроде, как и надо. А тут вроде тебя обманули, при этом и не обманули. Я поставила пакет с коробкой на пол. Стою, молчу, хлопаю газами, взгляд то на подругу, то на коробку. Молчание прервала подруга: «Так пошли делать возврат! Можно взять дешевле. Когда деньги на карту вернутся, закажешь на ВБ и все». А я и не сдвинулась с места. Не скрою. Была секунда решимости пойти и вернуть. Но я себя сдержала. Мне стало так стыдно возвращаться в магазин и просить вернуть товар. Мне было так неудобно, так не по себе. Жуть как. В общем, я не пошла. Не смогла.

Ехали домой молча. Меня долго не отпускала произошедшая ситуация. Ведь я не смогла просто пойти и вернуть деньги. А почему я должна была их возвращать? Мыслей в голове было много. Ведь и на маркетплейсе может быть испорченный товар, подделка, закончится размер, просто отменит покупку продавец. И еще. Как было бы неприятно продавщице оформлять возврат. А вдруг именно эта моя покупка приблизила ее к новогодней премии, которую она хочет потрать на подарок ребенку. Крутились варианты при этом те, которые говорили о том, что я поступила верно. Но замечу, я твердо была уверена в искренности своего решения купить ботиночки. Мне озвучили цену, и я на нее согласилась. С этой точки зрения максимально честная игра. А то, что можно было купить дешевле, это же нужно было мониторить магазины, искать, подбирать. У меня так и в семье никто не делал никогда.

Вот я и не пошла, а подруга бы пошла. И сэкономила бы на ботинках мечты полторы тысячи, просто немного подождав доставки. Она бы проявила так называемую ушлость. А я не стала. Не смогла. Меня коробит даже мысль, что так возможно поступить. Не знаю почему. Как факт.

Я не хочу быть как они

Дети от природы жестоки. Я всегда радуюсь за тех, кто не сталкивался с травлей в школе. Меня стороной это не обошло. Моя семья была, так скажем, небогатой. Папа работал связистом, мама уборщицей в школе. Одежду мне покупали редко, как бы были другие приоритеты.

Был очередной учебный день. Были две контрольные. Оценки у всех оставляли желать лучшего, кроме моих и моей подруги Ирины. После уроков Класс шумно и кучно втиснулся в небольшую раздевалку. Мы с Ирой зашли в раздевалку последними. Ожидаемо поймали осуждающие взгляды дорогих одноклассников. И тут «десертная вишенка» – наши куртки лежали на полу. Было заметно, что лежат они давно и по ним уже изрядно потоптались. Ира вскрикнула, закрыла рот руками и начала плакать. Навзрыд. Ее родители тоже не были богатыми, куртку она носила уже третий год.

Что я испытывала в тот момент? Стыд. Мне хотелось провалиться сквозь землю. В одно мгновение стать невидимой. Тело бросало то в жар, то в холод. Хотелось кричать, но сдержалась. Хотелось ударить девочек, схватить за волосы, но я опять сдержалась. Мне было больно и обидно, но плакать я не стала, подошла, подняла одежду, отдала Ирине ее куртку.

Ира села в уголок. Всхлипывая, стирая с лица слезы, она пыталась стряхнуть грязные следы обуви с ткани. Куртку я не отряхнула, надела как была. Подхватив Ирину под руку, я поспешила выйти из раздевалки. Мы уходили под язвительные аплодисменты и громкое улюлюканье.

Мы шли домой, медленно перебирая ногами. Каждая была погружена в свои мысли, в свои обиды. В тот момент в голове у меня крутился главный вопрос: «За что и почему?» Ответа тогда у меня не было. Были зависть и злость на одноклассниц, обида на «неуспешных» родителей, на себя, которая не может дать сдачи… желание отомстить…

Даже спустя много лет меня не отпускали эти эмоции, хотелось показать бывшим одноклассникам, что я многого достигла, что я стала выше многих из них по социальному статусу. Что я могу позволить себе покупать дорогую одежду, модную, современную. Казалось бы, вот сейчас можно «в ответочку» «потоптаться» на их жизни. И как только «подкатывает» такое желание, я всегда вспоминаю ту ситуацию с куртками. И я понимаю, что это мне просто ненужно. Я не хочу стать как мои одноклассники. Кучка «успешных» юнцов, родители которых обновляли гардероб своих чад на регулярной основе, в голос смеялись и обсуждали нашу одежду и внешний вид окружающих. Они «успех» оценивали не в объеме знаний и умений, а в толщине кошелька. Я не хочу делать человеку больно. Я была по ту сторону. Я знаю каково это.

Трудное детство или варенье из крыжовника

Слишком часто стала слышать фразу «у меня было трудное детство». Она проскальзывает в бытовом общении среди коллег, среди друзей, новых знакомых. При этом и ситуации разные, и люди тоже, это касается и возраста, и рода деятельности, и социального статуса. Бывает, что и люди то совершенные противоположности, а детство было «трудное» у обоих. Странно… И вот тут задумываешься, а что они подразумевают под этим самым «трудным детством».

Когда мне было восемь, наша семья из столицы одной из республик ближнего зарубежья переехала в Россию. Времена были такие. Выбор был небольшой. И вот девочка, которая никогда не видела нетающий снег, красных личинок колорадских жуков, не знала слова «тяпка», не пробовала тернослив, окунулась в новую для себя, не всегда радужную и веселую, деревенскую жизнь. Появились бесконечные плантации картошки, огурцов, ряды чернослива, яблонь, смородины… Я всегда знала свое расписание на лето. Когда многие другие дети резвились на улице, проводили часы на речке, я в извращенных позах осваивала мотыгу, лопату или грабли. Еще летом наступало время сбора крыжовника. Неприметные зеленые кусты с кисло-сладкой ягодой ждали мои маленькие пальчики, которые должны были их собрать. Казалось бы, что может быть проще собирать ягоды, но одно неловкое, неуклюжее детское движение, и ветки с острыми иголками жадно впивались в кожу, расцарапывая ее до крови.

Наступали холода. Дорога в школу превращалась в каторгу. Я, заботливо укутанная мамой в несколько слоев одежды, с валенками на ногах, пробираясь сквозь сугробы, протаптывая новый маршрут, добиралась до обители знаний уже уставшая и мокрая. Скинув с себя совсем немодную и несовременную шубу, вспоминала, что на мне вчерашняя кофта и джинсы. Те зеленые выцветшие джинсы, которые я ненавидела, потому что они были далеко не новые, их прислали наши родственники из города, да и других у меня попросту не было. С этого начинался мой день, очередной день, который я проводила в школе – особом мире, где социальные роли распределялись совсем не по оценкам, умениям и уровню интеллекта.

Зимние вечера были особенно «приятными» – несколько часов на выполнение домашнего задания, уборка в доме, ужин. Старались всегда кушать вечером вместе. Попытка поделиться впечатлениями и событиями, которые наполнили уходящий день. Все как обычно, рутинно, размазано-обволакивающе как варенье, варенье из крыжовника. Сахара в доме не было давно. И шикарным десертом считался кусок серого хлеба, щедро сверху намазанный вареньем из крыжовника.

К слову, я не ем сейчас крыжовник ни в каком виде.

Трудное ли было у меня детство?!.. Сейчас считаю, что нет. Да, было непросто. Времена были такие. Родители дали все, что могли тогда дать. Но у меня они были. Я не росла в детском доме или в семье алкоголиков, наркоманов. Они поддерживали меня, когда я училась в университете, при первом трудоустройстве. Всегда. Да, любовь у них своеобразная. Но кто вообще знает, как правильно любить и воспитывать, кто учит этому так называемому «правильному»?!

А вот, уважаемые взрослые, которые оправдывают свою лень, и «грешки» фразой «у меня было трудное детство», мне вас жаль. Честно. Сходите в социальный приют для детей, детский дом малютки, онполиклинику, посмотрите в глаза этим детям, которые борются за себя, за свою жизнь, за любовь, которую они не смогли или смогут получить. Им действительно трудно в их детстве быть ребенком. Жизнь как ветки крыжовника обращена не сладкой ягодой, а острыми иглами, которые так и норовят оставить на теле ребенка очередную рану.

Человеческая память и эмоции со вкусом жареной картошки

Мультфильм «Головоломка» один из моих самых любимых. Созданную десять лет назад историю об эмоциях маленькой девочки я пересматриваю ежегодно. И каждый раз этот мультфильм раскрывается для меня по-новому.

Эмоции безусловно играют важную роль в жизни человека. Порой даже в чем-то определяющую. Но есть более важное, высший левел – это человеческая память. Воспоминания, которые она бережно (или нет!) хранит, а иногда стирает, как мусор сбрасывает в большую глубокую черную яму.

Да, человеческая память – весьма интересная штука. Она работает как архив с большим количеством полок. И высота у них разная, и глубина. Кто-то помнит мелочи, кто-то вообще их не запоминает, освобождая место, как ему кажется, для более интересных сведений. А может, просто хранит их компактно и при необходимости легко может «разархивировать».

У меня была родная и горячо любимая тетя. Почему была? Ее сейчас нет с нами. От тяжелой болезни она умерла почти год назад. Сказать, что это была потеря для меня, это ничего не сказать. Больно. И при этом боль глухая и пожирающая. Она была для меня моей любимой тетушкой. Мне кажется, даже роднее мамы. Год перед кончиной она сильно болела, а я не ездила к ней. Корила себя безумно, но не ездила. Понимала, что нужно навестить, как-то поддержать, но дальше редких телефонных разговоров не доходило. Я боялась. Мне было очень страшно. Страшно увидеть ее слабой, немощной, сухой, больной старухой, которая уже почти год не выходила из квартиры и несколько месяцев уже не вставала с кровати. Я не хотела этого видеть. Она для меня всегда была сильной, крепкой, жизнерадостной, где-то суровой, но справедливой женщиной, доброй и всегда понимающей. Она была всегда примером для меня. Жизнь ее не то, чтобы не сильно радовала, тетя Аня всегда стойко отражала и переживала все сюрпризы судьбы. Она была для меня важным, сильным звеном нашего рода, большой частью семьи, стержнем. Та опора и поддержка, которую она мне давала с самого моего детства. Сколько я помню себя, она всегда была рядом. Когда мне было плохо, я всегда шла к ней. И я всегда знала, что она выслушает и поможет. Это были и есть воспоминания о ней. И я не хотела их «перекрывать» новыми, где она другая, поэтому последний год ее жизни мы не виделись.