Книга снов: Возвращение короля

Валентин Сальников

Книга снов: Возвращение короля

Пролог

Мир помнит своих королей. Даже если они забыли себя.

В старых свитках, что хранятся в пыли заброшенных руин, есть пророчество. В нём сказано: «Король, что исчез в пламени Бездны, однажды вернётся. Вернётся, когда тени вновь поползут по земле, и мир будет балансировать на краю хаоса. Демоны, что некогда украли у королевства солнце, восстанут снова, чтобы добить того, кто когда-то сковал их волю.»

Но легенды не знали, что он придёт не в сиянии доспехов. А без памяти, без короны, но с той же кровью в жилах – кровью Лунного Трона, что отзывается на зов древних камней.

Я не знал легенды. Я не верил ни во что, кроме будильника в семь утра и пустого холодильника по пятницам. Моя жизнь была предельно предсказуемой, плоской, безопасной.

Всё началось с того, что я уснул. Обычный вечер, обычная усталость. Я закрыл глаза в одном мире, а открыл – в другом. Между ними не было ни падения, ни света в конце туннеля, ни голосов. Просто тьма, а потом – резкий, почти физический удар реальности.

Меня зовут Валентайн. И, кажется, я – та самая легенда, в которую никто не верил. Даже я сам.

ГЛАВА 1. Сон, который не кончился

СЦЕНА 1: Пробуждение без падения

Воздух ударил в нос – не городской смог, а коктейль из запахов: сладкой выпечки, конского пота, древесной смолы и чего-то остро-магического, вроде озона после грозы. Открыв глаза, я стоял на брусчатке, чувствуя её неровности под тонкой подошвой моих ботинок. Инстинктивно я засунул руки в карманы своих штанов и наткнулся на неожиданную тяжесть. В правом кармане лежали несколько круглых, прохладных дисков. Я вынул один. Монета была грубой чеканки, не золото и не серебро – скорее, тусклая бронза или медный сплав. На одной стороне угадывался профиль какого-то сурового мужчины с бородой, на другой – что-то вроде древа или трезубца. Вес был приятным, ощутимым в ладони. Значит, у меня есть хотя бы шанс не умереть с голоду в первый же день. Я переложил монету в левую руку, и пальцы наткнулись на мягкую ткань маленького мешочка, туго набитого такими же кружочками. Не богатство, но тыл прикрыт.

Город кипел вокруг меня. Не просто был оживлённым – он гудел, как гигантский, диковинный улей. Справа, в раззявленных воротах, скрипели оси гружёных повозок; в одной, на солнце, алмазными искрами вспыхивали ряды стеклянных ампул с цветными жидкостями. Мимо прошагала группа, с ходу обозначившая себя как авантюристы: потрёпанные доспехи, запылённые плащи, и смех звучавший уставшим, но довольным. Они перебрасывались шутками про «весёленький поход к пещерам Морга», и от этого мою собственную реальность окончательно перекосило.

Слева открывался вид на сам город. Аллея вела к огромной площади-рынку, а вдалеке, над крышами, парил дворец. Он казался игрушечным с такого расстояния, но в его силуэте была непоколебимая, древняя мощь. Я двинулся туда, и с каждым шагом мир обрастал деталями. Я прошёл под каменной аркой, и температура резко упала – в тени высоких домов с деревянным каркасом было прохладно и сыровато, пахло мхом и влажным камнем. Луч солнца, пробивавшийся между крышами, казался почти осязаемым золотым лезвием, в котором кружилась пыль.

Рынок был не просто красив – он был ярок до головокружения. Вывески пестрели завитками незнакомого алфавита, который казался знакомым – как слово на кончике языка, которое не выговорить. Я остановился у первого же прилавка, чтобы сориентироваться. Столешница была из тёмного, грубо стёсанного дуба – я провёл пальцами по поверхности, ощутив шероховатости, сколы и въевшуюся за многие годы грязь. На ней громоздились странные дары природы: лиловые фрукты с серебристой, будто припудренной инеем кожурой; коренья, похожие на скрюченные коричневые пальцы; и что-то, напоминающее огромную светящуюся сливу с пульсирующим голубым свечением изнутри. Рядом, на бархатном лоскутке, лежали кристаллы – они отзывались на моё приближение едва уловимым, мурашечным гудением в кончиках пальцев. Мне начало казаться, что это вовсе не сон.

Я отвёл взгляд и увидел живую картину, от которой дыхание перехватило. Рядом с человеком в заляпанном кровью фартуке мясника стоял, активно жестикулируя, гном с бородой, заплетённой в металлические кольца. Их спор о цене на «тролльи рёбрышки» перекрывал звонкий, как колокольчик, голосок: над прилавком травницы порхала, вглядываясь в пучки сушёных растений, крошечная фея с переливающимися, как крылья стрекозы, крылышками. А мимо, помахивая пушистым хвостом и совершенно не обращая на это внимания, прошествовала девушка с бархатистыми кошачьими ушками на голове. Этот мир не демонстрировал свою чуждость – он жил, и это было одновременно потрясающе и жутко.

«Неужто это всё реально?» – задумался я, но пошёл дальше.

СЦЕНА 2: Объятие, ломающее рёбра

Гуляя по городу, моё внимание привлекла табличка на массивной дубовой двери. Знаков я не читал, но изображение – стилизованная луна над кружкой с густой пеной – говорило само за себя.

– Таверна! – ухмыльнувшись, сказал я и уже было потянулся к железной дверной скобе…

Внезапно сквозь общий гул прорвался ликующий, дикий, на грани истерики визг. Что-то металось в толпе, вызывая взмахи плащей и улыбки знающего терпения. Я обернулся на звук – и в меня врезался живой ураган.

Это была девушка. Видом она была полностью похожа на обычную, очень яркую девушку: стрижка чуть длиннее каре с дерзкими прядями ослепительно-белого и угольно-чёрного цвета. Голубые глаза, сияющие, как два осколка чистого неба, полные безудержной радости. Она была в необычной, но отчётливо школьной форме: белая рубашка с короткими рукавами, клетчатый галстук, болтающийся на шее, и бело-чёрная юбка в крупную клетку. На ногах – полосатые, чёрно-белые в полоску чулки. И завершающий штрих, который сводил всё воедино и одновременно выбивал из реальности: на голове у неё торчали два пушистых тигриных ушка, чутко подрагивающих, а из-под юбки выбивался длинный, гибкий, в чёрно-белых кольцах, хвост. Всё это вместе так сильно походило на безупречный, дорогой косплей, что мозг на секунду отказался воспринимать угрозу.

– Ты вернулся! УРА! «Она» будет так рада! – закричала девушка, и её голос звенел, как разбитый хрусталь.

Она прыгала рядом со мной с радостными возгласами и не просто обняла меня – она впечаталась в меня, обвивая руками так, что кости затрещали, а воздух со свистом вырвался из лёгких. Её объятие было сокрушительным, как тиски.

– Постой… – попытался я выдавить, но она, не разжимая рук, с удивительной легкостью подкинула меня вверх, как перышко. Страх, острый и холодный, накрыл с головой. Но он длился лишь мгновение, прежде чем был смыт видом, открывшимся с высоты птичьего полёта. Весь город раскинулся подо мной, как диковинная шкатулка: рыночная площадь, похожая на лоскутное одеяло, лабиринты улочек, игрушечные башенки и за стеной – бескрайнее море цветущих полей, тёмная зелень первозданных лесов и серебристые нити рек, уходящих к сизому горизонту.

– Красоти-ища… – успел я прошептать себе под нос, очарованный. Но восхищение тут же сменилось леденящим ужасом: земля стремительно, неумолимо росла в размерах, приближаясь с пугающей скоростью.

Падая, я уже подумал, что помру, так и не познав всю красоту этого мира. Но! Удар… так и не случился. Вместо жёсткого столкновения я мягко, почти бесшумно, плюхнулся на каменные плиты, ощутив лишь лёгкий толчок, будто упал с дивана. Я лежал, отчаянно хватая ртом воздух, а в ушах звенело.

– Подожди, подожди! Что происходит? Кто «она»? О ком речь? Кто ты? – отряхиваясь и пытаясь встать, затараторил я, чувствуя, как адреналин дрожью разливается по рукам.

– Ой, да ладно тебе, шутник! – она лишь рассмеялась, и её лицо озарила такая искренняя, беззаботная радость, что мои подозрения на секунду пошатнулись.

– Но я…

– Побежали скорее! Она будет рада тебя видеть! Нам столько надо наверстать! – перебив, она схватила меня за запястье. Её пальцы обхватили его словно стальные обручи. И прежде, чем я успел что-то возразить, она рванула с места.

Скорость была настолько быстрой, что любой марафонец мог бы позавидовать. Мы неслись так, что ветер выедал слёзы, а пейзаж превращался в цветные полосы. Люди и существа на рынке лишь мелькали в периферийном зрении. В голове пульсировала одна мысль: «Почему она знает меня? Почему этот дворец, к которому мы мчимся, кажется и чужим, и до боли знакомым одновременно?» Пассивное любопытство сменилось липким, холодным осознанием: я попал куда-то, где у меня уже есть история, имя и, судя по всему, люди, которые меня ждали. Играть роль в чужом сне становилось всё страшнее, но интереснее.

Я решил, что пусть этот «красивый сон» идёт своим ходом, а я просто ему подыграю.

СЦЕНА 3: Шаг в неизвестное

Я даже не заметил, как мы оказались перед гигантскими, в три человеческих роста, дворцовыми вратами. Вблизи дворец удивлял ещё больше. Камни, из которых он был сложен, источали древность и власть. Я успел заметить на дверях сложный узор, похожий на сплетение звёзд и лунных фаз, но девушка-тигрица уже втащила меня внутрь.

Зайдя, я удивился здешнему простору и задался только одним вопросом: «Как такое место отапливается зимой???». Мысль была настолько приземлённой, что я сам чуть не фыркнул. Но после увиденного за такое малое время я думал, что меня мало чем можно будет удивить. Я ошибался…

Пространство тронного зала подавляло накопленной веками мощью. Воздух здесь был не как на улице, а прохладный, сухой и спокойный, будто запертый в каменной шкатулке. Здесь было так красиво, что я не мог налюбоваться видом этого места! Сводчатый потолок терялся где-то в вышине, где лишь угадывались очертания фресок. Зато по стенам, на уровне второго и третьего этажей, в высокие узкие окна врезалось солнце, превращаясь в ослепительные, пыльные колонны света. Они падали на пол из отполированного тёмного мрамора, в котором тускло отражались очертания колонн. Сами колонны – толщиной с вековой дуб – были высечены из молочно-белого камня и увиты каменной лозой, листьями и какими-то не понятными мне символами напоминающие узоры, но мне отчётливо казалось, что там что-то написано. На стенах справа и слева пылали витражи. Это были не просто цветные стёкла – они будто были сотканы из самого света. На одном – серебряная луна в ореоле из призрачных звёзд, а напротив – золотое, яростное солнце, от которого расходились лучи, напоминающие мечи. Когда облако на миг закрывало светило, зал погружался в торжественный сине-серебристый сумрак, а через секунду вновь вспыхивал тёплым, медовым золотом.

– А нам точно сюда можно без приглашения? – спросил я, и мой голос, сорвавшийся шёпотом не долетев даже до середины зала.

– Ну конечно! Что за глупый вопрос?! – её звонкий отклик прозвучал почти кощунственно громко, нарушая это величественное безмолвие.

Тигрица уже бежала вперёд, её лёгкие шаги отдавались странным далёким эхом. Она озиралась, ища кого-то, её хвост метался из стороны в сторону, сметая невидимую пыль с мрамора.

Как только мы прошли ещё немного, до меня дошло, что это был не просто дворец, а тот самый дворец, в котором должен быть король. Мы приближались к возвышению – широкой платформе из чёрного, как ночное небо, камня на которую вели невысокие ступени. И на ней стоял трон. Он был очень близко, поэтому я смог рассмотреть его получше, не хватало совсем несколько шагов по ступенькам, чтобы быть к нему в плотную.

Он был высечен из цельной глыбы бледного, почти белого мрамора, но по его поверхности струились жилы лазурита, словно застывшие реки магии. Спинка, высокая и устремлённая вверх, была украшена барельефом: в центре сиял тот же лунно-солнечный символ, что и на витражах.

Тигрица убежала куда-то направо, в один из многочисленных арочных проходов, покинув тронный зал. Её крики – «Я вернулась!», «Ау! Есть кто дома?» – быстро затихали, поглощённые лабиринтом коридоров, и наступила гробовая, звенящая тишина.

Я остался один, посреди тронного зала и мне должно было стать не по себе. Логика кричала, что, если меня здесь кто-то увидит, мне могли бы спокойно снести голову. Но вместо этого страха мной овладело, почти гипнотическое спокойствие. Я медленно, почти неосознанно, поднялся по ступеням и сел на трон. Он был очень удобным. Не мягким, нет – твёрдый и прохладный, но его изгиб идеально повторял изгиб спины, а подлокотники оказались как раз на нужной высоте. Мелькнула дурацкая мысль. Теперь понятно, как «пятая точка» здешнего правителя не уставала сидеть на нём часами, выслушивая своих подданных. Я откинулся на спинку, посмотрел на потолок. И в этот миг в голове мелькнула мысль. Чей-то голос, звучащий не в ушах, а где-то за ними, тихий, как шёпот в пустой ракушке. Дивный голосок какой-то девушки. Он больше походил на обрывок молитвы, на сонную песню, вплетённую в самую ткань этого места: «…вернись… мы ждём… я всё ещё жду…».

Вдруг, с другой стороны – не оттуда, куда убежала девушка, а слева – появилась тень. Из глубокой ниши в стене вышел человек, и звука его шагов я не услышал. Только почувствовал, как тишина сгустилась. Какой-то дворянин или кто-то в этом роде. Человек с бородкой и длинными седыми волосами до плеч. С яркими красными глазами и зрачками как у кошки. На нём: синие одеяние в виде закрытого плаща и коричневыми перчатками на руках.

Я подорвался с трона, так резко, что у меня закружилась голова. Сердце колотилось где-то в горле, а по спине пробежал ледяной пот. Я отчаянно надеялся, что он не видел, как я бесцеремонно восседал на нём. Адреналин хлынул по всему телу, но я пытался не подавать виду. Тело застыло, стараясь дышать ровно и не выдавать дикого испуга.

– Вот расшумелась! – проворчал он.

Он посмотрел в мою сторону, его невозмутимое лицо, исказила гримаса чистого, животного ужаса. Он пошатнулся, будто перед ним был не человек, а призрак! Я же внутренне сжался, решив, что он всё же увидел, как я сидел на троне и сейчас стану этим самым призраком.

– Что? Но как? Ты.… То есть… я хотел сказать… вы выжили?! – в его голосе звенела неподдельная растерянность.

Я, всё ещё ожидая кары, выдавил из себя самое безобидное и формальное, что пришло в голову: – Здравствуйте. Извините, что прошёл сюда без приглашения. Меня сюда привела… – я мотнул головой в сторону, где секунду назад была та девчонка, – девушка-тигрица. Фраза прозвучала нелепо, я и сам это понимал.

Он не ответил. Вместо этого посмотрел на меня изучая. Его ярко-красные, кошачьи зрачки сузились в тонкие щели, скользя по моему лицу, одежде, задерживаясь на глазах. Казалось, он не слушал мои оправдания, а считывал что-то с меня, как со страницы. Тишина длилась несколько невыносимо долгих секунд.

– Не помнит, значит! – наконец пробубнил он себе под нос, больше констатируя факт, чем обращаясь ко мне. – Ну, тогда…

– О Хейден! Вот ты где! – радостный крик Тигрицы, как удар тарана, разнёс тягостную паузу. Она выскочила из дальнего коридора, сияя. – Чего встал как столб? Видишь же, кого я нашла!

Она подбежала ближе и хлопнула старика по плечу так, что он чуть не пошатнулся. Выражение его лица сменилось мгновенно – из растерянного и подозрительного оно стало вежливо-непроницаемым, маской идеального слуги. Но в уголках его глаз осталась та же холодная настороженность.

– Приветствую вас, госпожа Тигрера. – склонившись, сказал Хейден. В его поклоне была лёгкая, почти незаметная, доля укора.

"Ага, Тигрера и Хейден! Значит так их зовут" – с облегчением ответил про себя я.

– Ну, зачем же так официально?! – воскликнула она, снова собираясь его хлопнуть, но он едва уловимо отстранился – Я же тебе говорила, будь проще!

– Вы ищите госпожу? – спросил он, поправляя безупречный плащ и отряхивая несуществующую пыль с перчатки. Голос снова стал гладким, как шёлк.

– Да! Ты знаешь, где она? – Тигрера тут же переключилась, забыв про церемонии.

– Она на аллее, я могу вас отвести к ней. – Кивнул Хейден. И тут его взгляд, тяжёлый и оценивающий, снова упал на меня. – Но перед этим.… Не поймите меня неправильно, госпожа, но вы уверены, что не привели самозванца.

Он сказал это тихо, но слово повисло в воздухе, колючее и опасное.

– Что? С чего ты это взял? – Тигрера нахмурилась, встав, между нами, как живой щит. – Да он всем своим видом говорит сам за себя!

«Стоп! Так всё же она и вправду искала меня? А если она ошиблась?» – паника снова сжала мне горло. Но я быстро взял себя в руки – «Так ладно. Это просто слишком реальный сон. Спокойно, Валентайн, просто играй роль.»

– Госпожа, прошло немало времени после его исчезновения, – Хейден не отступал, его голос звучал как голос разума, но в нём сквозила сталь. – Вы не подумали, что враги могли подослать шпиона в виде нашего господина? Или что какая-то иллюзия… совпала с вашими надеждами?

– Это невозможно! – Тигрера закипела, её хвост взъерошился. – Разве ты не видишь его перед собой? Напряги своё зрение и посмотри повнимательнее! Да, может, и кажется, что его мана стало меньше, но ведь это не так!

– Ладно, – Хейден медленно выдохнул, его решение было принято. -Тогда давайте его проверим. На месте.

– Хорошо! – Тигрера ткнула пальцем в воздух, как будто ставя точку в споре. – Давай тогда устроим ему стандартную проверку с большим кристаллом для измерения маны. Дворец всё подтвердит!

– Да будет так! – поклонившись, Хейден, и в его поклоне теперь читалась непреклонность. Он повернулся ко мне – Пройдёмте за мной, месье.

Он сделал едва уловимую паузу перед обращением, давая понять, что титул – лишь формальность для проверки.

Я же всё ещё не до конца понимал, что за тихий конфликт только что произошёл над моей головой, послушно зашагал за ним. Настороженность сковала мышцы. Мы шли по левому коридору, и я ловил себя на мысли, что смотрю не на роскошные стены, а слежу за спиной Хейдена, за каждым его движением.

– Куда мы всё-таки идём? – не выдержал я, обращаясь к Тигрере, которая бодро шагала рядом.

– В мою комнату безделушек! – радостно сказала она, как будто речь шла о походе в кондитерскую.

– Куда? – переспросил я, не веря своим ушам.

Хейден не оборачиваясь, сухо вставил:

– Если говорить проще – в личную комнату испытаний госпожи Тигреры. Там находится необходимый артефакт.

Всё. Теперь я точно влип. И «красивый сон» запах жжёной магией и большими проблемами.

Глава 2: Проверка на вшивость

СЦЕНА 1: Комната «Безделушек»

Мы поднялись на второй этаж по каменной, узкой винтовой лестнице, ступени которой были истёрты в центре до вогнутой гладкости. Коридор наверху был широким и тихим, залитый мягким светом от магических светильников в форме свисающих цветов. Двери здесь были массивными, дубовыми, с железными скобами. Мы подошли и остановились у ближайшей двери справа. Хейден толкнул тяжёлую створку без стука – видимо правила здесь устанавливала Тигрера.

Комната встретила нас не просто беспорядком, а священным хаосом пытливого ума. Воздух был густым и пыльным, пахнул пергаментом, сушёными травами, озоном и металлом. Слева от входа тянулся длинный прямоугольный стол, буквально прогибающийся под тяжестью знаний: на нём громоздились стопки исписанных причудливыми символами свитков, десятки склянок с жидкостями всех цветов радуги (некоторые тихо пузырились сами по себе), россыпи странных камней – одни тускло мерцали изнутри, как угли, другие лежали холодные и непроницаемые. В углах комнаты пирамидами высились сундуки, ящики и просто кучи непонятного хлама – от сломанных арбалетных механизмов до пожелтевших черепов неизвестных существ.

Но доминировал над всем он. В центре дальней стены, возвышаясь до самого сводчатого потолка, стоял кристалл. Это был не просто «шкаф» – это была гора чистейшего горного хрусталя, грубо обтёсанная в форме обелиска. Он был в три метра шириной и все шесть – высотой. Его грани, грубые и неотполированные, преломляли свет из окна, отбрасывая на стены и потолок дрожащие радужные зайчики. От него исходила лёгкая, постоянная вибрация, которую чувствовали не уши, а кости – низкий гул, вроде того, что издаёт высоковольтная линия.

– Давай, сделай это – хлопнув меня по спине так, что я кашлянул, воскликнула Тигрера. Она смотрела на кристалл с таким азартом, будто собиралась не испытать меня, а посмотреть фейерверк.

Я окинул взглядом это сюрреалистическую лабораторию, чувствуя себя лабораторной крысой.

– Сделать что? Я не понимаю, что от меня хотят! – развёл я руками, обращаясь больше к ней, чем к Хейдену, чья молчаливая фигура замерла у порога.

–Ну, давай не ломайся! – нетерпеливо подтолкнула она меня к кристаллу. – Подойди и влей в него ману. Просто представь, как она течёт из тебя в камень. Всё просто!

«Влить ману». Значит магия здесь всё-таки реальна. Мысль пронеслась облегчающе – теперь хотя бы ясно, чего они ждут. Но как это сделать?

Я подошёл к кристаллу. Вблизи его гул был ощутимее, а грани казались глубокими, уходящими в самую сердцевину мира. Я неуверенно протянул руку, остановив ладонь в сантиметре от прохладной поверхности. Закрыл глаза. Мысленно попытался представить… что? Электричество? Теплую воду? Поток света? В голове была пустота и отчаянное напряжение актёра, которому велели сыграть гения, не дав текста.

И тогда я снова услышал Её. Голос, уже знакомый по тронному залу, прозвучал не как шёпот, а ясно и близко, прямо за спиной: «Пожалуйста… вернись к нам. Мы ждём тебя… Ключ…»

СЦЕНА 2: Песня в камне

От неожиданности и щемящей тоски в том голосе у меня перехватило дыхание. Сознание на секунду уплыло, мир потемнел и заполнился этим звучанием. А когда я вернулся, то увидел, что моя ладонь сама прилипла к кристаллу. И не просто прилипла – от точки соприкосновения во все стороны по поверхности пошла волна внутреннего света, будто я бросил камень в тёмное, но фосфоресцирующее озеро.

Кристалл вздрогнул всем своим массивным телом. Гул сменился нарастающим, высоким звоном, похожим на звук бьющегося стекла, но в тысячу раз громче.

– Госпожа, мне кажется, это очень опасно! – встревоженный, почти испуганный голос Хейдена прозвучал где-то сзади. Он сделал шаг вперёд.

– Ты же сам так хотел его проверить! – с диким азартом крикнула в ответ Тигрера, не отводя восторженного взгляда от сияющего монолита – Не волнуйся, стены должны выдержать! Я так давно этого не видела!!!

Она выкрикнула последнюю фразу, и кристалл ответил. Свет изнутри стал ослепительным, невыносимым для глаза, превратив комнату в негатив. От самой сердцевины, от того места, где была моя ладонь, с сухим, резким треском побежала трещина – чёрная, как разрыв в реальности. Она ветвилась молниеносно, покрывая грань за гранью.

Я хотел отдёрнуть руку, но её будто приварило. Я смотрел, завороженный, на это красоту разрушения, и только поздно осознал, что сейчас будет.

Кристалл не взорвался. Он лопнул. Раздался звук, похожий на хлопок гигантской плёнки, а затем – на удар набатного колокола прямо в уши. Из расколовшегося монолита вырвалась слепая, нематериальная волна силы. Она была не огнём, не ветром – она была чистым давлением, сминающим воздух. Я увидел, как Хейден и Тигрера мгновенно, в унисон, взметнули руки, и перед ними вспыхнули полупрозрачные щиты из переплетающихся рун. Волна ударила в барьеры, отбросив их, как щепки, но не прорвав.

У меня же не было щита. Волна подхватила меня, как пушинку, и швырнула через всю комнату. Я влетел в стену рядом с дверью со всей силой пушечного ядра. Камень взвыл подо мной, штукатурка осыпалась дождём. Связь с тем девичьим голосом оборвалась, как надрезанная струна. Мир на мгновение стал чёрно-белым, беззвучным и очень, очень далёким. А потом я рухнул на опрокинутый стол, погребённый под грудой обломков, бумаг и осколков сверкающего хрусталя.

В наступившей тишине, густой от пыли и магического осадка, первыми прозвучали голоса.

–Ты живой там? – раздался вопрошающий, но не слишком обеспокоенный голос Тигреры. Потом хихиканье: – Да, теряешь хватку, дружище!

И ответ Хейдена, полный леденящего изумления:

– Не верится… что это и в самом деле он…

– Кхм. В любом случае, настоящий хозяин выдержал бы такой сильный взрыв и даже на шаг бы не сдвинулся. – надменно продолжил он.

– Да успокойся ты! Никому в жизни не разрушить такой кристалл кроме него. – поднимая меня, рявкнула Тигрера – Тебе до сих пор не верится, что он?!

В комнате витало облако пыли, я лежал и не понимал, что происходит. Как после такого вообще выживают? Меня чуть не расплющило от падения с большой высоты, не разорвало в пыль, от сильного взрыва, а просто откинуло в стену. Я уже убедился, что это не сон, но на вопрос «Куда я тогда попал?» мне до сих пор никто не дал ответа.