Экзо

Василий Лушин

Экзо

ЧАСТЬ 1. ДО ПОЛЕТА

Глава I

Пенящаяся волна накатывает на берег и убегает обратно, оставляя после себя влажный еще не прогретый солнцем песок. Предрассветные розово-пурпурные лучи нежно подсвечивают легкие застывшие облака. Крик чаек. Тихий шум прибоя. Кажется, нет ничего более постоянного и стабильного, чем прямая непоколебимая линия горизонта вдали. На ее фоне ритмично покачиваются треугольные красные буйки. Рядом с ними образуется гребень, он нарастает, превращается в небольшую волну и с всплеском врезается в камни, накрывая их серо-бирюзовой пеной.

Сквозь сон слышится тихое пение птиц.

Неужели пора? Нет, не хочу.

Что только навеяло мысли о море?! Вчерашний день? Да… вчера был отличный день.

Я сладко потянулся.

Стоп. А что было вчера?

Утром, кажется, всё, как всегда. Офис, решение поставленных задач, общение с надоевшими коллегами. Днем – очередная награда за статью о пользе синтетических витаминов или доблести Единого государства, проявленной в Великой войне. Уже не помню. А вечером? Что было вечером?..

Звук умного будильника усилился, и пение птиц стало настолько навязчивым и громким, что казалось, соловьи пытаются покончить с собой, разодрав себе глотки. Комнату залил холодно-серебристый свет. Рядом кто-то сонно зевнул. Вспомнил! Вечером я праздновал награждение. Хорошо повеселился… Надо позвонить Джо, поблагодарить за предложенное место и компанию: напитки и девочки были то, что надо! Он, как всегда, не подвел.

Время мягкого пробуждения закончилось, и будильник, подпрыгивая от надрыва, истошно заорал: «ДЗЗЗ-ДДДЗЗЗ-ДДЗЗ-ДДДЗЗЗЗЗЗЗЗ!!!».

– Да заткнись ты уже!!! – крикнул я, схватил его с тумбочки и в злости швырнул об стену.

Он разбился вдребезги и, правда, замолчал.

Женщина, лежащая рядом со мной, что-то невнятно пробормотала и перевернулась на другой бок. И как мне уходить: разбудить ее или оставить? Пульсирующая боль в левом виске мешала сконцентрироваться на нужных мыслях.

Спустя несколько минут я, наконец, нашел в себе силы сесть на кровать. Слава Государству, я как минимум у себя дома… Моя любимая стерильно-белая комната, где нет ничего лишнего: никаких мелочей, фотографий, статуэток – только встроенные шкафы и кровать. Пустая коробка. Моя любимая пустая коробка.

Я встал и подошел к гардеробной. Серые матовые дверцы плавно скользнули в стороны, оголив глубокую нишу с десятками полок и сотней ящичков. На длинной черной штанге висели вешалки с однообразной офисной одеждой. На самой штанге по-прежнему, как и пару дней назад, лежал пушистый слой пыли. Я брезгливо поморщился.

«Хорошо, что сегодня среда, день клининга, – раздраженно подумал я. – Нужно направить жалобу на плохую уборку и фильтрацию!».

Так и не решив, что же мне надеть (да и какая, в сущности, разница, все – одинаковое), я схватил первую попавшуюся под руку синюю офисную робу и вернулся к кровати.

Застегивая молнию на идеально отглаженных в химчистке брюках, я продолжал недоуменно смотреть на женщину, спящую в моей постели. Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. У нее было блестящее черное каре по вновь ставшей популярной поствоенной моде. Белоснежное воздушное одеяло мягкими складками окутывало ее идеальное тело, оставляя обнаженной изящную спину с выделяющейся линией позвоночника и ямочками Венеры.

Она сонно потянулась. Край одеяла загнулся, оголив узкие светлые икры, тонкие лодыжки и маленькие ступни с розовыми, как у младенца, пяточками. «Красивая… – не без удовольствия отметил я. – Вероятно, начинающая модель. Надо поинтересоваться у Джо, кто она и чем занимается».

С этими мыслями я вышел из апартаментов и направился в подземный паркинг.

***

– Нет, это невозможно!

– Почему?! Ты самая подходящая кандидатура! – парировал начальник.

– Ты с ума сошел?! – вырвалось у меня. – Что я буду делать среди ученых и военных? Буду балластом, лишним грузом! Мне, конечно, не привыкать, но…

– Как это что?! Освещать первую предколониальную экспедицию! Патрик, ты один из лучших журналистов Единого государства. Говорят, там нужен кто-то со стороны, со свежим взглядом. Почему бы не ты? Конечно, мне придется похлопотать, чтобы согласовать твою кандидатуру. В любом случае…

– Не преувеличивай! Я не так падок на лесть, как ты думаешь! Даже не пытайся меня этим подкупить. Пусть ученые пишут статьи. Я там буду совершенно не нужен! Я не полечу.

– Не переживай, они будут писать. Будут. Но не журналистского характера. Им будет, мягко говоря, не до этого.

На широком лице начальника появилась натянутая улыбка, при этом взгляд оставался по-прежнему острым и изучающим.

– Неужели ты не хочешь войти в историю?! – продолжил он. – Только представь, какая ждет слава! Тебя не забудут, если окажешься одним из первых.

– Слава?! Я пишу под псевдонимом, причем каждый раз – новым, и ты считаешь, что такого человека, как я, влечет слава?!

Мартин ничего не ответил – лишь обреченно вздохнул. Пауза затянулась. Разумеется, он понимал брошенный мною намек, но старательно делал вид, что его не замечает.

– Нет, нет и еще раз нет!!! – сказал я, приподнимаясь. Этой фразой был открыт второй акт нашего торга. – Даже не уговаривай! К тому же, я занят другим проектом. Сам знаешь, пишу краткую историю ЕГ, и какой сейчас космос?!

Он провел салфеткой по вспотевшему лбу.

– Патрик, ты умный человек и не можешь недооценить вклад предстоящей экспедиции в науку! И не только в нее.

– Я осознаю ее важность, но причем здесь я?! В нашем мире, что, мало идиотов?! Точнее – энтузиастов?! Знай, я не из их числа!

– Не перебивай, – почти шёпотом проговорил начальник, из чего я сделал вывод, что его терпению приходил конец. – Наша территория – единственно безопасная после взрыва. Радиационно чистая. Но жизнь за чертой продолжается. Даже если мы проявим милосердие и впустим, то поставим под удар себя. Как минимум они фонят сильнее Центрального реактора, но это еще не все. Ты знаешь, что они несут с собой, помимо радиации…

Мартин раздраженно подвинул к себе скрипучее кресло, шумно в него плюхнулся и, как жирная каракатица, неуклюже подполз к рабочему столу.

– Даже если не брать в расчет радиацию, допустим, ее концентрация снизилась, они переносят болезни, с которыми наша иммунная система уже не справляется, – он нервно схватил пульт от кондиционера, но, передумав, небрежно отбросил его в сторону, сцепил толстые кривые пальцы в замок и задумчиво посмотрел в окно. – Они сохранили способность к саморазмножению и из-за отсутствия развитой цивилизации, какой-либо медицины – живучее нас. Рано или поздно они нас вытеснят. Понимаешь? Мы умрем, и они займут наше место. Природа, а не медицина, лучший селекционер! Нам слишком опасно выходить из пузыря цивилизации.

– Что за бред?! – выпалил я.

От такой фамильярности Мартин едва заметно поморщился.

«Не забывайся…» – пронеслась мысль у меня в голове; я сделал вид, что не заметил недовольной мины начальника, и продолжил:

– Ты, правда, думаешь, что нам легче найти новый дом неизвестно за сколько световых лет отсюда, чем победить каких-то дикарей?! Ерунда! Ты умный человек и должен понимать…

– Ты не мыслишь глобально! – Мартин повысил тон голоса, но через мгновение снова взял себя в руки. – То есть в долгосрочной перспективе…

– Я скорее поверю, что Земля погибнет и нам придется искать себе новую планету, чем в эту популярную чушь, что дикари с палками займут наше место! Это смешно!

– Верь во что, хочешь! Мне абсолютно плевать, что у тебя в голове! Только скажи, согласен или нет? Помни, твое участие повысит рейтинги нашего агентства. Мы заинтересованы в этом.

– Когда я вернусь, возможно, вашего… – Мартин поднял на меня хмурый полный негодования взгляд, и я бегло поправил себя, – нашего агентства уже не будет. Учитывай длительность полета! Кстати, сколько по времени займет экспедиция?

– Как предполагают ученые, чуть больше десяти земных лет.

– Что?!

– Знаю! На первый взгляд, долго. Очень долго, но! – босс примиряюще поднял руки. – На станции ход времени будет идти иначе. Ученые говорят, – он задумчиво посмотрел в сторону, – дай припомню… По ощущениям это будет как три или четыре земных года. Цифры варьируются в зависимости от метода оценки. Три года – не так уж и много…

– Какая прелесть. И сколько заплатят? – наконец, я задал наиболее интересующий меня вопрос.

Мартин недовольно вздохнул и что-то пробормотал себе под нос. Видя, что я не собираюсь ретироваться и настойчиво ожидаю ответа, он взял лежащий на столе планшет и, небрежно черкнув по экрану стилусом, положил планшет обратно и толкнул в мою сторону. Он скользнул в мои руки, как игральная карта.

Цифра оказалось намного больше, чем я предполагал. Это был его козырь.

– Надо подумать, – ответил я, приподнимаясь и собираясь уходить.

Уже мне вслед он крикнул:

– А тебя интересуют только деньги?!

Я сделал вид, что не расслышал вопроса, а сам подумал: «Если бы это было не так, я бы у вас никогда не работал».

***

Работать не хотелось, как, впрочем, и всегда.

Мне не нравилась установленная в компании система тайм-менеджмента, но ничего не оставалось, как с ней смириться, и, поскольку вдохновение – дама капризная и часто не приходит в назначенные ей часы, я умело создавал вид бурной деятельности, в действительности же ничем особым не занимаясь, при этом оправдывая себя тем, что по крайней мере никому не мешаю.

Тупо уставившись в планшет и абсолютно ничего в нем не видя, я размышлял о недавнем предложении: стоит ли ввязываться в эту экспедицию пусть и за такие огромные деньги? Плевать я хотел на спасение людей и на славу – давно жил другими мотивами. Но вот деньги… Я даже не знаю, на что бы я потратил всю эту космическую сумму, но она, явно, была бы не лишней в моем не знающем дна кармане. Я бы охотно согласился на этот отчаянный и глупый шаг, к которому почему-то меня подталкивали, если бы не одно «но»: на другой чаше весов, как противовес деньгам, висела жизнь. Нет, не всего человечества, а одного конкретного человека. Моя жизнь.

Мимо стеклянных перегородок, искусно вышагивая на каблуках, «проплыла» девушка в узкой бежевой юбке и белой блузе с глубоким вырезом на высокой груди. Она остановилась, резко повернула голову, отчего ее блестящее черное каре красиво легло на острые темные скулы, и слегка приоткрыла алый пухлый ротик, оголив белоснежные зубы – то ли доброжелательно улыбнувшись, то ли хищнически оскалившись в мою сторону. Я кивнул ей в ответ. Кто это? Возможно, та самая, которую я видел сегодня утром у себя в постели?.. Хотя та казалась худее… Не знаю. Вроде другая. Да, точно другая! Но очень похожи.

Их объединяла красота. Красота идеально вылепленных однотипных манекенов.

Надо узнать, можно ли установить «умные» стекла! Или повесить жалюзи. Хотя бы бумажные шторы! Постоянно отвлекаюсь… О чем это я?.. Ах, да, об экспедиции. Обоснован ли риск?..

– Ты представляешь?! – заорал Пол, как лавина, ворвавшись в мой кабинет. – Такая сенсация!

Что он себе позволяет?..

– Как раз по твоему профилю!

Он схватил стоящий в углу стул и, громко ударив ножками о напольное покрытие, поставил его напротив моего стола.

Кто он вообще такой?! Ах, да, мой менеджер…

Выдохнув, я спокойно произнес:

– Слушаю тебя, Пол.

– Как бы объяснить покороче… Это тема не из легких! Знаешь, я бы назвал статью, – он мечтательно посмотрел на низкий фальшпотолок и, широко разведя руками, пафосно произнес, – изучение влияния невесомости на развитие грибков с целью их последующего применения в лечении болезни PERX! Как тебе? Здорово?! Понял, о чем я?

– Опять космос? – вырвалось у меня. Эта тема уже начинала мне порядком надоедать.

– Почему опять? – искренне удивился Пол, недоуменно пожимая плечами, обтянутыми узкой форменной рубашкой. – Это новая тема! О ней еще никто не писал. Я проверял по базе. Ты будешь первым!

– Да, извини, перепутал…

– Знаешь, это вообще заказ, – он многозначительно понизил тон голоса и подался корпусом вперед. – Просили передать именно тебе. Ты умеешь такие статьи писать.

– Какие? Заказные?

– Н-нет… – он замялся, хотя был прав. – Я не это имел в виду. Хотел сказать «мотивирующие», «умеющие заставить читателя задуматься и поверить в правоту пишущего», которые…

– Я и без тебя знаю, что пишу. Давай ближе к делу.

– Этот год выдался не особо урожайным, – начал Пол, почесывая переносицу над тонким ровным носом.

Его лицо с еще юношескими чертами имело наивный и добродушный вид. Я не мог долго сердиться на помощника, так как часто это была игра в одни ворота. Пол никогда не отвечал теми же негативными эмоциями и, кажется, не осознавал в полной мере серьезности допущенных им ошибок. Поэтому я охотно принимал его настрой и закрывал глаза на многие его оплошности. По крайней мере, он не был замечен в лицемерии и не желал выслужиться перед руководством – и уже этим был мне симпатичен. Пол вполне устраивал меня своей исполнительностью, хотя я понимал, с его рабочими качествами он вряд ли перепрыгнет должность рядового помощника или менеджера нижнего звена. Некоторые будут помощниками всю жизнь и окажутся на этих местах куда полезнее для организации, чем сменяющиеся чехардой одноликие руководители.

– Ты вообще слушаешь?! – возмутился Пол, нахмурив широкие темные брови.

– Ага… О чем ты?

– Вот и я о том же! Не слушаешь! А я, между прочим, работу принес! Общество настроено против вливаний баснословных сумм в развитие космических программ. Поэтому нужна статья, раскрывающая практическую пользу применение космических технологий. Понимаешь? Люди больше не удивляются, когда там выращивают ростки дорогущей пшеницы. Им этого мало! Нужно что-то большее, что-то новое… Например, привязать космос к медицине.

– Или к спасению человечества как вида, – пробормотал я.

– Что? Я не расслышал?

– Нет, ничего. А ты случайно не знаешь, кто вон та девушка, которая стоит в углу? – я едва заметно кивнул в ее сторону.

– Аааа, – протянул Пол, повернувшись ко мне спиной, чтобы рассмотреть девушку. На его рубашке треснуло несколько швов. Офисная одежда, явно, была ему тесновата. – Кажется, это (он назвал ее имя). Она только что закончила (название учебной организации). Не знаю, зачем она здесь, но ее пристроили дальние родственники (их имена). Кажется, она помощник (название должности).

– Хорошо. Предложи ей зайти ко мне, – задумчиво протянул я, улыбаясь. – Должен познакомиться с новым сотрудником!

– А что насчет статьи? – удивленно спросил Пол.

– Извини, какой статьи?

– Про грибки в космосе.

Не удержавшись, я рассмеялся в полный голос. Думаю, это оскорбило Пола. Он раздраженно бросил:

– За это обещают кругленькую сумму, между прочим!

– Да, да. Я понял. Подумаю! Спасибо.

Уходя, Пол обернулся и бросил на меня полный замешательства взгляд.

***

Я распахнул дверь и, разглядев в полумраке не застеленную с утра кровать, в нерешительности шагнул назад.

– Что там? Ты обещал показать свою любимую комнату! – ворковала она притворным до тошноты, игрушечным голосом.

А я думал, что делать дальше. Я ненавидел бардак. Мне вдруг стало противно, и уже ничего не хотелось. Но мужское самолюбие все же взяло верх, и я решил идти до конца.

Я резко обернулся и, взяв ее на руки (чтобы не заметила беспорядка и оставленного на полу женского белья), перешагнул через узкий порог и внес ее в комнату, страстно целуя бархатные щеки и пухлые накаченные губы. Приподняв ее, словно на волнах, и также мягко опустив на высокую кровать, я стал развязывать галстук. Она томно извивалась на мятой постели, расстегивая пуговицы блузы, делая вид, что находится в предвкушении наслаждения. Было ли оно так? Или она так же, как и я, с отвращением думала о рутинности событий и неряшливости обстановки?

– Что-то случилось? – спросила она, оголив выделяющийся в полумраке светлым пятном кружевной лиф.

– Все отлично.

***

– Знаешь, у меня никогда такого не было… – сказала она, лежа на спине и глядя в темно-синий потолок.

Мне не хотелось слушать эти банальные «никогда», «восхитительно», «супер», и я прервал ее дальнейшие слова.

– Ты будешь ждать меня, если я улечу? – спонтанно спросил я.

– Да, – не менее спонтанно ответила она, даже не задумавшись, куда именно я собирался отправляться. Но этот ответ меня устроил. Я услышал «да» (значит, кому-то все-таки нужен) и одновременно «мне плевать», что тоже было хорошо, так как я не планировал к ней возвращаться.

– Оставь номер телефона.

– Позвонишь?

Я коротко кивнул, не заботясь о том, что в полумраке ей будет сложно разглядеть этот жест. Но она, видимо, заметила его, потому что тихо произнесла:

– Хорошо.

В голосе чувствовалось недоверие. Вопрос воспринимался ею как дань вежливости, но она ошибалась. Мне, и правда, нужен был ее номер на случай, если вновь потребуется подобная ночь.

– Хорошо, – повторила она. – И знаешь, завтра на работе…

– Завтра на работе ничего не будет, – я лег на правый бок, повернувшись к ней спиной. – Как минимум потому что завтра я туда не приду.

Она ничего не ответила и быстро уснула, а я еще непривычно долго ворочился, утопая в необоснованной тревожности. Все было хорошо: я снял напряжение, получил удовольствие – но чего-то все же не хватало… Но чего? Или кого?.. Может быть, той второй, которая была утром?.. Улыбнувшись, я закрыл глаза и провалился в полудремоту.

***

Когда я проснулся, ее уже не было.

«Тогда точно была другая, – подумал я, нехотя борясь со сном. – Какую жизнь я веду?.. Впрочем, весьма интересную! Лишь бы не заразиться».

Я протянул руку, чтобы нащупать «умные» часы, но на прикроватной тумбочке ничего, кроме одного наушника, не оказалось. Я и забыл, что часы вышли из строя еще прошлым утром.

Пора было вставать, но так не хотелось это делать… Я потянулся. Мной овладела сладостная нега, смешанная с накопленной усталостью и врожденной ленью. Вероятно, я опаздывал на работу, но это сейчас меня волновало меньше всего.

«Интересно, когда она ушла? – подумал я, переворачиваясь с одного бока на другой. – Даже не слышал, как собиралась».

Вечером я забыл обновить программу климат-контроля, и теперь в комнате было душно. Я скинул одеяло и встал.

Настенная рамка в коридоре показывала девять часов утра. Уже?! Чуть не проспал!

Я начал бегло собирался.

Девять часов, и ни одного звонка с работы с вопросом, где меня носит, никаких угроз увольнения! Красота! Пока они думают, что могут втянуть меня в эту сумасшедшую авантюру, я в праве творить всё, что вздумается. Жаль, это выгодное положение однажды прекратит свое действие. В любом случае рано или поздно придется выбирать.

Через час я уже стоял у входа в парк на Двенадцатой Авеню.

– Джо, привет! – крикнул я, поправляя наушник. – Да, да! Было супер! Всё, как ты обещал!

Мимо прошел парень в полинявшей растянутой футболке, шортах и старых разбитых кроссовках. Рядом, вырывая из рук поводок, бежала дружелюбная псина, страдающая от зноя.

– Слушай, ты сейчас где? Хотел предложить сходить в планетарий, который рядом с твоей работой. Нет, это не новый ночной клуб. Просто планетарий. Да, нужно. Пишу о грибках. Причем здесь космос? Пока сам не понимаю. Ну как? А потом бар? Хочу кое-что рассказать.

Собака, услышав громкий смех, обернулась и радостно взглянула в предвкушении игры, оживленно виляя хвостом.

– Только, учти, на улице очень жарко! Мы еще, к сожалению, не научились управлять наружной температурой. Но это пока!

– Гик! Чего встал?! – прикрикнул парень на собаку, дернув за поводок.

Золотистый ретривер отвернулся от меня и, высоко приподнимая мохнатые лапы, пошел вслед за хозяином.

– А? Что? Не можешь? Жаль… Ладно. Звони, если что. Пока!

Может все-таки завести собаку? Хотя нет. За ней нужно ухаживать, нести ответственность. Зачем оно мне?..

С такими далекими от космоса размышлениями я зашел в темный прохладный холл центрального планетария.

***

Громко раздавались шаги. Я остановился. Шаги смолкли.

В экспозиционном зале никого, кроме меня, не было.

На красивых пьедесталах сверкали бронзовые кубки. За стеклом витрин в небольшом отдалении друг от друга лежали захваченные с дальних планет грубые шероховатые булыжники. Некоторые из них, судя по надписям, разрешалось брать в руки, но я решил этого не делать и пошел дальше. У очередной двери висела оранжевая экипировка. Меня заинтересовал один из гермошлемов, на смотровом стекле которого виднелись глубокие царапины и трещины.

– Кхе, – кашлянул кто-то сзади.

Я обернулся и увидел пожилого смотрителя, выходящего из соседнего слабо освещенного помещения.

– Могу чем-то помочь? – услужливо спросил он, улыбаясь. – Это очень интересный экспонат! Скафандр одного из первых исследователей Марса.

Сутулый старичок подошел ко мне чуть ближе.

– В данный момент все роботы заняты экскурсиями в интерактивных залах, но ничего страшного. Я сам прочитаю вам лекцию, – радостно произнес старичок, – если…

Он намеренно сделал паузу.

– Нет, спасибо.

Кажется, эти слова огорчили смотрителя, уже настроившегося на долгий и увлекательный рассказ.

– Скоро сеанс, – словно оправдываясь, добавил я. – Боюсь пропустить.

– Ах, да, точно… – задумчиво проговорил он. – Но потом обязательно возвращайтесь! Очень много интересных историй о первом этапе колонизации Марса. Вам будет интересно, обещаю! Это занимательные истории. Полные…

– Обязательно.

В аудитории, куда я вошел, практически не было света. Я выбрал самый высокий ряд, чтобы было максимально удобно, и занял кресло посередине. Надо мной навис темно-синий свод. Часы показали десять часов двадцать семь минут. Оставалось ждать три минуты. Надеюсь, я не усну до показа или во время него… Я отключил звук на всех гаджетах, надел очки воссозданной реальности, зевнул и приготовился к получасовой скуке.

Когда я покинул пустой прохладный холл планетария, меня ослепил яркий солнечный свет. В лицо ударил вязкий душный воздух июльских улиц. Щурясь и прикрывая рукой потемневший дисплей, я набрал номер Мартина:

– Да, знаю, не вышел… Срочные дела. Я о другом. Нужно встретиться. Нет, не в офисе, лучше у тебя, если ты не против. Могу подъехать? Тогда присылай адрес. Хорошо, буду. Алло? Алло?!

Он первым положил трубку.

До встречи оставалось шесть часов, но возвращаться домой не хотелось. Я окинул взглядом открывающуюся перед планетарием площадь и пошел бродить по местам, где прежде уже бывал, но на изучение которых никогда не было достаточно времени.

***

Шесть часов прошли незаметно. К вечеру погода стала меняться. По-прежнему было невыносимо душно, но в воздухе уже витало какое-то физически ощущаемое напряжение. Дышалось тяжело. К городу приближались низкие серые тучи, синоптики обещали грозу.

Я не знал, о чем буду говорить с начальником, но точно знал, что сегодня приму окончательное решение. Надеюсь, гроза мне в этом поможет. Всегда нравилось это красочное буйство природы, в момент которого обнажаются первобытные страхи человека и оголяется его древняя натура.

Подчиняясь навигатору, машина повернула направо и оказалась на двухполосной дороге. Я закрыл окна в мобиле и включил кондиционер.

Уже через несколько минут дорогу перегородили высокие кованные ворота. Они автоматически раскрылись, и машина въехала на территорию закрытого участка. Бортовой компьютер трижды пропищал: «Вы на месте. Цель достигнута!». Но я, не видя и намека на парковку, приказал продолжить движение.

Вдоль дороги росли молодые недавно высаженные деревья с жидкой светло-салатовой кроной. Несмотря на окутанное тучами солнце, сквозь листву искрами поблескивали прозрачные крыши застекленных оранжерей. Основной дом был еще далеко. Кто бы мог подумать, что директор ГАИМК так шикарно живет. Надо требовать увеличения гонораров!

Вдали стала очерчиваться серая односкатная крыша. Через минуту меня встретил огромный обрамленный живой изгородью особняк с панорамными окнами и крытыми террасами. Подъехав, я небрежно оставил машину у самого входа и вошел внутрь.

– Аааа, это ты! Проходи, проходи, – Мартин взял на себя роль добродушного хозяина, которая была ему, явно, не к лицу. Он приветственно протянул мне руку, – наконец-то, и ты меня посетил!

– Мартин, я по делу.

Видя, что я не нуждался в прелюдиях, босс переменился в лице, став более естественным для себя – сухим дельцом. Он молча указал на стоявшее в углу глубокое темно-розовое кресло с высокой изогнутой спинкой.