Туки-туки

Ева А. Гара

Туки-туки

Дождь лил третий день, превращая дороги в бурные потоки. Небесная хмарь потихоньку истончалась и местами уже окрасилась в золото. Город был похож на размытую акварельную картинку и одуряюще пах первородной свежестью. Прогноз сулил ясную погоду с понедельника, но был ещё только четверг. И в голове Елисея без конца крутились дурацкие фразы: «После дождичка в четверг» или «После дождя будет радуга». А ещё вдруг вспомнилось, что четверг когда-то считался «рыбным» днём.

Елисей не любил рыбу.

Елисей не любил дождь.

И свою работу он тоже ненавидел. В курьеры идут не от хорошей жизни. Это таксисты могли заливать пассажирам, что катаются для души, а вообще занимаются успешным бизнесом; курьер мог обмануть только себя. И Елисей поначалу обманывал: это временно, это не позорно, «все профессии важны, все профессии нужны». Но потом на него накатила тупая тоска и собственное будущее виделось унылым и беспросветным, как затянутое уже вторую неделю небо.

С работой ему не везло. Не помогали ни красный диплом по психологии, ни симпатичная физиономия. Или же он просто не умел общаться с людьми и зря потратил пять лет на обучение. Собственно, стеснение он так и не поборол и до сих пор, прежде чем куда-то позвонить или пойти, долго репетировал речь перед зеркалом. Удивительно, но психологические штучки не работают, когда знаешь механизм их воздействия. Елисею порой казалось, что он намеренно отвергал всякие приёмчики, чтоб не быть частью управляемого стада.

На понедельник у него было назначено очередное собеседование. Второй день Елисей репетировал свою речь, уверенный, что в этот раз всё пройдёт по его сценарию. Он изучил страничку эйчара, даже заплатил какому-то прыщавому малолетке за взлом этой самой странички и успел вскользь прочитать несколько диалогов, прежде чем страницу заблокировала администрация сайта. Но того, что он успел узнать, было достаточно, чтобы дёрнуть за нужные ниточки и выбить второй этап собеседования.

И хоть разум авансом торжествовал, внутреннее сомнение не переставало бурчать, вкрадчиво нашёптывая уничижительные речи. Особенно часто повторялся приветственный монолог, который в жизни Елисей бы и по пьяни не брякнул: «Здравствуйте, меня зовут Елисей, как того королевича из сказки Пушкина, только я, в отличие от него, нищеброд и неудачник. Мне очень нужна эта работа, а то уже стыдно как-то позорить такое имя».

Забавно, но разочек, когда пришёл по вакансии менеджера по продажам, ему всё-таки захотелось сказать нечто подобное. Но когда начальником оказался старикашка профессорской наружности, такая затея сама собой отпала. Собеседование он тогда провалил, не смог продать чёртову ручку. И старик доконал: упорно называл его Енисеем и радостно твердил, что у них в компании уже есть три реки: Лена, Яна и Амур. После этого в голове два дня крутилась песня: «Вела меня отсюда и до севера».

Поправив термосумку с единственным заказом, Елисей набрал на домофоне номер нужной квартиры. Ему ничего не сказали, домофон пикнул – и трубку положили. Но дверь не поддалась. Звонить второй раз было неловко: клиенты часто злились из-за такого пустяка, иногда даже занижали рейтинг. Но выбора не было.

Елисей только занёс руку для повторного набора, как домофон приветливо запиликал. Но никто не вышел. Елисей дёрнул дверь, осторожно заглянул и прислушался – тишина. И скорее вошёл, пока клиент не проклял его за долгое ожидание.

Первый этаж был глухой, ни дверей, ни лифта. Но снаружи точно было пять рядов окон. Или нет? Возможно, там магазины или нежилые помещения, а вход с другой стороны. Да и важно ли это?

Нет.

В подъезде стоял сумрак: на окнах зачем-то установили тонированные стеклопакеты, а лампочки светили так тускло, что толку от них почти не было. По выкрашенным до половины стенам змеились чёрные провода, врезаясь в потолок, и исчезали в недрах квартир. Особенно много их уходило в стену над ярко-красной дверью с огромной распечатанной на принтере цифрой «0». Другие двери были чёрными.

Елисей поднялся выше и ошалел: перед ним снова была та же красная дверь с распечатанной цифрой «0». И на следующем этаже тоже. И на четвёртом, и на пятом… и на восьмом, хотя зашёл он в пятиэтажку. В полной растерянности он спустился на несколько ступенек и замер: перед ним была глухая стена первого этажа.

– То есть? – прошептал он.

Пробежав вверх несколько лестничных пролётов, Елисей остановился перед красной дверью, выдохнул и осторожно глянул вниз: первый этаж.

– Как… – только и сумел выдавить он.

Подниматься смысла не было. Елисей пошёл вниз, но на парадной двери висела табличка «Вход». Сначала он ломился, звал на помощь. Потом просто ждал, не меньше часа, но никто не зашёл. Казалось, никто и не должен зайти, что это какой-то глюк, сбой матрицы. Может, это была альтернативная реальность, или он застрял в текстуре, как в какой-нибудь компьютерной игре. Но как выйти из вполне себе реальности?

Елисей поднялся на второй этаж, постучал во все двери – ему не ответили. И тишина подъезда становилась жуткой и всепоглощающей. Она нарастала, захватывая пространство, разрасталась до немыслимых масштабов и пожирала, вселяя страх.