Яогуай 3. Воля теней

От этого голоса стало не по себе, даже зажмурился, пытаясь отогнать наваждение. Последние дни вымотали больше, чем полгода в походе с Ма. Наверное, так сходят с ума, когда говорят про голоса в голове. Вот и у меня началось

– Здесь все звери, – продолжал между тем Йи, водя кончиком кинжала по моей щеке, оставляя тонкую царапину. – Но одни рождаются в клетках. А другие… другие попадают в них, прикидываясь людьми. Как ты. Сбрось уже эту личину. Ты не человек. Человек бы уже сдох. Или сошел с ума. А ты… ты жив. Потому что внутри тебя сидит иное. Что-то… голодное.

«Он помогает тебе,» снова зазвучал голос в голове. От такого точно крыша начинала ехать, ведь он вторил словам Йи. Этому демону в человеческом обличье. Сейчас голоса звучали, образуя единый, оглушительный хор внутри. «Он показывает тебе правду. Ты думаешь, что слаб? Тебе жалко себя? Думаешь тоска по старым воспоминаниям поможет тебе? Ты тоскуешь по призракам. Все это ложь Богинь. Они бросили тебя. Дали надежду и растоптали. Это яд, которым тебя отравили. Нужно вырвать это все из себя. Как мертвую плоть. Вырвать и забыть.»

– Вырви его, – повторил вслух Йи, словно прочитав мои мысли. Его глаза, желчные и полные ненависти, вдруг стали пустыми и бездонными. На мгновение показалось, что сквозь зрачки надсмотрщика на меня смотрит что-то древнее и ужасное. – Сталь закаляют, очищая от шлака. Вот и тебя закаляют, Ден Ли. Что бы сделать свободным от твоих воспоминаний, от твоей веры. Забудь все это, забудь, что было. Все это мусор.

Йи резко встал и с размаху пнул меня в ребра.

– Тащи свою тушу в клетку. Завтра будет новый урок.

Голос в голове стих, скрипя зубами от боли и унижения, из последних сил пополз по коридору. Теперь внутри царила ледяная пустота. В ней я увидел Юрца, задиристого парня из прошлого. У него была странная философия по жизни и очень мудрые высказывания порой. Он криво усмехнулся и сказал

«Монстр, животное? Брось, бро. Монстры это те, кто ломает слабых ради забавы. А ты что сделал? Защищал себя. Ты выжил. В грязи, в крови, но выжил. И сейчас твоя главная задача, запомнить этот вкус. Вкус победы. Пусть и уродливой. Потому что следующий раз будет еще грязнее. И если ты его не переживешь, все твои мысли о том, монстр ты или нет, будут никому не нужны. Ясна задача? Выжить. Любой ценой. Остальное, блажь. Вставай…»

Поднявшись на непослушные ноги, побрел дальше, на место, что отвели эти твари. А в голове билась мысль. Почему сейчас память показала Юрку, еще эти его слова. Я ведь и раньше побеждал. Пусть не так, но все же… Почему?

Приложившись к каменной стене плечом, глянул на своего провожатого. «А ведь Йи служит не Гоу Мэну. Его подослал кто-то другой, слишком избирательна была его жестокость. Слишком точно он бил в больные места, по воспоминаниям, по вере. И этот голос в его голове… Ведь он был на стороне Йи. Почему они вместе? И что за цель преследуют?»

Лежа в своей клетке и глядя в потолок, я впервые не чувствовал отчаяния. Вместо него внутри разлилась новая субстанция – холодная, тягучая, как мазут, и абсолютно безразличная ярость. И направлена она была в первую очередь на себя.

Я, как последний лох, поверил в сказку. Попав в этот мир, действительно думал, что смогу начать всё с чистого листа. Стать другим. Лучше. Отучить себя от повадок подворотни, от этой вечной готовности бить первым, если почуял угрозу. Забыть кем я был и кого оставил там, чтобы целиком стать Деном Ли. Придирок, как я наивен.

Мир хоть и другой, а законы те же. Сильный пожирает слабого. Хитрый предает доверчивого. Чтобы выжить, нужно быть либо тем, либо другим. А я, видимо, так и остался тем самым доверчивым слабаком, каким был в прошлой жизни.

Только сейчас я передумал. Я ничего забывать не намерен. Ни свой страх, ни свою боль, ни ту ярость, что горела в глазах Захара. Я соберу всё это – весь свой горький, уродливый опыт и сделаю из него броню. И оружие.

Я намерен нагнуть этот проклятый мир под себя. Мы еще посмотрим, кто кого. Если их система работает только на насилии, если их боги жаждут не молитв, а крови, что ж, они её получат. В избытке.

Если чтобы выжить, нужно убивать – я стану тем самым убийцей, какого они никогда не видели. Если чтобы сломать их правила, нужно стать монстром, я перегрызу глотку первому же, кто встанет на моем пути.

Я медленно поднял руку перед лицом, сжимая и разжимая окровавленные пальцы. Это больше не руки горшечника. И не руки наивного подмастерья кузнеца.

Это руки того, кто убьет их всех. Сначала Гоу Мэна и его прихвостней. Потом – Ганга. А там, глядишь, и до самих богов доберусь. Начнется охота. И на этот раз охотником буду я.

Захлопнув решетку, Йи отошел в сторону. Он смотрел на клетку Дена с ненавистью и с голодным, почти ревнивым ожиданием.

– Расти, щенок, – прошептал демон Дуань Цзяо, – злись. Ненавидь. Забудь, кем ты был. Стань тем, кого я смогу с чистой совестью привести моему Князю. Стань тем, кто по своей воле примет его благословение. И тогда… тогда я буду смотреть, как ты разорвешь этих жалких фанатиков Чи Ю и их Предводителя. Это будет достойный финал.

Глава 6: Уроки Цепи и Кнута

Тишина после боя, обманчивая дама. Она не приносит покоя, она лишь заполняет пространство до краев гулом собственной крови в ушах и эхом криков толпы. Сегодняшняя схватка была короткой, грязной и беззвучной. Не было геройства, не было красивых приемов. Мне впервые дали оружие, цепь. Кто-то скажет, какое же это оружие? Возможно, и так, только для меня это большой шаг вперед, в моем положении и ржавый гвоздь оружие. Конечно, со «Слезой Смерти» я бы вообще не переживал. Только где она сейчас? Может ее кто-то нашел, а может так и осталась под руинами башни. Противник достался как по заказу, коренастый детина с обломком цзяня, моя цепь, обившаяся вокруг его горла в густом облаке песка, и глухой хруст, который заглушил рев арены. Еще одно тело вынесли с песка, а я лишь смотрел на это. Внутри было пусто, не было никаких эмоций. Только подумал: «Еще одно имя вычеркнули из списков». А я, вернулся в свою клетку.

Теперь я лежал на каменном полу, вглядываясь в знакомые трещины на потолке. Они были похожи на карту этого проклятого места, запутанную, безысходную, где каждая линия вела в тупик. Но сегодня я смотрел на них иначе. Не как пленник, а как стратег, ищущий слабое место в крепостной стене.

Прошлая ночь не прошла даром. Решение, созревшее в жаре ярости и отчаяния, застыло внутри холодны металлом. Я больше не чувствовал себя жертвой, которую ведут на убой. Я стал волком, притаившимся в клетке и выжидающим момент, чтобы вцепиться в глотку своему палачу.

Но волку нужны клыки. А мои были подпилены этими чертовыми наручами.

Я поднял руки, разглядывая массивные железные браслеты. Руны на них, тускло мерцавшие в свете факелов за решеткой, казались сейчас не просто запретом, а личным проклятьем. Странные символы постоянно напоминали про то, что они у меня отняли: силы, мой дар и мой путь.

Вспомнился лекарь и его ошейник. Уродливый, вросший в плоть, но дающий возможность пользоваться крохами силы. Значит, способ обойти систему есть. Пусть ценой вечного рабства. Правда я не собирался становиться вечным рабом. Я собирался сломать эту систему.

Шаги в коридоре заставили медленно сесть. Дергаться не имело смысла, да и кроме моего теперешнего «учителя» тут больше некому было появиться. Сегодняшний «урок» должен был быть особенным.

В проеме решетки возникла тщедушная фигура лекаря. Его потухший взгляд скользнул по мне, не задерживаясь. За ним, как всегда, шел Йи, мой «учитель». Но сегодня с ним был еще один.

Железный Предводитель, Гоу Мэн.

Он вошел в камеру, и пространство словно сжалось. Его массивная фигура в темных, практичных одеждах заслонила свет. Воздух наполнился запахом кожи, металла и чего-то терпкого, ритуального, возможно, благовоний. Рисунок на его лице из спиралей шрамов казался живым, линии извивались червями в полусвете.

– Встань, – прорычал Гоу Мэн. Голос был низким, глухим, словно грохот камня по дну пустого колодца.

Я подчинился. Медленно, не спуская с него глаз. Мой взгляд был пуст. Внутри не было ни страха, ни ненависти. Только лед.

Гоу Мэн подошел вплотную. Его глаза, глубоко посаженные и пронзительные, буравили меня, пытаясь просветить насквозь, разглядеть душу, которую он так жаждал оценить.

– Ты становишься сильнее, – произнес он, и в его голосе не было одобрения. Больше всего это походило на то, как мясник видит, как его бычок в стойле набирает нужный вес к празднику. – Ярость твоя крепчает. Господин мой будет доволен такой жертвой.

Жертвой. Он произнес это слово так просто, так естественно и с такой уверенностью, что у меня внутри, что-то дернулось и натянулось, будто задел только что заживший шрам. Но внешне я просто стоял и ждал продолжения.

– Жертва должна быть добровольной, – хрипло сказал я. Голос показался чужим, после стольких недель молчания. – Или твой господин питается только запуганным скотом?

Йи, стоявший у входа, издал короткий, похожий на лай смешок. Гоу Мэн же не изменился в лице. Только его глаза сузились еще больше.

– Добровольность – понятие растяжимое, – ответил он. – Можно принять свою судьбу с рабской покорностью. А можно в яростном экстазе битвы, отдавая свой гнев и свою жизнь в дар. Наш Повелитель, Чи Ю примет и то, и другое. Но второй вариант… ему милее. Ты несешь в себе дух воина, Ден Ли. Оскверненный, недостойный, но… дух. Его и примет мой господин.

Он сделал шаг назад и кивком велел лекарю приступать. Старик, не глядя ни на кого, опустился на колени и начал свою работу. Смоченная в зелье тряпка холодила кожу, смывая запекшуюся кровь. Сегодня ран было меньше, но каждая напоминала о себе ноющей болью.

На работу лекаря не обращал внимание, сейчас мне был важен Гоу Мэн.

– А если я не захочу?

– Твое желание ничего не меняет, – холодно парировал он. – Ты осквернил святилище Чи Ю, убив его слуг. Твоя кровь должна омыть его алтарь. Таков закон. Не мной установленный и не мной отменяемый.

В этот момент его взгляд скользнул по моим наручам, и в его глазах мелькнуло что-то… знакомое. То же самое, что я видел у лекаря. Оценка. Не человека, а инструмента.

– Эти железки, – я поднял руки, и наручи громко лязгнули. – Они же не только для того, чтобы сдерживать. Так?

Гоу Мэн на мгновение замер. По ходу я задал неправильный вопрос. Йи за спиной у него напрягся и стал суров.

– Ты на удивление догадлив, – наконец произнес Предводитель. – Для жертвы. Наручи не просто блокируют твою Чи. Они… концентрируют ее. Собирают. Накапливают, служат сосудом. В момент твоей смерти на алтаре вся накопленная энергия, вся твоя ярость, вся твоя воля, все это станет ключом, который откроет моему Повелителю путь в этот мир.

От слов этого урода по спине пробежала ледяная волна. Так вот в чем был их план. Весь этот цирк на арене, все эти бои, боль и унижения… это не наказание. Меня откармливали, как свинью на убой, чтобы в решающий момент зарезать и воспользоваться накопленной силой.

Ярость, та самая, холодная и тягучая, снова поднялась из живота, грозя затопить разум. Но я снова заставил ее отступить. Нет. Не сейчас. Теперь я знал. Знание это мое единственное оружие.

– Умный план, – процедил я, и в моем голосе прозвучала неподдельная, леденящая душу насмешка. – Жаль, что он построен на дерьме.

Гоу Мэн нахмурился. Впервые за весь разговор на его лице появилась кривая усмешка.

– Осторожней в словах, раб. Ты сейчас говоришь о воле бога…

– Я говорю о твоей глупости, жрец, – перебил его я. – Ты думаешь, накопленная в этих железках злоба сделает меня слабее? Сломает? Ты ошибаешься. Она меня закаляет. С каждым днем, с каждым боем я становлюсь не просто сильнее. Я становлюсь злее. Хитрее. Опасней. И когда ты поведешь меня к жертвенному алтарю, ты получишь не сломленного раба, а дикого зверя, который сожрет тебя самого и твоего бога, если тот посмеет явится.

В камере повисла гробовая тишина. Даже лекарь замер, его руки прекратили движение. Йи смотрел на меня со странным выражением, в его глазах читалось и ядовитое удовольствие, и тревога.

Гоу Мэн изучал меня долгим, тяжелым взглядом. Казалось, он пытался рентгеном просветить мои кости, мой мозг, мою душу.

– Угрозы жертвы ничего не стоят, – наконец произнес он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Была тень сомнения. – Твоя ярость дар Небес, который ты отдашь моему Повелителю. И чем она сильнее, тем ценнее жертва.

– Мы еще посмотрим, – тихо сказал я. – когда придет время, кто будет смеяться последним.

Гоу Мэн еще мгновение постоял, затем резко развернулся и вышел из камеры, даже не кивнув лекарю. Йи бросил на меня пронзительный взгляд, в нем было предупреждение и что-то еще, похожее на одобрение, после чего последовал за Предводителем.

Дверь захлопнулась. Лекарь, не глядя на меня, быстро закончил свои манипуляции и поспешно удалился.

Я, опять, остался один. Только тишина теперь была другой. Она была звонкой, напряженной, как струна перед разрывом.

Прошло несколько часов. Я сидел, прислонившись к стене, и перебирал в голове обрывки знаний. Наручи, не просто оковы, а сосуд. Они копят силу. Мою силу. Значит, где-то должен быть способ ее использовать. Не в момент смерти, а сейчас. Главное понять как? Нужно было экспериментировать. Найти ключ к ним. Рисковать.

Шум в коридоре прервал размышления. За мной пришли, двое стражников, суровых и молчаливых. Вывели из камеры и повели, только не на арену, а в другое место, мы прошли длинным, узким коридором, освещенным коптящими факелами. Стены здесь были из грубо отесанного камня, а в конце виднелась массивная железная дверь.

– Сегодня твое обучение выходит на новый уровень, мясо, – прошипел Йи, стоя перед дверью. Его кинжал был на виду, и он помахивал им, словно дирижируя невидимым оркестром. – Ты показал зубы. Посмотрим, не шатаются ли они.

Он распахнул дверь. За ней оказался просторный зал, больше похожий на пещеру. Воздух был тяжелым, пахло потом, кровью и раскаленным металлом. Посредине стояли деревянные манекены, обитые кожей и испещренные зарубками. Вдоль стен висело оружие – всевозможные мечи, копья, топоры, но все они были старыми, ржавыми, явно предназначенными для тренировок.

Но самое интересное было в углу. Там горел горн, и у наковальни стоял знакомый тщедушный старик, лекарь. Только сейчас на нем был толстый кожаный фартук, а в руках он держал тяжелый молот. Рядом с ним на крюках висели цепи. Короткие, длинные, с шипами, с грузами на концах.

– Поздоровайся со своим новым учителем, – ухмыльнулся Йи. – Старик не только кости латает. Он еще и лучший кузнец этого дерьмового острова. И сегодня он научит тебя обращаться с цепью.

Я смотрел на лекаря-кузнеца. Его потухший взгляд был направлен на меня, но в нем не было ни злобы, ни интереса. Только усталая покорность своей судьбе. Он был рабом, обучившимся ремеслу, чтобы выжить. И теперь его заставляли учить другого раба, как лучше убивать.

– Почему? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Потому что на арене скоро начнется турнир, – ответил Йи. – И Гоу Мэн хочет зрелищ. А ты со своим удушающим стилем не даешь людям зрелищ. Только отвращение. Нам нужно, чтобы ты не просто выживал. Нам нужно, чтобы ты побеждал. Эффектно, красиво, запоминающе. Ты главный на аттракционе будущего жертвоприношения. И ты должен выглядеть… достойно.

В его словах была своя, извращенная логика. Мне давали инструменты, чтобы я стал лучше сражаться, чтобы накопил больше «ярости» для их бога. Они кузнецы, а я заготовка для клинка, который они выковывают и затачивают для ритуального забоя.

Лекарь молча снял с крюка короткую цепь, около метра длиной, с тяжелым грузом на одном конце. Бросил ее мне под ноги. Звон металла о камень отозвался эхом в зале.

– Покажи, – хрипло сказал он, – что умеешь.

Я поднял цепь. Она была холодной и неудобной в руке. Груз на ее конце тянул вниз, к земле. С такими наручами на руках любое движение было пыткой.

– Цепь не меч, – монотонно, словно заученную мантру, начал лекарь. – Ей не рубить. Ею бьют. Опутывают. Душат. Она как продолжение твоей руки. Гибкое и смертоносное.

Он взял другую цепь, такую же, и резким, отточенным движением запястья послал ее груз в ближайший манекен. Раздался глухой удар, и на деревяшке осталась глубокая вмятина.

– Попробуй.

Я взвесил цепь в руке, пытаясь привыкнуть к ее весу. Затем сделал неловкий взмах. Цепь описала неуклюжую дугу, груз пролетел мимо манекена и с грохотом ударился о каменный пол, высекая искры.

Йи захохотал.

– Прекрасно! Видел, старик? Из него выйдет великий воин! Может, сразу на алтарь его, пока он сам себя не прикончил?

Лекарь не улыбнулся. Он смотрел на меня своими мертвыми глазами.

– Слишком много силы. Цепь требует точности, а не мощи. Расслабь кисть. Позволь цепи двигаться свободно. Направляй ее, а не заставляй.

Я глубоко вздохнул, пытаясь заглушить ярость, которая кипела во мне при звуке смеха Йи. «Расслабь кисть». С этими проклятыми наручами? Это было как пытаться вышить шелком, надев рыцарские латы.

Я снова попробовал. На этот раз не замахнулся, а коротким, резким движением запястья послал груз вперед. Цепь хлестнула по воздуху и все равно промахнулась, но уже не так сильно.

– Лучше, – буркнул лекарь. – Продолжай.

Последующие часы стали для меня новым видом ада. Ад был монотонным, изнурительным и унизительным. Я раз за разом посылал цепь в манекен, а она то пролетала мимо, то ударяла меня самого по ногам или спине, оставляя синяки. Мои руки, и без того ноющие от тяжести наручей, горели огнем.

Йи наблюдал за этим, прислонившись к стене. Он не смеялся больше, он просто смотрел с тем же голодным, оценивающим взглядом, что и Гоу Мэн. Иногда он вставлял ядовитые комментарии.

– Эх, Ден Ли, Ден Ли… И это тот, кто грозился «нагнуть» весь мир? Не можешь даже кусок железа на веревке укротить. Смотри, старик, он сейчас заплачет. Нет, серьезно, я вижу слезы на его глазах.

Я стиснул зубы и продолжил. Удар. Промах. Удар. Попадание по краю манекена. Удар. Цепь обвилась вокруг деревянной шеи, и груз с глухим стуком ударил с обратной стороны.

– Нормально, – произнес лекарь. – Теперь – удушение.

Он показал мне другой прием. Нужно было, позволить цепи обвить цель, затем резко дернуть за свой конец, затягивая петлю. Я попробовал на манекене. Деревянная шея треснула под давлением.

– Неплохо, – сказал лекарь. – Теперь… с движением.

Он взял свою цепь и, делая вид, что уворачивается от невидимого противника, несколько раз закрутил ее над головой, создавая смертоносный вихрь, а затем резко послал в сторону другого манекена. Цепь обвила его с расстояния в несколько шагов.

– Противник с мечом не подойдет близко. Держи дистанцию. Цепь, это твоя дистанция.

Я кивнул, облизывая пересохшие губы. Пот заливал глаза. Я снова начал крутить цепь. Это было еще сложнее. Тяжелый груз на конце пытался вырвать ее из моих рук, наручи тянули вниз. Несколько раз цепь срывалась и с грохотом улетала в сторону, чуть не задевая Йи.

Тот ворчал, но не уходил. Он ждал. Я чувствовал его взгляд на себе, как физическое давление.

После бесчисленных попыток у меня наконец получилось. Цепь, свистя в воздухе, обвила манекен за горло. Я дернул. Раздался удовлетворяющий хруст и манекену оторвало голову.

Я стоял, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат от напряжения ноги. Руки были будто чужими.

– Приемлемо, – констатировал лекарь. – На сегодня хватит.

Йи оттолкнулся от стены.

– О, нет, старик, – его голос стал сладким и опасным. – Ты даешь ему азы, только это скучно. Для закрепления нужно переходить к практике. С движущейся мишенью.

После его слов я немного напрягся, от демона можно было ожидать чего угодно. Он свистнул. Из тени за горном вышли двое стражников, что вели человека. Это был один из бойцов, которого я видел на арене – тощий, с обожженным лицом, тот самый, кому я сломал руку. Его лицо было бледным от страха, единственная здоровая рука была прикована наручами к поясу. Он был безоружен.

– Вот твоя мишень, – улыбнулся Йи. – Правила просты. Ты с цепью, он бегает. Если поймаешь и задушишь, молодец. Если нет… Ну, он тоже хочет жить. И у него могут быть свои идеи на твой счет.

«Ах, ты сука…» Меня бросило в жар. Это была не тренировка. Это была охота. И я был охотником.

Стражники отцепили парня и толкнули его в центр зала. Тот, пошатываясь, остановился, его глаза бешено метались по сторонам, пытаясь найти выход. Узкое, обожженное лицо исказилось от животного ужаса.

– Начинай, – скомандовал Йи и отошел к стене, скрестив руки на груди. Лекарь стоял рядом с горном, не двигаясь, его лицо было каменным.

Я сжал цепь в руке. Груз на конце казался теперь в десять раз тяжелее. Парень с обожженным лицом смотрел на меня. В его взгляде не было ненависти. Был только чистый, неразбавленный страх. Он был загнанным зверем. Таким же, как я.

«Мы все звери здесь», – вспомнились слова Йи.

– Двигайся, урод! – крикнул один из стражников, и парень вздрогнул и сделал неуверенный шаг в сторону.

Я не двигался, смотрел на него, видел, как дрожит его подбородок, как бешено бьется жилка на шее. Он был молод. Моложе меня. И так же сломлен этим местом.

– Ну же! – прошипел Йи. – Или ты ждешь, пока он сам на цепь наденется?

Парень, подгоняемый криками, засеменил вдоль стены, пытаясь держаться на расстоянии. Его глаза были прикованы к цепи в моей руке.

Часть меня, та самая, что кричала о мести и охоте, требовала действия. «Убей его! Отомсти всем им! Покажи свою силу!» Это был голодный рык зверя, которого долго держали в клетке.

Но другая часть, та, что помнила Юрца и его слова о том, что монстры, это те, кто ломает слабых ради забавы, сковывала мне руки. Я не хотел быть их орудием. Не в этом.

Сделал небрежный взмах цепью. Груз пролетел в метре от парня, громко звякнув о камень. Тот вскрикнул и отпрыгнул еще дальше.

– Слабо! – крикнул Йи. – Ты что, жалеешь его? Он бы тебя не пожалел. Помнишь, на арене? Он с ножом на тебя бросался. Он хотел тебя зарезать, как свинью!

Я помнил. Помнил его искаженное яростью лицо, его кривой нож. Только сейчас передо мной был не воин, а испуганный мальчишка.

«Выжить. Любой ценой.», – говорил Юрец. Но какой ценой? Жаль только не сказал, что цена может быть не подъемной…Ценой своей души? Став тем самым монстром, которым они хотят меня видеть?

Я снова взмахнул цепью, на этот раз точнее. Цепь со свистом пролетела рядом с головой парня, и он, в ужасе падая на пол, отполз к стене.

– Ну уже… ближе! – раздался голос Йи, и в нем зазвучала нетерпеливая злоба. – Или ты хочешь присоединиться к нему? Может, тебе тоже понравится бегать по залу, как кролику?

Угроза была слишком явной. Я сжал цепь так, что металл впился в ладонь. Мне некуда было отступать. Или я убью его, или Йи найдет способ сделать так, чтобы мы убили друг друга.

Парень, видя мою нерешительность, возможно, почувствовал слабину. Его глаза, полные страха, вдруг вспыхнули отблеском отчаянной надежды. Он резко рванулся с места, не отступая, а наоборот, ринулся прямо на меня! Его единственная здоровая рука была сжата в кулак. Он был готов биться до конца.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Не целясь, просто отпустил цепь, позволив ей жить своей жизнью. Короткий, хлесткий бросок запястьем. Груз понесся навстречу бегущей фигуре.

Я не целился в горло, хотел по ногам.

Цепь с грохотом обвилась вокруг его голеней. Парень с громким криком полетел вперед, тяжело ударившись о каменный пол. Он лежал, беспомощно дергаясь, пытаясь освободиться от стальных объятий, а я стоял над ним, держа в руке свой конец цепи. Все, что нужно было сделать, это дернуть. Сломать ноги, или подойдя ближе, затянуть петлю на его шее. Охота была короткой.

Я смотрел на него. Он затравленно глянул на меня снизу вверх, и в его глазах уже не было надежды. Был лишь тупой, покорный ужас. Он перестал дергаться и ждал.

В зале было тихо. Даже Йи молчал. Я чувствовал его взгляд, полный ожидания и… разочарования.

Я резко дернул за цепь. Петля ослабла и соскользнула с его ног.

– Встань, – хрипло сказал я.

Парень не двигался, не понимая.

– Я сказал, встать! – крикнул, и в моем голосе прозвучала такая свирепая ярость, что он вздрогнул и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он смотрел на меня, не в силах пошевелиться, ожидая подвоха.

Я повернулся к Йи.

– Урок окончен. Я не буду убивать ради твоего развлечения, урод.

Йи медленно подошел ко мне.

– Ошибка, Ден Ли. Большая ошибка. Жалость здесь роскошь, которую никто не может себе позволить. Особенно ты.

Он взмахнул рукой. Стражники схватили парня с обожженным лицом и потащили к выходу. Тот оглянулся на меня, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то неуловимое. Не благодарность. Нет. Нечто больше похожее на понимание. Понимание того, что в этом аду еще остались искры чего-то, что не поддается правилам.