«Возмездие»

Глеб Кац

"Возмездие"

Глава 1:"Будни"

Зимний вечер в книжном. Что может быть прекраснее? За окном – предновогодняя лихорадка. Через панорамное стекло я вижу, как Москва задыхается в пробках. Машины напоминают стадо светящихся жуков, застрявших в сером киселе из снега и реагентов. Люди одержимо спешат за подарками, веря, что новый календарь очистит их жизни. Глупцы.

Я провожу пальцем в белой перчатке по корешку «Улисса». Ни пылинки. Мой магазин «Литера» – это остров в океане хаоса. Здесь всё подчинено идеальному порядку. Каждый покупатель, заходящий с улицы, приносит с собой запах талого снега, дешевого парфюма и грязных мыслей. Я вижу это в их глазах – жадность, похоть, скуку. Они лапают книги своими жирными пальцами, оставляя невидимые следы ДНК.

– Привет, Федя! – громкий голос Саши разрывает тишину.

Я вздрагиваю, идеально имитируя испуг. Это социальная мимикрия – люди доверяют тем, кто кажется уязвимым.

– О господи, Саша… – я улыбаюсь ему своей «безобидной» улыбкой.

Когда он уходит, я активирую систему блокировки дверей со смартфона. Щелчок замков звучит как затвор винтовки. Я спускаюсь в подвал. Здесь пахнет озоном и холодным металлом. Мой серверный узел тихо гудит в углу. В 2025 году убить человека легко, но стереть его из памяти нейросетей – это искусство.

Экран монитора освещает мою операционную. На нем – Дмитрий Пресняков. Врач. Насильник. Мусор. Пора начинать уборку

Глава 2:"Кошмары"

Скрежет металла. Этот звук всегда открывал двери в его персональный ад. Олега Николаевича снова вышвырнуло из сна в реальность в четыре утра. Перед глазами всё еще стояли ее смеющиеся глаза и блондинистые волосы, развевающиеся на ветру… а потом – вспышка боли и звон разбитого стекла. Тот аварийный вечер десять лет назад забрал у него жену и веру в то, что мир можно защитить законом, оставив взамен лишь швейцарские часы с треснувшим стеклом и вечную бессонницу.Он резко вскочил с кровати. Футболка прилипла к телу, в комнате пахло застоявшимся потом и отчаянием. В ванной он долго держал лицо под ледяной струей, пытаясь смыть остатки кошмара и холодного пота. В зеркале отражался человек, который устал бороться с призраками, но не умел сдаваться. Лицо, посеченное морщинами, взгляд, в котором застыла сталь.– Четвертое исчезновение. Снова насильник, – прошептал он в кафельную пустоту. Он не ждал ответа; он констатировал факт, который система упорно отказывалась признавать.Теперь он был уверен: серия исчезновений – не паранойя. Кто-то методично вычищал город. Этот «кто-то» был умнее системы, он обходил алгоритмы распознавания лиц и не оставлял следов. Олег чувствовал это своей шкурой бывалого оперативника, который служил в горячих точках, где полагались не на камеры, а на нюх и инстинкты.Через полчаса его внедорожник медленно катился по заснеженным переулкам Бауманской. Москва 2025-го была одержима безопасностью: камеры на каждом углу, нейросети, анализирующие трафик. Но Олег знал: камеры – это просто глаза, которым можно показать то, что они хотят увидеть. Он притормозил у книжного магазина «Литера». Память, тренированная годами службы, подбросила нужные факты: двое из пропавших подонков числились здесь в архивах как временные разнорабочие.Он посмотрел на идеально ровные ряды книг за витриной. Слишком ровные. Словно их расставлял не человек, а машина. Олег почувствовал, как внутри просыпается охотничий азарт. Он ненавидел неестественный порядок. В глубине зала он заметил тяжелую дверь с табличкой: «Вход строго запрещен».– Посмотрим, что ты прячешь за классикой, – пробормотал он, занося адрес в старую бумажную записную книжку. Он не доверял облачным сервисам – их слишком легко взломать. Бумага помнит всё. Он достал из внутреннего кармана записную книжку и четким, каллиграфическим почерком занес адрес.– До скорой встречи, таинственный незнакомец.

Глава 3:"Рыба"

Я сидел в своей старой «Ладе». В салоне пахло дешевым табаком и застарелым холодом, но я не чувствовал дискомфорта. Внутри меня жило только предвкушение – то самое чувство, когда закидываешь удочку и знаешь, что крупная «рыба» уже кружит рядом с наживкой.

В окнах квартиры Преснякова было темно. Пора.

Я взял рюкзак с заднего сиденья. Дверь машины закрылась с коротким металлическим лязгом. ЖК «Светлый путь» – новый комплекс почти в самом центре Москвы. Камеры здесь были на каждом углу, сверкая диодными зрачками, но я изучил их слепую зону еще неделю назад. Набрав код, который подсмотрел у курьера, я вошел внутрь. Камеры в лифтовом холле оказались лишь муляжами – застройщик сэкономил на безопасности. Пресняков был слишком беспечен, выбирая это место.

На третьем этаже меня ждал сюрприз.

– Здравствуйте! – неожиданно раздался дребезжащий голос за спиной.

Я обернулся, мгновенно натягивая на лицо маску вежливого соседа. Пожилая женщина, нагруженная тряпочными пакетами, смотрела на меня с надеждой.

– Здравствуйте. Вам помочь? – мой голос звучал мягко, почти заботливо.

Она попросила донести сумки до седьмого. Пока мы ехали в лифте, она что-то щебетала о погоде и внуках. Я кивал, улыбался и нес пакеты, внутри которых звенели банки с консервами.

– Спасибо, вы очень хороший человек, – торжественно произнесла она у своей двери.

– Всегда пожалуйста, – ответил я, дождался, пока за ней закроется замок, и почувствовал, как мышцы лица расслабляются. Маска сползла. «Хороший человек» остался на седьмом этаже. На третий спускалось Возмездие.

Дверь Преснякова поддалась отмычке за десять секунд. Внутри пахло дорогим парфюмом и стерильностью. Я прошел в спальню и начал подготовку. Пластиковый костюм, прозрачная пленка на обои и мебель – в 2025 году генетическая экспертиза работает слишком хорошо, чтобы оставлять хотя бы микроскопическую каплю крови.

К полуночи всё было готово. Я замер в тени.

Щелкнул замок. Пресняков вошел уверенно, насвистывая какой-то мотивчик. Он снял глянцевые ботинки, повесил куртку. Он шел к ванной, чтобы помыть руки, не понимая, что ту грязь, которую он оставил на телах своих пациентов, не смыть никаким мылом.

Он заметил пленку в спальне и замер.

– Что за… – начал он, но я уже был за его спиной.

Локтевой захват. Его тело задергалось в моих руках, как пойманная на крючок рыба.

– Потерпи пару секунд, Дима, – прошептал я ему на ухо. – Скоро ты отключишься.

Когда он обмяк, я уложил его на заранее подготовленный стол. Я работал быстро и методично. Нож входил в плоть легко, отделяя грехи вместе с конечностями. Каждый кусок я бережно упаковывал в черные пакеты. Это была не ярость. Это была сортировка мусора.

В пять утра я вышел из подъезда. Три тяжелых пакета отправились в мусорный бак. Я сел в «Ладу», повернул ключ и почувствовал глубокое, почти физическое облегчение.

– Мир стал чище, – произнес я в тишину салона.

Глава 4:"Скотч"

Утро Олега Николаевича началось не с кофе, а с металлического привкуса во рту – верного признака того, что интуиция взяла его за горло. Доклад об очередном «исчезновении» лег на его стол в 7:15. Дмитрий Пресняков, ведущий реаниматолог элитной клиники, не вышел на смену. Человек, от которого зависели жизни, сам испарился в морозном воздухе Москвы. Олег стоял посреди спальни Преснякова в ЖК «Светлый путь», засунув руки в карманы своего тяжелого пальто. В квартире гудел центральный кондиционер, пытаясь выгнать запах формалина и криминалистических порошков. Эксперты уже закончили работу, и их вердикт был неутешителен: «Чисто».– Слишком чисто, – пробормотал Олег, прищурившись. В 2025 году преступления оставляют гигабайты цифровых следов, но здесь даже умный дом «заснул» в нужный момент. Олег подошел к стене. Его взгляд, тренированный десятилетиями службы, зацепился за едва заметную полоску на дорогих обоях. Клейкий след, который убийца, при всей своей гениальности, не заметил в темноте .Олег наклонился и принюхался. Запах полиэтилена и чего-то еще… едва уловимого, стерильного. Хлорка.– Он не просто убил его. Он здесь прибирался, – Олег обернулся к Александру, который старательно вбивал данные в планшет. – Саша, забудь про отпечатки. Ищи того, кто одержим порядком. Наш фигурант не маньяк-садист, он – уборщик. Олег подошел к окну. Вид на зимний город был безупречен, но за этой красотой он видел хаос.– Проверьте камеры в радиусе километра. Мне нужна машина, которая выглядит чужеродно в этом районе. Что-то старое, аналоговое, что не оставляет логов в облачных сервисах застройщика. Память подбросила ему вчерашний визит к книжному «Литера». Те идеально расставленные полки. Тот тихий парень за прилавком, чей пульс, как показалось Олегу, даже не участился при виде полиции.– Подними архивы по магазину «Литера», – приказал он, и в его голосе прорезался металл. – Проверь, где был их букинист с полуночи до пяти утра. Моя интуиция шепчет, что этот книжник любит не только классику, но и радикальную «генеральную уборку». Олег Николаевич вышел из квартиры, не дожидаясь ответа. Он чувствовал, как за его спиной закрывается ловушка, которую он сам начал строить. Но он еще не знал, что в 2025 году охотник и жертва постоянно меняются местами, и тот, кто ищет грязь, рискует сам быть «вынесенным» вместе с мусором.

Глава 5:"Вести"

Я открыл дверь своей квартиры, и меня встретила оглушительная, стерильная тишина. После ночной смены в роли Смерти и целого дня за прилавком в роли вежливого букиниста, моё тело казалось чужим, словно я взял его напрокат. Повесив пальто на вешалку – строго на третью петлю слева – я первым делом направился в ванную. Я мыл руки долго. Вода была почти кипятком, кожа покраснела, но я продолжал тереть её жесткой щеткой. Я смывал невидимую пыль, частицы Преснякова, запах его страха, который, как мне казалось, въелся в мои поры. В 2025 году чистота – это не просто привычка, это религия. Если ты чист физически, система тебя не видит. Затем я прошел на кухню. В старом советском холодильнике, который урчал в углу, как умирающее животное, меня ждала кастрюля с борщом. Это был мой ритуал заземления. Я поставил её на плиту и чиркнул спичкой. Голубое пламя газа заплясало, отражаясь в моих зрачках. Я смотрел на огонь и видел в нем идеальную, очищающую стихию. Я взял пульт и включил «Вести». Экран вспыхнул холодным синим светом, разрезая полумрак комнаты.– «…Пропал еще один мужчина, – чеканила диктор, и её голос казался мне механическим. – Дмитрий Станиславович Пресняков. Ведущий реаниматолог. Пять лет назад он проходил по делу о смерти пациентов, но был полностью оправдан из-за отсутствия прямых улик. Предполагаемая дата исчезновения – ночь на 26 декабря». Я налил себе суп. Аромат свеклы, чеснока и говядины наполнил кухню, создавая иллюзию нормальной человеческой жизни.– «Стоит заметить, – продолжала журналистка, и на экране появилась зернистая карта Москвы с красными точками. – Что это уже пятый случай за полгода. Все пропавшие имели сомнительное прошлое. Наши догадки о существовании так называемого "Московского Потрошителя" находят всё больше подтверждений в следственных кругах…»Я замер с ложкой в руке. «Потрошитель»? Какое примитивное, пошлое прозвище. Журналисты всегда были лишены воображения, они мыслят категориями мясных лавок. Я не потрошу. Потрошить – значит оставлять хаос, разбрасывать внутренности, упиваться резней. Я же – восстанавливаю баланс. Я – Санитар. Я очищаю город от тех, кто считает, что юридическая лазейка делает их чистыми перед богом и людьми. Но теперь всё изменилось. Тень, в которой я так уютно прятался годами, начала рассеиваться под светом софитов и полицейских прожекторов. Теперь это не просто «генеральная уборка». Это война за право на существование. Я сделал глоток горячего борща, чувствуя, как тепло разливается по пищеводу. Фёдор Гаврилович Сидоров – так меня звали по паспорту, напечатанному на гербовой бумаге. Но для Москвы я стал мифом, городским ужасом. Игра перешла на новый уровень. Теперь против меня не только закосневший закон, но и коллективный страх миллионов. Я знал, что где-то там, в управлении на Петровке, Олег Николаевич уже наверняка изучает кадры с камер, пытаясь разглядеть мой силуэт за маской обычного человека. Он ищет зацепку, микроскопическую ошибку, которую я мог совершить в тумане адреналина.– Ну что ж, Олег, – прошептал я в пустую, темную кухню. – Давай проверим, чья дисциплина окажется крепче. Ты ищешь монстра, а я просто… выношу мусор .Я доел суп, вымыл тарелку до зеркального блеска и поставил её в сушилку. В 2025 году мир принадлежит тем, кто умеет ждать и убирать за собой.

Глава 6:"Проверка"

В кабинете Олега Николаевича на Петровке стоял густой запах молотого кофе, перебивающий въевшийся в стены аромат старой бумаги и пыли. На подоконниках громоздились стопки дел, перевязанных суровыми нитками – в 2025 году полицию пытались полностью перевести на цифру, но Олег не доверял облачным хранилищам. Он знал: то, что напечатано на бумаге, нельзя удалить одним нажатием клавиши «Delete».На маркерной доске, занимавшей почти всю стену, висели фотографии всех четверых «исчезнувших». Каждый портрет был перечеркнут красным маркером. Олег стоял перед ними, засунув руки в карманы тяжелого пальто, которое он так и не снял. Молодой стажёр Александр сидел напротив, его лицо подсвечивалось синим сиянием планшета.– Олег Николаевич, я прогнал через нейросеть списки всех сотрудников «Литеры» за последние десять лет, – Александр зевнул, не скрывая усталости. – Там сотни имен. Студенты, пенсионеры, совместители. Никто не подходит под профиль. Олег не ответил. Он листал бумажную папку, которую выудил из архива под личную ответственность.– Забудь про нейросеть, Саша. Она ищет преступников. А нам нужен тот, кто преступлений не совершал. До сегодняшнего дня. Олег внезапно замер, его палец остановился на пожелтевшей странице.– Нашёл. Сидоров Фёдор Гаврилович. Посмотри на это. Пятнадцать лет назад его мать была убита в собственной квартире. Мальчик сидел в шкафу три часа, пока его не нашли соседи. Александр оживился и подошел к столу.– Тяжелая травма. Но разве это повод для подозрений? В Москве тысячи жертв преступлений.– Посмотри, что было дальше, – Олег постучал ногтем по бумаге. – Мальчик блестяще окончил школу, поступил на хирурга. Подавал огромные надежды, преподаватели называли его гением анатомии. А на третьем курсе – бах! – и он просто забирает документы. Без объяснения причин. Исчезает с радаров, чтобы через два года всплыть в качестве продавца подержанных книг.– Ну, выгорел парень, – пожал плечами Александр. – Сколько людей в Москве бросают учебу? Их сотни, а то и больше .Олег Николаевич сделал глоток ледяного эспрессо и сухо произнес:– Зачем такому талантливому хирургу бросать скальпель, чтобы идти протирать пыль со старых томиков Достоевского? Хирургия и букинистика – это две стороны одной медали, Саша. Обе требуют железной дисциплины и любви к порядку. Только в одном случае ты режешь живое, а в другом – хранишь мертвое .Олег схватил ключи от внедорожника.– Одевайся. Нам необходимо допросить этого Сидорова. Официально. Через полчаса их черный джип уже медленно катился по заснеженному переулку. Олег не спешил выходить. Он припарковался в «слепой зоне» уличных камер и приник к биноклю. В свете неоновых вывесок Фёдор, стоявший за прилавком «Литеры», казался персонажем со старинной гравюры.– Посмотрите на него, – тихо сказал Олег. – Ни одной складки на свитере. В армии мы так прихорашивались, только когда приезжала министерская проверка. А он так живет каждый день. Волосы уложены волосок к волоску. Это не просто аккуратность, Саша. Это маниакальная потребность контролировать пространство.– Предлагаю заходить, – Александр взялся за ручку двери.– Пора, – Олег Николаевич открыл дверь машины, впуская внутрь запах морозного города. – Посмотрим, как наш перфекционист отреагирует на небольшую порцию хаоса. Колокольчик над дверью магазина звякнул, возвещая о конце тишины. Олег и Александр медленно подошли к стойке. Фёдор поднял глаза, и Олег увидел в них ту самую пустоту, которую он встречал лишь у тех, кто привык смотреть смерти в лицо.– Здравствуйте, Фёдор Гаврилович, – спокойно произнес Олег, намеренно положив свои тяжелые, пахнущие табаком руки на безупречно чистый прилавок. – Я и мой коллега хотели бы с вами побеседовать. О чистоте. И о мусоре.