Демократия – в аду, а на небе – Царство

Валентин Культенко

Демократия – в аду, а на небе – Царство

«Мы работаем в дерьме, чтобы купить дерьмо нам не нужное. Мы пасынки истории, ребята. Мы невостребованны. Ни тебе великой войны, ни великой депрессии. Наша война – война духовная. Наша депрессия – наша судьба. Телевидение внушило нам веру в то, что все мы станем миллионерами, звездами кино и рок & ролла. Все вранье. И мы начали это осознавать. И это приводит всех в ярость». Из фильма «Бойцовский клуб». «Это я… или весь мир сходит с ума?» Из фильма «Джокер».

Самурай Z

I.

Это история об одном японце, с сердцем ребенка, но душой настоящего японского бесстрашного воина самурая. Это история о Тэмпо, который сейчас воюет на территории Украины, вернее Новороссии, на стороне русской армии.

Он родился в Киото в мае 1975 года, родителей он почти никогда не видел, так как воспитывался дедом. Дед был ветераном Второй мировой войны, летчиком, некоторое время воевавшим с американцами, но боевой путь закончил в 1945 году: его самолет сбили русские, и он тут же оказался в плену. Да, он мог покончить с собой, как гласил Кодекс, который превратился в мощное, опасное пропагандистское оружие, превратившее японцев в армию садистов-расистов, но летчик не успел этого сделать. А в плену началась ломка: он ждал смерти, унизительной расправы, ведь проигравший не достоин существования, а достоин насмешек и проклятий, но ничего не было. Утром и днем работа – вспахивали земли и чинили то, что разрушили в Китае, полноценный сытный обед, но главное – никто не обращался с тобой, как со скотиной. Это удивляло многих других пленных, ведь они жили тем, что издевались над проигравшими, независимо от языка и цвета кожи, но русские оказали большое милосердие и не отвечали на зло злом. Казалось, держава атеистов, но не забыла наставлений Христианства. Многие считали, что не заслужили такого обращения после всего того, что совершали даже на оккупированных землях. Когда война наконец закончилась, Киоку, как и все, был возвращен на Родину. К сожалению, в Японии даже с безрукими поступали как с мусором: все, кто воевал на стороне Императорской власти, в глазах общества превратились в беспомощных и ничтожных личностей, утративших весь свой потенциал. Вот и вся мораль: вчера ты герой для своей страны, а сегодня ты тварь, которая не должна появляться днем на людях – таков вот парадокс пропаганды. Киоку покинул Токио, где жил почти всю жизнь, переехав в маленькую деревню у подножия известной горы Фудзиямы – визитной карточки Страны Богов, где обрел любовь и воспитывал детей. Ветеран не хотел, чтобы дети превратились в подобие того, кем он когда-то был. Он давал им много свободы и просил не задумываться над многими вещами, спекулируя то буддизмом, то синтоизмом, то прочими неоригинальными аргументами, которые, однако, работали. К несчастью, все трое детей по факту бросили его, когда выросли. Старшая дочь с мужем (если они были женаты) привозили Киоку нередко единственного сына по имени Тэмпо. Больше детей они не хотели, да и этого ребенка тоже, но расставаться не желали, а делать аборт было уже поздно.

Кажется, этот внук был единственным утешением стариков, страдавших от одиночества и предательства со стороны детей. Бывший летчик воспитал в нем отличного спортсмена, сам малыш думал стать воином, имел смешную, но характерную для всех детей цель – избавиться от страха навсегда, говорил: «Животные даже когда в крови и слабы до последнего кричат и кусают, почему мы, люди, должны сдаваться перед сильным и чем-то ещё?».

Этот японец унаследовал лучшие черты от своих предков. На этот раз старик со старухой не повторяли своих ошибок, а сам внук тоже отличался от своих родителей и не спешил к папе с мамой возвращаться. Это было, безусловно, золотое время для них троих.

II.

Когда мальчику исполнилось 9 лет, умерла бабушка, и старику вместе с внуками и добродушными соседями пришлось следить за домом и огородом. Тэмпо как будто чего-то не хватало – матери, бабушка её заменяла по воле судьбы. Семья казалась противоестественной, неполной, и мальчик иногда просил деда найти новую бабушку, но тот отвечал, что уже не в том возрасте.

Как вы понимаете, благополучие и счастье не вечны. В 12 лет парень застал предсмертную агонию. Это было вечером: парень шёл с собранным бататом, и его позвал Киоку. Подросток неспешно пришёл в дом, застал тяжело дышащего, бледного и ужасно потного человека. Тот снова его позвал, но уже с заметным физическим трудом, попытался встать с кровати, но рухнул, как пластмассовая кукла. Заметив неладное, внук ринулся к старику:

– Что случилось?

– Всё случилось. Скажи, я был хорошим дедом?

– Да…

– Прости, я, наверное, много тебе не дал. Война и возраст забрали мои силы. Но я хочу тебе сказать главное, ведь это не раз помогало мне в жизни – эту мудрость наших предков.

Умирающий сделал глубокий вдох. Парень попытался привстать, но замер на месте, стоял на коленях. Этот вдох напугал его. Наконец, тот продолжил:

– Вот что, Тэмпо, запоминай и повторяй за мной три раза: первое – всегда ищи правду, что бы тебе ни говорили люди, ведь людей можно обмануть, и многие сами того не зная идут за ложью. Второе – не сдавайся и люби женщину как мать, как бога. – Тут он закашлял с хрипотцой, со стороны это напоминало новую попытку вдоха. – Никому не позволяй обращаться с тобой как с мешком, ибо ты рожден человеком! Третье, оно же последнее… не бери оружие в руки, в лучшем случае никогда. Ты знаешь, как со мной и, вообще, с нашей Великой Страной сыграло это, плохо. Но если нет выбора, видишь правду, угрозу, то бери и не щади, пленных милуй, потому что им нужна другая мораль, знаю сам, был пленным. Передай своим родителям и, по возможности, их братьям и сестрам, что я и жена моя не обижены, не злимся на них, это нам за нашу глупость. Обижаться – черта маленьких детей. Соседям тоже скажи, что извиняюсь, если кого обидел, не обижаюсь. Твоей семье дарю этот домик в деревне. Помни, мы не умираем, мы всегда будем с вами.

Он взял руку внука, посмотрел в последний раз. На лице появилась тонкая, длинная, радостная улыбка, а затем круглая, тяжелая, седая голова с плотно замкнутыми узкими глазами, уже без следов радости на лице, рухнула на подушку. Страх овладел нашим героем, он совершенно не имел представления, как быть в таких ситуациях. Может, обморок, может, шанс… Он выбежал с пронзительным криком: «Помогите!» – что-то пугающее и искреннее. От этого крика возникало желание помочь едва ли знакомому мальчишке. Ночью приехали врачи, увы, чуда не произошло.

Дом родители продали без какого-либо угрызения совести, без задних мыслей. Чтобы загладить вину перед сыном, они купили ему модную панковскую чёрную куртку. Конечно, он её специально редко надевал, модные вещи ему не нравились. От них пахло напыщенностью, какая-то противная вонь исходила от них, яркие цвета и реклама так и лезли в уши, глаза, не замечаешь, как напеваешь музыку из этих трендов.

Теперь одиночество охватило парня полностью.

III.

Он рос своего рода изгоем: все попытки подружиться со сверстниками и обрести любовь противоположного пола не ознаменовывались успехом, а в некоторых случаях обретение любви или дружбы оказывалось подлым обманом с серией насмешек. Жизненный опыт, полученный в деревне, а именно: искренность, честность в труде, любовь к самому труду (к его красоте, адреналину, так сказать, силе, которую ты открываешь в процессе работы), скромность, доброта и незлобивость с отсутствием обиды, был незнаком и даже противен как чуждость для городских одноклассников, учителей.

От родителей особой помощи не ждал, иногда говорили: «Твои проблемы, будь сильным», а от учителей и прочих педагогов и подавно не было никакой реакции. Буллинг царил в школе, и проблемы решали в основном драками и унижениями. Унижали все друг друга, это пугало и вызывало шок у мальчика. Ему и в голову не приходило, что люди могут вести себя и обращаться так друг с другом, но это ещё не конец. Парню трудно было искать себе друзей, так как учащиеся образовывали непродолжительные союзы, в основном, чтобы над кем-нибудь посмеяться. Нередко такие «дружбы» заканчивались внезапной шумной дракой в коридоре: вчерашняя банда превращалась в агрессивных неразнимаемых шакалов, будто бы дравшихся за кость. По физкультуре у Тэмпо было неоспоримое «пять», хотя бы физрук во «втором доме» относился к работе трепетно, в отличие от других коллег. Этого учителя, как ни странно и вполне ожидаемо, любили все школьники. Он видел в них людей, имеющих свои уникальные черты характера, и, видя это, подбирал удачный подход даже для тех, кто отчаивался, когда не мог перепрыгнуть через козла, через этот тренажёр могут перепрыгнуть немногие.

В армии он выбрал морской спецназ, но стал пехотинцем, так как не хватило веса и физической выносливости, чтобы стать морпехом. Однако, несмотря на то что силы уже не те, Тэмпо стал успешным бойцом, удивлял всех своей скоростью, а временами – быстротой мышления и находчивостью. В какой-то степени армия стала приятной передышкой от того, что было до этого, но, как вы поняли, не полной. В казарме рядовой вместе с остальными наугад выбранными товарищами занимался уборкой и мыл по пять раз на дню то полы, то сортир, несмотря на то что уже они были мытые. Командиры и капитаны заставляли еще раз, говоря: «Воняет, не вижу, что блестит». Это фактическое издевательство над людьми бесило всех, хорошо, что на кухне таких слов не говорили. Но и тут не повезло с контактами: во-первых, все были уставшие после прыжков и сбора-разбора оружия, во-вторых – опять отдаленность нашего героя от коллектива. Однако общество было разнородным, но ни у кого контакты не были продолжительными. Какая-то странная военная часть, а то и жизнь теперь, согласитесь? Люди не спешили заводить знакомства, друзей, связи, чего они боялись? Ну, если школа – бешеный обезьянник, то почему так отстраненно ведут себя остальные?

Сколько раз вспоминал Тэмпо вспоминал бабушку и дедушку, как он без них тосковал. Это были настоящие люди, а не манекены. Бывало так, что просыпался на мокрой подушке, когда они ему снились. После армии отшельничество на современный манер: утром на работу, вечером с работы. Занимался он в спортивной секции, неплохо справлялся, получил несколько благодарностей. Но ни с кем отношений не завел, просто сдался, и это одиночество длилось до тех пор, пока не появилась Ханна.

Ханна – вечно на позитиве, открытая, молодящаяся девушка. Вообще её зовут по-другому, но девица «намеренно забыла и стерла прошлое имя». Она хотела записаться на секцию по йоге и по лёгкой атлетике, но скоро поняв, что спорт с внутренним покоем не для неё. Кто бы мог подумать, что именно она заинтересует нашего героя? Когда она собиралась уходить, он попросил её оставить ему номер. Она удивилась и согласилась. Он пришёлся ей по нраву, как и она ему. Та привела его в какое-то либеральное общество по защите прав японцев, защите не пойми какого светлого будущего.

Он стал активистом, она состояла в совете и нередко была спикером на разных мероприятиях. Требования были для героя совсем непонятными и противоестественными: по разоблачению преступлений чуть ли не столетней, а то и двухсотлетней давности, допуск и разрешение к преподаванию содомитами в учебных заведениях, разрешение без опыта и без образования также содомитам и инвалидам заниматься бизнесом, транспортом, политикой, бесконечное покаяние, иной раз, за ни за что, дискредитация прошлого под предлогом разоблачения истинного лица тех, кого в Японии считают кумирами, однако этот пункт вечно менял личностей, а обсуждения «почему мы сегодня защищаем того, кого вчера покрывали?» не поднимались, вообще, и главное – полный отказ от традиций путем расширения свобод, репрессии против тех, кто их [традиции] защищает. Эти пункты злили и смешили «физкультурника» одновременно. Члены общества часто обвиняли правительство и чуть ли не императорский дом в репрессиях, но сами либералы желали зла всем, кто не был с ними даже мысленно.

Тэмпо до конца не сдался, он искал правду, он рос, так сказать, в традиционной семье, по-своему был скандальным членом этой организации, спорил с Ханной, так как та не хотела выходить за него, утверждала: «Семья – наследие прошлого, ныне оружие у фашистов, жаждущих реванша, нам не нужна семья, она ограничивает свободу и портит психику здоровым людям», но бросить её не мог.

IV.

Как долго он был членом этой организации неважно. Не будем спрашивать о названии и узнавать их истинные цели и задачи, что говорить о спонсорах, так как очень жаль и мне, как патриотичному диссиденту, и либеральному традиционалисту, что современная оппозиция выродилась в ужасающее нечто: ни вразумительных фраз, ни пояснений того, как работает система, ни четких программ действий. Оппозиция создает странные, но очень короткие и скандальные союзы – то с левыми, то с центристами, то еще с кем-то. Все эти союзы заканчиваются пошлым скандалом, достойным для создания мемных клипов в соцсетях. Ник Ленд говорил, что нынешний либерализм ничего общего не имеет с тем, что было до этого, а вообще, в кого ни посмотри, все эти революционеры стали одинаковы: одинаковые лозунги, одинаковые союзники, одни и те же спонсоры, одинаковые надрывистые и невыносимые для человеческого мозга и уха крики, одинаковое неубедительное разоблачение системы и т. д. Тэмпо был далек от политики, но благодаря своей девушке, японским либералам и совету покойного деда, погружался в нее все больше и больше. Из всего понял: да, политика – дурное дело, от многого приходится отказаться, но есть те, кто борется за правду, и главное – моменты, когда надо, необходимо сказать её, бороться за нее! О Боги, неужели мир стал таким глухим и тупым!?

На митинги, пикеты, заседания и т. д. ходил без удовольствия. Двойные стандарты с годами вынуждают сделать выбор: да или нет. И вот этот выбор пришёл… наступил 2022 год. В январе говорили о том, что якобы Россия двинется на Украину, наш герой говорил, что это невозможно, мало ли что произошло на границе, ещё где-то, скоро всё утихнет и жизнь пойдёт как прежде, но не в этот раз. Уже 26 февраля всем сказали, что будет марш в защиту Украины, который состоится у российского посольства. Сразу после этого планируются публичные пожертвования пострадавшим от российских войск. Где-то в середине следующего месяца – проводы тех, кто будет воевать на стороне ВСУ и прочих «идейных добровольческих формирований». Вот тут-то у нашего парня и кончилось терпение. Он говорил: «Почему? Почему мы должны поддерживать тех, кто оправдывает нацизм?! Вы что, не знаете, какие лозунги они там кричат? Вы серьезно? Обличайте прошлое, но теперь повторяйте его. Я могу показать, что говорят украинские лидеры и деятели о жителях собственной страны и соседях! Почему они так себя ведут? Фашизм остановили не для того, чтобы его поддерживать спустя сколько-то лет, была возможность договориться с «сепаратистами» и вернуть мир Донбассу. Почему украинское правительство так быстро отказалось от мира и почему Штаты так заинтересованы в отсутствии любого мира? Я, может, ничего не понимаю в отношениях Украины и России, но сведения, которые я знаю и о которых всеми силами пытаются замолчать, говорят, к сожалению, об обратном». В тот же день его с криками выгнали из «партии». Не все кричали, некоторые сочувственно смотрели, другие задумались над его словами, с девушкой, как вы поняли, уже в тот же день разошёлся.