Подарок

Ирина Сорокина

Подарок

Мой любимый писатель А. де Сент-Экзюпери как-то сказал: “Все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит”. Я, в свою очередь, – признаюсь честно, – совершенно обратный случай.

Я родился словно бы взрослым, и по мере взросления отчаянно пытался забыть о своём детстве, в котором приходилось обременять себя ненужными взрослыми мыслями и чувствами, а затем – наоборот – стремиться вновь стать ребёнком.

Вот, к примеру, вспоминается такая забавная история. Жила у нас кошка Муся. Муся была доброй, ласковой кошкой: вечно ходила она за кем-нибудь из семьи, но больше всего любила моего старшего брата, Андрея. Любимым Мусиным занятием было лежать весь день на тахте и мечтательно, с одной ей понятной звериной тоской глядеть на заснеженную улицу.

Середина зимы. Солнце пригревает своим неярким, однообразным светом, а на окне – узоры, которые так усердно рисовал всю ночь иней. Смотришь – и диву даешься, как мороз творит такие картины, которые и некоторым художникам не под силу, сколько бы времени они ни бились, сколько бы красок и холста не истратили.

Я знаю, о чём говорю, уважаемый читатель, ведь я пробовал, и к своим двадцати с небольшим годам убедился, что природа – вот величайший из всех художников!.. Но я отвлёкся… Так вот, Муся любила долгими зимними вечерами наблюдать за понурым клёном, от которого исходил волшебный свет, проникавший от фонаря сквозь ветви и золотивший мелкие сосульки на скрюченных пальцах дерева. Муся задрёмывала, но помнила, что вот-вот придёт с катка её любимец – мой брат. И только-только Андрей, разрумяненный морозом и запыхавшийся от быстрого бега, слегка осипшим от холода голосом возвещал о своём приходе, Мусин сон вмиг слетал с подёрнутых пеленой кошачьих глаз, и она торопилась к любимому жильцу нашего дома.

Я подмечал каждое кошкино движение, улавливая не только внешние, но и внутренние изменения. Не знаю, как вы, читатель, но я считаю презренными тех людей, что полагают, будто у животных нет чего-то, что напоминает нашу человеческую душу, что не дает им повода беспокоиться, радоваться, плакать и мечтать наравне с нами, людьми. Мусю я наблюдал постоянно, и, поверьте мне, движения её души я усматривал в прищуре глаз, в каждом неспешном поднятии лапы, в каждом потягивании, когда она с наслаждением после лёгкого сна спрыгивала с належанного места. Так, Муся стала излюбленным объектом моих наблюдений и размышлений о жизни. И именно Муся однажды заставила меня задуматься о том, что я не похож на остальных детей.