Стартап до восемнадцати. Как превратить идеи в деньги

– Настя, скажите, пожалуйста, а что помешает человеку засунуть в рот руки вместе с вашими перчатками и микробами? – открыл серию вопросов Даниил, делая пометки в своем знаменитом блокноте.

– Даниил, спасибо за вопрос… Эммм… Ну мы… Мы решим этот вопрос после запуска пилотного образца! – выпалила Настя, отводя взгляд от Светлякова и вращая глазами в поиске опоры. – Можно следующий вопрос?

– Хорошо, я спрошу… – неторопливо забирая из рук Даниила микрофон, произнес Чёрный. – Вот вы, Настя, красивая девушка. Учитесь на экономическом факультете. Приехали из далекого города. Как там – Забайкальск, да? Ну скажите нам: зачем вам вот это вот все? Зачем вам все эти стартапы? У вас точно все в жизни сложится. Выдадут вам диплом с отличием. Поло́жите его на полку. Выйдете замуж. Родите детей. И забудете этот университет и все эти стартапы как страшный сон. Ну поверьте мне, есть кому заняться всеми этими глобальными проблемами. Микробами там. Потеплением. Похолоданием. Настя, мы справимся. Займитесь лучше тем, что уготовила вам природа. А не этими всеми рокет-сайнсами… Я вам как друг говорю и старший по возрасту, – с притворным теплом заключил Чёрный, демонстративно ухмыляясь в глаза Насте.

– Степан Васильевич, спасибо, конечно, за то, что обогащаете наш лексикон свежими англицизмами. Вот не поленюсь, посмотрю сегодня, что такое «рокет-сайнс»… – едко заметила Розгина.

– Рокет-сайнс, Анна Витальевна, это как бы «высокая наука», если по-русски… – парировал Чёрный.

Рокет-сайнс (rocket science) – это выражение, которое используют, говоря о чем-то очень сложном, что требует умных знаний и умений. Если говорят: «это не рокет-сайнс», значит, дело проще, чем кажется, и справиться с ним может почти каждый. Проще говоря, это шутливый способ сказать, что что-то не требует суперспособностей.

– Ну вот давайте тогда, Степан Васильевич, придерживаться норм русского языка. И заодно – принципа равноправия полов! – Анна Витальевна отрезала Чёрному путь к отступлению. – Зубова, если вам к своему выступлению добавить нечего и вы не решили после реплики Степана Васильевича поменять борьбу с микробами на тестирование рецептов борща, идите уже со сцены со своим примусом! – завершила Розгина.

– Спасибо, Анна Витальевна! Я, пожалуй, по микробам и стартапам продолжу. Борщи пусть на факультете гостеприимства варят. Хорошо, Степан Васильевич? – добила Настя уже изрядно покрасневшего Чёрного.

У выхода со сцены Настю уже поджидал Антонов с примусом:

– Зубова, вы мне скажите, зачем вам примус нужен был на сцене? Вы ведь ничего про огонь не рассказывали… – в недоумении спросил Николай Михайлович.

– А я просто хотела показать, как мне приходится в ресторанах вилки с ножами на примусе прокаливать, чтобы микробов убить. Неудобно же – таскать в дамской сумочке примус с собой. Ну и на свиданиях странновато выглядит. Вот я этот стартап и придумала с перчатками. – поставила Настя в тупик Антонова и тут же с примусом растворилась в коридорах Универа.

Теория решения походных задач

– Вам, Ермошкин, надо было с Зубовой скооперироваться, она до вас выступала. У нее примус, у вас палатка… Полагаю, следующий проект придет с гитарой, и мы наконец-то споем у костра бардовские песни. Вот встал с утра сегодня и думаю – чего же мне не хватает от жизни? И точно решил – пойду в поход, с костром, палатками и песнями под гитару. А не это вот все – стартапы какие-то, инвестиции. Надо быть ближе к природе, правильно, Ермошкин! – Чёрный решил, что комментировать проекты лучше до выступления, и вывалил этот вербальный пассаж на снующего по сцене крепкого парня в синей олимпийке и походных ботинках.

Егор, так зовут этого парня, тем временем уверенными движениями раскладывал на сцене настоящую походную палатку, растягивая тросы между колонками, стоящими по ее периметру.

Завершив манипуляции, Егор внимательно осмотрел результат своих действий, деловито пошатал получившуюся конструкцию, выпрямился в полный рост и всем своим видом дал понять членам жюри, что теперь он готов.

– Ермошкин, у вас есть пять минут на разъяснение своего перфоманса. Желательно, чтобы это было как-то связано с бизнесом и инвестициями. Потому что пока, скажу за себя, не очень понятно, что вы всем этим хотите нам сказать, – скептически заметила Анна Витальевна.

– Всем привет! Меня зовут Егор, я предста… – начал выступающий, но был остановлен пронзительным звуком горна, который сопровождал таймер.

– Егор, подожди! Ты читал правила выступления проектов на отборочных турах White Night Startup[2]? – демонстративно усталым голосом спросила Розгина.

– А что там читать? Вышел, выступил. Победил – пошел дальше, к финалу. Не победил – ждешь следующего года. Как в обычных соревнованиях. Вот у нас на спортивном ориентировании… – начал оправдываться Ермошкин, но был прерван Чёрным.

– Егор, хватит нас дальше в лес заводить своим спортивным ориентированием. Это ты там ориентируешься – в своих соснах. А у нас тут каменные джунгли. Голубые океаны. Другие законы. Анна Витальевна, прошу вас – огласите всем присутствующим наши правила. Иначе мы тут до скончания века будем сидеть, – с надеждой посмотрел на Розгину Чёрный.

– Хорошо, Степан Васильевич. Итак, Егор и все, кто ожидает своей очереди, – Розгина обвела взглядом зал, в котором кроме жюри сидели еще несколько человек. – Сегодня мы слушаем проекты стартапов, авторы которых претендуют на право выступить в полуфинале, а если повезет – в финале ежегодного фестиваля White Night Startup. Или, как предпочитаю говорить я, «Стартап Белых Ночей». Правила действительно простые, Егор, но это не отменяет необходимости следовать им неукоснительно! – Анна Витальевна сурово посмотрела на Ермошкина, который, выпрямившись струной, стоял у края сцены, будто в почетном карауле охраняя вход в палатку.

– На представление проекта дается не более пяти минут, – продолжила Розгина. – Начало выступления – по звуку горна. С этого момента начинает работать таймер. Ваша задача – уложиться с презентацией в пять минут и понравиться жюри, члены которого оценивают качество проработки проекта, перспективность его реализации и уровень вашего выступления. Это основные критерии. Есть и другие, но ваша задача – выполнить эту «программу-минимум». После завершения основного времени у вас есть три минуты, чтобы ответить на вопросы жюри. Если они есть. Если вопросов у жюри нет – это означает либо то, что вы хорошо справились со своей работой, либо у вас проект, к которому нет вопросов. То есть, скорее всего, не впечатляющий проект. После того, как вы выступите, жюри сводит оценки, выставленные проектам, и решает – кто проходит дальше, в полуфинал. В полуфинале вас ждет новое задание, которое необходимо выполнить для того, чтобы презентовать проект на новом уровне. О том, что это за задание, вы узнаете за месяц до выступления. В финал пройдут только десять проектов из всех, которые выставят все вузы и колледжи города. Это более ста проектов на старте. Отбор – один к десяти. Поэтому в финале будут выступать только лучшие из лучших. И оценивать их будут не преподаватели, а самые настоящие инвесторы и бизнесмены самого высокого уровня. В финале выступающий показывает уже действующую модель проекта, а не идею. Что-то, во что уже можно вкладывать деньги или другие ресурсы. Поэтому в течение всего процесса конкурсного отбора проекты должны прорабатываться по всем значимым параметрам – продукт, команда, финансы и ресурсы, маркетинг. В общем, все очень, очень серьезно у нас. Исходя из всего сказанного, Ермошкин, я настоятельно прошу тебя начинать свое выступление только после того, как ты услышишь такой сигнал, а не раньше! – резюмировала Розгина параллельно со звуком горна.

– Так сейчас уже можно, Анна Витальевна? – неуверенно спросил Ермошкин.

– Время пошло Егор, время пошло, – издевательски пропел Чёрный.

– Итак, меня зовут Егор Ермошкин, я студент первого курса философского факультета, и я здесь для того, чтобы рассказать вам о своем проекте – «Самолагерь». Вот вы, Степан Васильевич, сказали, что с удовольствием сходили бы в поход… – зашел с козырей Егор.

– Ермошкин, не надо принимать за чистую монету то, что я тут говорю, я не… – начал обороняться Чёрный.

– Степан Васильевич, во-первых – мы тут все искренне принимаем ваши реплики за чистую монету. Во-вторых – не обязательно вступать в полемику с выступающим. У вас будет время на вопросы, уточнения и юмор после выступления проекта, – осадила проректора Анна Витальевна. – Ермошкин, продолжай, – выразительно посмотрев на циферблат таймера и указав на свое запястье с часами, сказала Розгина.

Если сейчас заглянуть в глаза проректора Универа, Степана Васильевича Чёрного, то не надо быть психологом, чтобы прочитать в его взгляде сцены из теперь уже однозначно вынашиваемого им плана коварной расплаты с выступающими и всеми, кто имеет какое-то отношение к стартапам и фестивалю.

Тем временем Егор продолжил, расхаживая по сцене как маятник:

– Так вот… Многие люди действительно ходили бы в походы и соединялись бы, так сказать, с природой, если бы не одно обстоятельство. Ну вернее – их много, этих обстоятельств. Комары там, дикие животные, и холодно иногда. Но людей в основном пугает не это. Людей, стремящихся на природу, останавливает отсутствие навыков по организации походного быта. Ведь посмотрите – со всеми этими неприятностями, которые я перечислил, – комары там, холод, справляется правильно подготовленный походный лагерь! Я сам проверял не раз. Стоит сказать, что ты сделаешь все сам в походе – поставишь палатку, разожжешь костер, приготовишь обед, – сразу налетают желающие прокатиться на природу. Даже зимой, не поверите. И вот я решил, что клонировать себя я не могу, но природу показать друзьям очень хочется. И тогда я придумал свой проект – «Самолагерь». Все очень просто. Я разработал пока только один элемент – самосборную палатку. Она собирается одним движением руки, ну и парой движений ног. На очереди – разработка саморазжигающегося костра и самоприготавливающегося обеда. В идеале все должно поместиться в обычный походный рюкзак. А мы эти рюкзаки будем продавать. Ну или сдавать в аренду, я еще не решил. А с природой нам повезло. Одно Ладожское озеро чего стоит. Вот, я помню, однажды… – Егор принял позу рассказчика и с азартом осмотрел публику.

– Время! – одновременно со звуком горна с облегчением сказала Анна Витальевна. – Коллеги, задаем вопросы. Регламент – три минуты.

– Вот скажи, Егор, мы видели, как ты раскладывал палатку, это заняло не меньше десяти минут. При том, что у тебя явно есть необходимые навыки. Ты же профессиональный походник, правда? – начал Светляков.

– Да, Даниил Петрович, я с детства занимаюсь туризмом. Веду секцию как тренер, вожу детей-школьников на соревнования по спортивному ориентированию… – с гордостью начал Егор.

– Ну вот, Егор, давай представим, что эту палатку собирал не ты, а, например, я? Сколько времени это бы заняло у меня и смог бы я вообще ее собрать? – неуверенно спросил Светляков.

– Даниил Петрович! Так это же не та палатка, которую я придумал! Ту палатку еще надо произвести. На это деньги нужны. Я чего в эти стартапы-то и пошел. А эта – просто из магазина. Для наглядности, – со всей искренней простотой произнес Ермошкин.

– А… теперь понятно… – задумчиво произнес Даниил и что-то записал в своем блокноте. – Хорошо… Коллеги, если позволите – еще один вопрос к проекту, – оглядел членов жюри Светляков.

– Даниил Петрович, я с удовольствием передам вам свое время. Могло показаться, что я люблю природу, но мне реально по душе комфорт без комаров и холодного дождя, – язвительно заметил воспрявший духом Чёрный.

– Спасибо, Степан Васильевич… Так вот, Егор, ты рассказывал, что твои друзья с удовольствием едут за город, если ты решаешь их проблему с комфортом. То есть они бы предпочли делать что-то, что они сейчас предпочитают не делать, если изменились бы обстоятельства. Правильно? – Даниил вопросительно посмотрел на Ермошкина.

– Все так, Даниил Петрович. Отбоя нет от желающих! – уверенно отчеканил Егор.

– Это хорошо, Егор… Это хорошо… Значит, с первой задачей – поиском потребности – ты справился, подглядел у людей желание ездить на природу и отметил препятствие, которое необходимо устранить для того, чтобы они свое желание исполняли. Идем дальше. А сколько людей ты реально вывез на природу, устранив своими усилиями дискомфорт, мешавший им до этого? Ты считал? Не тех, кто просто сказал тебе: «Егор, с тобой хоть на край Земли», а тех, кто инвестировал свое время в поездку, – декан внимательно посмотрел на Егора.

– Ну, реально, конечно, не все едут, но хотят все! Вы же понимаете, учатся люди, работают… – начал рассуждать Егор.

– Люди врут, Егор. Люди врут. Но это ты скоро узнаешь и сам. Хорошо, давай теперь представим, что мы выделили тебе грант на производство этих «Самолагерей». Вот ты произвел, допустим, десять комплектов. И пошел к своим друзьям, предлагая им пойти самостоятельно в поход. Как думаешь – сколько людей купят или арендуют у тебя твои комплекты? Можешь не отвечать. Скорее всего – нисколько. Знаешь почему? Потому что реальная причина, по которой люди не ездят в лес, кроется не в том, что они не умеют палатки ставить и костры разжигать. Реальная причина в том, что люди не готовы тратить на это свое время. Им просто запрещает их мозг, которому вообще хорошо бы, чтобы человек находился как можно дольше на диване и потреблял «дешевый» дофамин через экран своего смартфона. Вот что выбирают люди. И вот во что они инвестируют свое время. Как это ни печально… Но ладно, мы не будем о грустном. Ведь я сказал тебе, что ты справился с первой частью задачи – нашел потребность. Теперь тебе нужно придумать, как ее удовлетворить таким образом, чтобы человек встал с дивана и хотя бы на полдня забыл о смартфоне. Вот как это сделать – это основная задача продуктолога. Ведь продукт – это обратная сторона потребности. Казалось бы, все просто. Нашел потребность, перевернул ее, а там, глядь – вот он, продукт. Но продукт еще надо проявить, упаковать, протестировать… Это уже другая история. В общем, молодец ты, Ермошкин. И то, что детей в походы водишь, и то, что всякие штуки придумываешь полезные – это очень хорошо. Я бы тебе посоветовал изучить «Теорию решения изобретательских задач» авторства нашего советского мыслителя Генриха Альтшуллера. Ведь по большому счету, ты уже сделал самое главное – нашел задачу. Теперь тебе нужно подобрать метод ее решения. А когда найдешь решение – мы тебе поможем с упаковкой и развитием продукта, – захлопнул свой блокнот Светляков, тем самым демонстрируя завершение своего выступления.

– Ермошкин, ты палатку свою как долго планируешь разбирать? Мы совсем выбились из графика. Может, оставишь ее тут, мы в ней и заночуем? – устало заметила Анна Витальевна.

– Да ну бросьте, Анна Витальевна, дел на две минуты. Я, если надо, ее соберу и разберу в темноте под дождем за пять минут, опыт такой есть. Но если хотите – я вам ее оставлю. Могу и обед приготовить, у меня с собой супы есть, если что… – Егор начал копаться в походном рюкзаке.

– Мы пошутили! – хором продекламировали члены жюри.

– Ермошкин, не испытывай судьбу. Собирай свою палатку и иди домой. Результаты голосования будут позже, – резюмировала Розгина.

– Егор, не забудь про ТРИЗ Альтшуллера. И еще – почитай художественную фантастику, которую Альтшуллер писал под псевдонимом Генрих Альтов. Тебе понравится. Говорят, он был заядлый походник. Ну, в те времена много людей этой романтикой увлекались. Физики, лирики… – уже вдогонку уходящему Егору напутствовал того Светляков.

Именем Сатоши Накамото!

– …и если мы инициируем на этом смарт-контракте не менее ста юзеров, то юнит-экономика сойдется. А после того, как битки намайнятся, мы можем зафиатить их через смарт-кошелек, который мы тоже заперформили с командой. А там дальше можно и токены свои выпустить, и…

– Мирон, остановись! Именем Сатоши Накамото!!! – громогласно произнес Степан Васильевич Чёрный, надрываясь от смеха. – Ты понимаешь, что люди, которые сидят в зале, не понимают ни слова из того, что ты только что сейчас рассказал? Даже я, имея хоть какое-то отношение к смарт-контрактам и блокчейну, не понял ровным счетом ничего! Для людей, которых ты видишь перед собой, «Фиат» – это не очень хорошая машина итальянской сборки, похожая на «Жигули». Все эти битки, перформеры, майнинги, юзеры… Абрамян, скажи нам – тебя случайно инопланетяне не похищали? Такое ощущение, что ты к нам с другой планеты прилетел. Хотя я забыл… Ты же из Москвы. Может, и не похищали… – Чёрный махнул рукой в сторону невысокого парня, стоящего на сцене.

Смарт-контракт – это программа, которая автоматически выполняет договоренности между людьми. Например, если один человек обещает за что-то заплатить, а другой – что-то дать, смарт-контракт сам проверит, все ли сделано, и сразу переведет деньги или передаст товар.

Юнит-экономика – это способ понять, сколько денег бизнес зарабатывает или теряет с каждого отдельного продукта, услуги или клиента. Проще говоря, она помогает посчитать, прибыльно ли продавать одну штуку или обслуживать одного клиента, чтобы решить, стоит ли развивать бизнес дальше.

Майнинг – это когда специальные мощные компьютеры решают сложные задачи, чтобы проверить и подтвердить операции с биткоинами в сети.

Битки намайнятся – это значит, что биткоины будут добыты или созданы с помощью процесса майнинга.

Зафиатить – это сленговое выражение, которое означает «перевести или обменять криптовалюту на обычные деньги, то есть на фиатные деньги (например, рубли, доллары или евро)».

Смарт-кошелек – это продвинутый криптокошелек, который работает с помощью специальных программ (смарт-контрактов) на блокчейне. Он может автоматически выполнять разные задачи, например делать платежи по расписанию, проверять безопасность операций и управлять деньгами более удобно и безопасно, чем обычные криптокошельки.

– Степан Васильевич, зачем вы так, да? У нас, в Москве, уже давно криптоматы в каждой уважающей себя кофейне стоят. Биток во всем мире – такая же равноправная валюта, как и все другие. Просто в нашей стране еще не все законы прописаны. Вот в Ереване, например… – Мирон уже отчаянно жестикулировал.

Криптоматы – это специальные автоматы, похожие на обычные банкоматы, которые позволяют быстро и просто покупать или продавать криптовалюту за наличные деньги или при оплате банковской картой.

– Здесь тебе не Ереван! И даже не Москва! Мы стоим на страже традиционных ценностей и не позволим… – перебил выступающего Чёрный, но тут же был остановлен репликой Светлякова.

– Степан Васильевич, вы не правы, – Даниил встал со стула и слегка потянулся, разминая уставшие от долгого сидения ноги. – Легализация криптовалют как части блокчейн-технологии – это одна из важнейших государственных задач сейчас. Здесь дело даже не в том, как можно спекулятивно заработать на росте биткоина, курсом которого действительно сложно манипулировать даже на геополитическом уровне. Скорее, дело в том, что смарт-контракты – это будущее не только экономики, но и вообще всех сфер человеческих взаимоотношений. Представьте себе, как можно сократить объем лишней бюрократии в стране, если внедрить, например, смарт-контракты в сфере недвижимости. Я знаю проекты, которые применяют смарт-контракты в логистике, добиваясь полной прозрачности перевозок. А еще блокчейн-технологии используются в искусстве. Да мы еще сами даже не представляем, как можно применить эту технологию и сделать ее полезной для людей. И поэтому такие проекты, как у Мирона, тоже важны, без всякого сомнения. Такие команды двигают своими проектами отрасль вперед. А то, что пока у нас написаны и приняты не все законы, которые позволят этой технологии развиться, так это дело времени. Попомните мои слова. Будет у нас криптоматов больше, чем в Ереване, правда, Мирон?» – улыбнувшись в сторону Мирона, заключил Даниил.

Блокчейн-технологии – это способ записывать и хранить информацию в интернете так, чтобы никто не мог её изменить или подделать. Представь цепочку из блоков, где каждый блок – это записанные данные, например о сделке или переводе денег.

– Правда, Даниил Петрович! Даже больше, чем в Дубае! – радостно подтвердил повеселевший Абрамян.

– Хорошо, Даниил Петрович, а как вы предлагаете нам оценивать этот проект? Вот вы, например, со Степаном Васильевичем что-то в этом мракобесии понимаете. А как быть мне? Для меня то, что только что изложил со сцены Абрамян, – набор звуков и непонятных фонетических сочетаний, отдаленно напоминающих человеческую речь. Я даже не сразу поняла, на русском он или на армянском, но из соображений толерантности решила не останавливать, – с неподдельным возмущением заметила Розгина.

– Анна Витальевна, не переживайте. Задача этого этапа – отобрать на фестиваль проекты, которые имеют право на жизнь. После того, как мы выберем команды, которые пройдут в полуфинал, мы предложим ребятам пересобрать свои проекты. В наших силах помочь им выступить в следующих этапах достойнее, чем в отборочных турах. Лично я готов разобраться в проекте вместе с Мироном и подготовить его к следующему выступлению так, чтобы его мог понять любой прохожий, которого мы приведем с улицы, – оптимистично заявил Светляков.

– Не надо никого с улицы приводить, у нас пропускной режим. А разобраться с проектом вам, Даниил Петрович, придется. Потому что если я и позволю этому инопланетному проекту пройти дальше, то только из большого уважения к вашему опыту и знаниям. Но в следующих этапах с проектом надо будет разбираться не только мне, но и приглашенным экспертам. Как мы можем быть уверены в том, что они обладают необходимыми знаниями, чтобы его оценить? – уже уверенней спросила Анна Витальевна.

– Поверьте мне, эксперты, которых мы пригласили на полуфинал, говорят со всеми проектами на одном языке. Степан Васильевич, вы же тоже чем-то в сфере интеллектуальных прав занимаетесь? – повернулся к Чёрному Даниил.

– Да, но… В общем, это совсем другое… – явно не желая продолжать этот разговор, пробубнил Чёрный.

– В общем, мы поможем. Давайте дадим шанс этому проекту из будущего, коллеги? – оглядел членов жюри Светляков.

– Иди уже, инопланетянин, – сказала Анна Витальевна, уже растаявшая от слов Даниила, и махнула рукой на Мирона, все это время скромно стоявшего на краю сцены.

– Спасибо, Анна Витальевна! И вам, Даниил Петрович! Я на фестиваль таких фруктов и овощей привезу – все эксперты довольны будут. Мне родители из Еревана присылают… – откланиваясь, сходил со сцены Абрамян.

– Да-а-а… Криптопомидоры, которые мы заслужили… – закрыл ладонью лицо Чёрный.

Где деньги в социальных проектах?

– Печорина, ну это не стартап. Это просто твои «хотелки». Это розовые единороги, которые собрались вместе за все хорошее против всего плохого. Где здесь бизнес? – заходился в праведном негодовании Чёрный.

– Степан Васильевич, вы ошибаетесь. Жизнь – это не только бизнес. Это еще и отношения людей, и взаимопомощь. Это также ответственность за происходящее в обществе и конкретно в нашем родном городе. Если мы не будем этим заниматься, то кто? – симпатичная курносая девчонка небольшого роста, стоявшая на сцене, уверенно спорила с проректором.

– Печорина, для этого есть государство. Фонды там всякие пенсионные и социальные. Люди должны работать! Люди должны платить налоги. А государство должно о них заботиться. И обо всем остальном тоже должно заботиться оно. Не надо брать на себя эту функцию и бежать наперегонки спасать планету. Или что ты там спасаешь? Исторические парадные Санкт-Петербурга? Я уверен, в городском правительстве есть целый комитет для этого. А в других городах такие же комитеты спасают уже не парадные, а подъезды. А другие комитеты спасают поребрики и бордюры. Все уже придумано до тебя. На главный мой вопрос ты мне не ответила, поэтому я адресую его коллегам – где здесь бизнес? – возмущенно спросил Степан Васильевич, оглядываясь на остальных членов жюри.