Чем богаты, того недостаточно

Она помялась, её взгляд стал ещё более потухшим:

– Да, я думала… Но кому ещё я нужна? – её голос звучал так тихо, что я едва могла разобрать слова. – Вы же понимаете, мне уже за тридцать.

Это был момент, когда мне нужно было быть предельно чёткой. Я наклонилась чуть ближе, чтобы она меня услышала:

– Мэри, поверьте, вы замечательная женщина. Найдётся немало мужчин, которые полюбят вас всю целиком, понимаете? Во-первых, вы должны быть смелее. Во-вторых, решить, так ли уж важен вам сам факт быть с мужчиной, или всё же собственное благополучие вам дороже. Поумайте об этом до следующего приёма.

Прозвинел колокольчик, оповещаюший о том, что час закончился.

Мэри чуть заметно кивнула, словно отгоняя сомнения, встала, снова потянула рукава вниз на запястья, и направилась к двери.

– Хорошо, я попробую, – сказала она, уже стоя в дверях, не оборачиваясь. – Спасибо, доктор Вайс. До следующего четверга.

Я кивнула, наблюдая, как она уходит. В её движениях была слабая надежда, но вместе с тем и какая-то обречённость. Этот случай был мне до боли знаком.

Неуверенная в себе девушка, которая всю жизнь находилась под гнётом властного отца, бессознательно выбрала деспотичного партнёра. И теперь её воронка саморазрушения лишь ускорялась из-за добавленной к этому всему извращённой сексуальной динамики. Я искренне надеялась, что она найдёт в себе силы вырваться из этого ада.

Едва я успела перевести дыхание, как зазвонил телефон. Я сняла трубку:

– Мисс Вайс? – раздался голос, сухой и официальный.

– Да, кто это? – спросила я, заметив, что номер снова скрыт. Подумала, что это, возможно, Макс. Ему нравилось звонить мне с неизвестных номеров, чтобы каждый раз добавлять ауру загадочности и секретности к важности момента. Этого не удавалось, поскольку с закрытого номера мне звонили только из полиции.

Голос продолжил, подтверждая мою догадку:

– Национальное агентство по борьбе с преступностью. Минуту, агент Коул будет говорить с вами.

Я закатила глаза. Макс Коул, муж моей сестры, несколько лет назад, зайдя в тупик в одном из расследований, оказался в такой отчаянной ситуации, что, по совету своей жены, обратился за помощью… к психологу. Не для себя, конечно, а для подозреваемого. Сестра расписала мои способности так красочно и убедительно, что он уверовал в моё умение буквально видеть прошлое человека, прикоснувшись к нему.

Это, конечно, правда. Однако в нашем мире, где психов и так хватает, слишком выделяться своим «даром» я не стремилась. Вместо этого нашла себе занятие по душе, пусть и не столь громкое, но всё же перекликающееся с природными способностями. Но с тех пор, как Коул и его коллеги осознали, что я могу стать их незаменимым «детектором правды», меня минимум три раза в месяц вызывают для допросов.

– Диана!

– Да, Макс, привет.

– Диана, приезжай, я отправил машину к тебе в офис. У нас катастрофа.

Трубку положили. Я тяжело вздохнула, понимая, что катастрофа сейчас случится и у меня. Руководство бизнес-центра, где я снимаю офис, наверняка снова вынесет мне замечание. Машина с мигалками снова распугает всех клиентов, доведёт до сердечного приступа очередного сотрудника, а затем меня увезут под вой сирен. Вернут, конечно, с теми же «декорациями», но всё это уже стало чем-то вроде дурного ритуала.

Зная оперативность Макса, я едва успела сбегать в туалет и схватить сумку, как мигалки уже осветили подъездной двор. Девушка на ресепшене обмахивала газеткой особо впечатлительную клиентку.

В здании Агентства я оказалась уже через десять минут. Макс, встречавший меня у входа с готовым пропуском, сразу обрисовал ситуацию:

– Насильник, любит молоденьких. Пять жертв за последний месяц – все молчат, ни одна не заявила. Без их свидетельств никак не можем произвести арест. По данным медэкспертизы, сексуальные действия не носили насильственного характера.

Я вскинула брови:

– Так с чего вы взяли, что насилие было?

Макс поджал губы, его лицо стало ещё мрачнее:

– Всем жертвам одиннадцать.

У меня внутри всё перевернулось. Господи, опять! Ещё один из тех ублюдков, кто вызывает отвращение самим фактом своего существования. Мне сразу стало ясно, что у девочек тяжёлая травма. Но странно, что она у всех проявляется одинаково.

– Что они сказали?

– Ничего. Вообще молчат. Родители забили тревогу только потому, что их дети перестали говорить. Четверо из них до сих пор полностью отказались от лечения, а пятая сейчас в больнице.

Макс провёл меня в свой кабинет, где я могла немного собраться морально перед предстоящей задачей.

– Кофе будешь?

– Нет, спасибо. Что я должна сделать?

Он взглянул на меня прямо, будто пытаясь передать всю тяжесть ситуации:

– Посмотри, что было, хотя бы у одной. У нас есть подозреваемый, но нам нужно быть уверенными. Понимаешь?

Я кивнула, подавляя желание тут же отказаться. Но это был мой долг. И я знала, что, если смогу помочь хоть одной из девочек, оно того стоит. Макс ввёл меня в курс дела, рассказав подробности о первой потерпевшей. Затем мы направились в комнату для допросов.

Войдя, я сразу поймала себя на мысли, что должна выглядеть максимально дружелюбно. Улыбка, мягкая осанка – всё, чтобы девочка чувствовала себя в безопасности.

– Вы следователь? – голос матери девочки был полон тревоги.

Я кивнула, сохраняя спокойный тон:

– Я психолог. И я работаю на следствие.

Кортни, девочка, о которой шла речь, сидела рядом с матерью, плотно прижавшись к ней. Её лицо оставалось безучастным, взгляд – потухшим. Она даже не отреагировала, когда я села напротив и слегка придвинула стул поближе.

– Кортни, меня зовут Диана, – начала я, стараясь говорить как можно мягче. – Я здесь, чтобы помочь тебе перестать бояться.

Ни звука. Девочка осталась неподвижной, будто не услышала меня. Но я знала, что это не так. Это было типичное шоковое состояние, которое, похоже, перешло в глубокую психологическую защиту. Даже три недели спустя.

Её мать всхлипнула, проведя рукой по волосам дочери. «Медленно», – подумала я, убирая свою папку с заметками в сторону. Это займёт время.

– Полиция уже задержала преступника, – уверяла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, – он никогда и никому больше не сможет навредить, но чтобы его наказали, мне нужно, чтобы ты мне помогла. Я знаю, ты хочешь помочь, Кортни.

Девочка медленно повернула ко мне лицо. Этот едва заметный жест дал мне понять, что она слушает и мои слова находят отклик. Отлично! Значит, у нас есть шанс.

– Давай я возьму тебя за руку, а ты просто закроешь глаза и постараешься расслабиться, хорошо? – спросила я, осторожно протягивая руку.

Кортни колебалась. Несколько долгих секунд я видела, как её взгляд метался между моей рукой и столом. Но, к моей величайшей радости, она позволила своей маленькой ладошке встретиться с моей. Этот крошечный акт доверия наполнил меня надеждой.

Я крепче сжала её пальцы, передавая всю свою уверенность и поддержку. Затем закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, готовясь войти в её сознание. Волна страха нахлынула почти мгновенно, заполнив моё тело до кончиков пальцев. Знакомое ощущение, я оказалась на месте жертвы, в её маленьком, беззащитном теле. Перед глазами – темнота. Может быть, ей завязывали глаза?

Страх сжимал грудь, казалось, что воздуха не хватало, и я начала задыхаться. Беспомощность – вот что ощущала Кортни в тот момент. Казалось, что весь мир сжался до этих нескольких секунд, до глухого обволакивающего беззвучия вокруг, до невозможности вздохнуть. И вдруг движение вверх – рвущийся к поверхности порыв, отчаянная попытка вдохнуть глоток воздуха. Я следовала за этим ощущением, следуя за её стремлением вырваться.

Наконец, распахнув глаза, я смогла вдохнуть. Передо мной была пугающая картина: капли воды, стекающие по коже, таз с водой, откуда только что достали мою голову за волосы, и отражение в зеркале. Мужчина. Высокий, светловолосый, с бородой. Он стоял позади неё, и его лицо было жутко спокойным. Осознание происходящего ударило по мне, как грузовик, вместе с душераздирающим криком Кортни.

Я вырвалась из этого состояния, отпустила её руку и резко раскрыла глаза. Воздух в комнате был тяжёлым, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь. Кортни сидела молча, с опущенной головой, а её мать встревоженно склонилась надо мной.

– Что с вами? – её голос был полон беспокойства. – Может, вам воды?

Я покачала головой, пытаясь успокоить дыхание, и тихо пробормотала:

– Спасибо, Кортни.

С усилием поднявшись, я направилась к выходу на ватных ногах. Сердце колотилось, а руки слегка дрожали. Всё, что я увидела, слишком живо отразилось в моей голове. Господи, это был настоящий кошмар.

Макс уже ждал меня у двери, его взгляд был полон напряжённого ожидания.

– Ну, видела? – спросил он.

Я кивнула, ощущая, как слёзы жгут глаза, но стараясь их сдержать.

– Он их подтапливал, когда делал это, – выдавила я из себя, – когда человек находится под водой и изо всех сил пытается задержать дыхание, чтобы не захлебнуться, остальные мышцы тела расслабляются. Поэтому нет следов насилия. Высокий блондин с бородой.

Глаза Макса загорелись.

– Ты гений, Диана! Всё сходится. Спасибо!

Не успела я ответить, как он уже отдавал мне под опеку своей ассистентке с наказом напоить меня кофе, а сам, словно вихрь, понёсся вершить правосудие.

Я опустилась на стул в углу, чувствуя, как меня накрывает. Господи, почему каждый раз какая-то дрянь? Почему люди такие уроды? Я посмотрела на кружку кофе, наблюдая, как она дрожит, в моих трясущихся руках. Часть напитка расплескалась, но я умудрилась вернуть её на стол.

– Вы не торопитесь, мистер Коул закажет машину, когда скажете, – успокаивала меня ассистентка Макса, с легким налетом заботы в голосе.

Ну уж нет, мигалок на сегодня достаточно, спасибо. После такого допроса мне действительно нужно было время, чтобы прийти в себя. Я решила прогуляться. Да и вообще, дышать свежим воздухом после таких ужасов было как глоток жизни.

Спустя полчаса, привела себя в порядок, убедилась, что ноги меня держат, поблагодарила девушку и вышла на улицу. Солнечные лучи ласково касались моего лица, и я почувствовала, как тревога медленно отступает. От здания Агентства до моего офиса было пешком около сорока минут. Я решила не спешить, просто идти и наслаждаться теплым днем. После всего, что случилось, мне просто необходимо было увидеть что-то прекрасное в этом мире.

Для полной эффективности терапии я позволила себе купить мороженое на углу Гайд Парка. Сладкий вкус кремового пломбира немного возвращал меня к реальности. Лето, голубое небо, смех детей, гоняющихся друг за другом по траве, – эти простые радости вновь начали наполнять мою душу.

«Надеюсь, этого ублюдка засадят на пожизненное», – думала я, чувствуя искреннюю радость от того, что смогла быть полезной. Я даже улыбнулась, представляя, как эта глава жизни Кортни и её семьи наконец-то завершится. Уверена, Макс обязательно передаст матери девочки мою визитку. Если Кортни понадобится помощь в дальнейшем, я хотела бы быть рядом, чтобы поддержать её.

К тому моменту, как я наконец добралась до офиса, чувства были смешанными. С одной стороны, было удовлетворение от выполненной работы, с другой – какая-то тяжесть неотступно напоминала о кошмаре, который я видела через сознание девочки. Но я смогла уговорить себя, что все отлично, и впереди только лучшее. Всё-таки, когда такие, как этот мерзавец, оказываются за решеткой, в мире становится чуть светлее.

Когда ко мне на приём подошла Камилла, я уже лучезарно улыбалась, предлагая ей чаю. Теплый напиток и разговор – стандартная часть моей работы, которую я искренне любила.

– Мисс Вайс, вы будете мной недовольны, – начала она, и в её голосе слышалась смесь смущения и раскаяния.

Я подавила внутренний вздох. Это было легко предугадать. В своей тетради я уже мысленно записала: «+1» к её бесконечному списку любовников.

Случай Камиллы был поистине классическим примером детских травм, отразившихся на взрослой жизни. Нелюбимая четвёртая дочь в семье, где всегда хотели мальчика, Камилла с рождения не соответствовала ожиданиям. Её появление на свет стало финальной точкой в надеждах её родителей, ведь мать из-за осложнений больше не могла иметь детей. С этого момента девочка выросла под гнетом немого укора матери и громогласного презрения отца.

Став взрослой, Камилла пыталась найти любовь и признание всеми возможными способами. Она была откровенна до беспредела, её обаяние светилось рвением и теплотой. Но этот избыток страсти часто приводил её к одним и тем же ошибкам. В каждом новом романе она бессознательно пыталась доказать себе и всему миру, что её можно любить, что она достойна внимания. Каждый её жест, взгляд или слово буквально кричали: «Любите меня!»

– Что случилось, дорогая? – мягко спросила я, поощряя её признание.

– Мисс Вайс, вы будете меня ругать.

– Камилла, я здесь не для того, чтобы ругать тебя, – начала мягко, – просто раскажи, что произошло.

Девушка опустила глаза и начала описывать события, а я, как всегда, слушала внимательно, мысленно прокручивая стратегии помощи, которые могли бы хоть немного изменить её подход к жизни.

– Я встретила его случайно в фитнес-центре, – призналась Камилла, её глаза сияли, как будто она только что выиграла лотерею. – И он подал мне полотенце, когда я его уронила. Он был так добр, и я подумала, что стоит его поблагодарить.

– Ты отблагодарила его прямо в фитнес-центре? – я уже ничего не исключала, зная Камиллу и её порывистую натуру.

– Нет, что вы! – она всплеснула руками, словно была шокирована моим предположением. – Я пригласила его в кафе, – её голос немного дрогнул, – правда туда мы не доехали.

Я подняла бровь, пытаясь не дать своей профессиональной маске треснуть от внезапной потребности закатить глаза.

– Камилла, по порядку. Как ты его пригласила?

– Я передала ему записку. Ничего особенного, просто: «Не подскажите как настроить высоту сиденья на В12?» Просто пока мы занимались в зале, я видела, что он смотрит на меня и улыбается, как в рекламе центра «Хелс Боди». Поэтому потом в раздевалке я взяла бутылку воды и, глотнув, позволила капельке, знаете, как в фильмах показывают, скатиться у меня по телу… Он подошёл и подал мне полотенце.

Так, стоп. Что-то здесь не сходилось:

– Он был в женской раздевалке?

– Нет, что вы! В мужской. Это я туда зашла, ну, чтобы передать записку и чтоб он увидел, как красиво вода льётся у меня…

– Камилла! – я выгнула бровь.

– Думаете, я зря передала записку?

– Идея с водой была паршивая, – честно ответила я.

– Я так и знала! Теперь он мне не перезвонит! А я уже представляла, какое красивое платье надену на свидание, – её голос сорвался.

Я, поражённая её скоростью построения воздушных замков, попыталась вернуть разговор в реальность:

– Он взял твой номер?

Камилла кивнула, и я удивилась. Обычно мужчины из её историй не планировали даже записывать её номер, не то чтобы звонить. Это было, несомненно, позитивное развитие событий, если, конечно, этот парень не окажется очередным извращенцем вроде бойфренда Мэри.

– Как его зовут, Камилла? – спросила я, пытаясь прояснить хоть что-то.

– Ой, я не успела спросить. Думаете, теперь мне будет неловко, когда он позвонит? – она выглядела так искренне обеспокоенной, что мне стало жалко её.

– Камилла, ты прежде чем представлять свидание, должна подумать об имени и фамилии человека, его работе и интересах, – я старалась звучать убедительно.

– Да, я сейчас запишу и всё спрошу. А как вы думаете, когда он позвонит?

– Я не советую зацикливаться на этом мужчине, дорогая. Постарайся посвятить следующую неделю работе, хорошо? – мой голос был мягким, но твёрдым. – Не ходи на фитнес или в рестораны. Закажи еду на дом. Устрой себе эмоциональные каникулы, понимаешь?

– Да, я всё поняла, – кивнула Камилла, её взгляд был полон решимости.

Вечером, вернувшись домой, я поняла, что мне тоже не помешает эмоциональная разгрузка. Переодевшись в халат, я организовала себе импровизированный спа-вечер. Столик, который я притащила в ванную, украшали шампанское и фрукты. Ну, громко сказано – «фрукты». В наличии были только бананы и яблоки, но я же психолог – я смогла убедить себя, что это клубника.

Наполнив ванну горячей водой с пузырящейся пеной, я устроила настоящий релакс под трек «Come and help me Mr. Dick» группы E-rotic. Пошлятина, конечно, но настроение поднимало до коликов.

Третий фужер шампанского выскользнул из моих расстабившихся пальцев и утопился вместе с застрявшей в нём долькой яблока. Наблюдая, как они медленно погружаются на дно, я подумала, что не хотела бы составить им компанию. Горячая вода развозит моментально.

Когда я наконец выбралась из ванны, то потащила за собой столик в спальню на поводке сооруженном наспех из пояса халата. Под алкоголь во мне всегда просыпался изобретатель-энтузиаст. Лёжа на кровати, в блаженной неге, я моментально провалилась в сон, оставив все тревоги этого дня позади.

Глава 3. Савил

В кафе на стратегически важном перекрёстке я провёл почти четыре часа. Признаться, это было не самое удобное времяпрепровождение, но главное прикрытие отработало на ура: Пушик, мой временный напарник, умудрился продолжать есть, когда в меня уже не шла третья порция жареных ушек крафиков. Его аппетит был поразительным.

За всё время моего наблюдения в трактир «Ноздри жадности» зашло ещё двое мужчин. Однако ни один из них не вышел. Это настораживало. Будто, жадные ноздри действительно втянули их с концами. Задней двери у заведения не было: там сразу примыкало другое здание, без каких-либо признаков двора для скота или запасного выхода. «Магия? Пространственные заклинания?» Скорее бы дождаться ночи, чтобы разобраться.

– Ты будешь доедать? – внезапно прервал мои мысли Пушик. Ради приличия он, конечно, спросил, но я видел, как три ушка он уже благополучно слизал с моей тарелки.

– Доедай, но не торопись, – обеспокоенно взглянул на него. – Тебе не станет плохо от такого количества? Ты ведь столько голодал. Сразу наедаться не рекомендуется.

– Нет, я про запас жирок коплю, – небрежно бросило животное, заглатывая оставшиеся ушки. – Ну, и что мы будем делать, когда всё тут съедим?

– Ты пойдёшь в комнату, если сможешь встать, а я займусь делами.

– Может, стащить чего-нибудь надо? Ты только скажи.

– Нет, не смей ничего брать без моих указаний! – отрезал я.

К десяти вечера я решил, что достаточно, и мы поднялись наверх.

После пары часов отдыха, я встал с кровати, чувствуя, как с каждым движением бурлящая в крови магия становится всё горячее. Моя цель не терпела промедления. Накинув тёмный плащ, который словно сливался с ночной тенью, я вышел из комнаты. Каждый шаг по деревянному полу казался слишком громким, но в этой старой таверне скрипело всё, так что моё передвижение осталось незамеченным.

На улице было тихо, как будто все вымерли. Луна тускло светила сквозь редкие облака, её слабый свет с трудом пробивался к мостовой, вымощенной неровным камнем. Воздух был прохладным, влажным, и пах сыростью, вперемешку с чем-то металлическим, как перед грозой. Вдали слышался приглушенный вой хищников, а где-то за углом явно шуршал чей-то быстрый шаг – возможно, это просто поздний прохожий или мелкий воришка.

Прежде чем приступить к делу, я остановился в тени здания и надел артефакты. Мои движения были отточенными и быстрыми – за годы практики я привык ставить настройки даже в полной темноте. Первым был защитный щит невидимости, который словно накинул мягкую дымку поверх меня. Плащ словно задышал, становясь частью окружающей ночи. Второй артефакт – сокрытие магической энергии – поглотил любую искру силы, которая могла бы привлечь внимание других магов. Он опустил на меня невидимый купол, делая моё присутствие незаметным для тех, кто мог бы почувствовать мою силу. Минута на всё и я готов, ни единого следа, ни малейшего звука.

С этими мерами предосторожности я приблизился к трактиру «Ноздри жадности». Это здание словно специально строилось, чтобы отталкивать своим видом. Тёмные, замшелые стены, облезлая вывеска, которая болталась на чесном слове под лёгким порывом ветра. Света в окнах почти не было, кроме верхнего этажа, и то тусклый отблеск чего-то вроде настольной лампы.

Я скользнул вдоль стены, оставаясь полностью в тени здания. На верхних этажах этого подозрительного заведения, возможно, скрывались ответы, которые так жаждала узнать старушка.

Внутрь я проник, как приличный взломщик, через главную дверь. Как и ожидалось, мужчина со стойки ушёл. На первом этаже терять время не стал. Подойдя к лестнице, начал медленно подниматься, стараясь не издать ни звука.

Второй этаж оказался пуст. Заглянув в несколько помещений, я понял, что всё пространство было переоборудовано в лаборатории. Пять комнат – пять различных типов производства. На первый взгляд, это были лаборатории для создания дурманов: разные ингредиенты, оборудование, а также запахи, которые перемешивались в едва терпимую какофонию. Я отметил некоторые знакомые травы, но значительная часть растений мне была незнакома. Интересно, что они здесь варят? Запомнив всё, что мог, я двинулся выше.

На третьем этаже я притормозил, услышав голоса. Говорили трое мужчин, и, судя по всему, обсуждали что-то крайне важное.

– …упустили, слабаки, – сказал один из них раздражённо. – Сдаётся мне, тот мужик на Орден трудится.

– Значит, девица уже у них, – ответил другой голос.

– Да, но не будем расстраиваться. Мы знали, что наши противники сильны, – звучал голос, явно принадлежащий главарю. – Вторая девица пригодится не меньше. Только действовать будем не как команда Укса. Никаких похищений и запугивания. Ясно?

– Втереться в доверие? – предположил первый.

– Очаровать? – хмыкнул второй.

– Что угодно. Выясните, чем живёт, что делает, войдите в привычную среду. Чтобы была тут к вечеру пятницы. Ясно?

– Да, Зарк, – раздался хор голосов. Я запомнил это имя. Зарк. Похоже, это он был их главарём.

Услышав шаги, я отступил за угол у лестницы вовремя. Мужчины вышли из комнаты. Среди них я узнал отравителя старушки.

– Завтра в лаборатории будет побольше людей, – сказал тот, что выглядел постарше. Очевидно, сам Зарк. – Попрошу сделать состав второй силы, чтобы не перестараться. Кто знает, может магия девушки чувствительна к яду, всё-таки иномирская.

Так вот чем они занимаются! Бывшая хозяйка Пушика была права: отравление и торговля людьми. Возможно, работорговля. Этот Зарк явно не был простаком, чувствовал силу его магии.

Внимательно разглядывая троицу мужчин, стоящих всего в четырёх футах от меня, я подмечал каждую деталь: их взгляды, манеры, выражения лиц. Их беседа становилась всё более откровенной. Нахалы с магическим даром. Образование если и есть – то базовое.

– Хорошо, мы попробуем добровольно её умыкнуть, – хмыкнул опять тот, что предлагал очаровать жертву. В его голосе звучала дерзость, а в глазах, словно отблеск пламени, мелькало возбуждение. Это вызывало отвращение. Эти люди готовы далеко зайти ради своих целей.

– Только, Газт, без фанатизма, ясно? Пока Элита не разрешит жениться – никаких рук, – предостерёг его второй голос. Тот был более спокойным.

– Да ясно мне, – ответил Газт, но я заметил, как его взгляд хищно блеснул. Это был взгляд человека, который не утруждается сдерживать себя.

Я последовал за мужчинами на улицу, оставаясь под покровом ночи и защитных артефактов. Они разговаривали ещё несколько минут, но я уже видел общую картину. Женщин выкрадывают из разных деревень Алты и даже из других миров, причём тех, кто обладает редкой магией. Их план включал не просто похищение, а принуждение к браку. Причём женитьбу должна была одобрить некая Элита. Одна женщина, как я понял из их слов, уже избежала похищения благодаря кому-то, кого они подозревают работающим на Орден. Ясно одно – эта троица напрямую связана с нашими врагами.

Вернувшись в свою комнату, я обнаружил, что мой верный Пушик успел прибраться. Он аккуратно разобрал сумку старухи, хотя, похоже, мою трогать побоялся. Кроме того, он притащил бутылку Элмита и корзину с лепёшками.

– Хозяин хочет кушать? – радостно осведомился он, едва я вошёл.

– Хозяин хочет знать, почему ты спёр еду, хотя я велел ничего не брать без спроса, – строго ответил я, оглядывая его.

– Не спёр, а монеткой покойной расплатился. Ей же больше не надо, – пожал плечами Пушик. Его морда выражала оскорблённую добродетель.

– Где остальные монеты? – уточнил я, чувствуя, что этот зверёк больно хитрый, а значит, стоит держать его в рамках жёсткой дисциплины.