Полная версия
- С того момента, - рассказывал старик, – время для меня перестало существовать. Когда я пришел в себя, уже выпал снег. Мне было так страшно! Где я, что делать, как жить дальше? Очень хотелось есть. Постепенно я научился слышать лес, животных, чувствовать опасность, быть внимательным к каждому шороху. И несколько дней назад я решил, что надо найти людей. Возможно, они смогут мне помочь. Возможно, и я однажды смогу отплатить им тем же.
Абель начал активно участвовать в жизни деревни. Кому-то он помогал выполнить несложную работу, например, он плёл корзины, быстро перебирая пальцами, собирал яблоки, кого-то за работой развлекал своими рассказами. Постепенно жители приняли его, хотя и не забывали, как странно он появился в деревне.
Наступила зима, подходило время Йоля.
Абель всё еще жил с Аннеттой и Гаспаром, хоть и ночевал в конюшне.
Сидя на скамейке у очага после плотного ужина, Абель обратился Аннетте.
- Чем ты занята, дитя?
- Я шью себе костюм. В нашей деревне есть традиция, на Йоль мы одеваемся в костюмы животных и танцуем у костра. Просим животный мир быть к нам благосклонным еще один год!
Старик поменялся в секунду. Его лицо стало вытянутым, он побледнел. Губы беззвучно шевелились, он дрожал всем телом.
- Нет! Нет нет нет нет!!!
Он попытался вырвать из рук Аннетты костюм, но та заложила его за спину, и пальцы Абеля скользнули по воздуху, не найдя цели.
- Нельзя! Нельзя! Нет!
На крики старика выбежал Гаспар, убиравший со стола.
- Что случилось?
- Нет, нельзя! Йоль! Звери, нет! - Абель не слышал его.
- Что происходит, Аннетта?! – Девочка в слезах подбежала к отцу и спряталась за ним. Старик Абель очень ее пугал.
- Я сказала ему, что готовлю костюм на Йоль, а он начал кричать. – Девочка еле-еле могла говорить. – Хотел бросить мой костюм в огонь.
Абель схватился за голову, глухо застонав, как от физической боли. С ним происходило что-то плохое, но кузнец и дочь не могли понять, что делать дальше, как помочь гостю.
- Йоль! Нет! Звери! Звери!
Абель вытянул руки вперед и, натыкаясь на всё подряд, смог найти дверь. Он выбежал на улицу, споткнулся о порог, упал, потом сел и всё это время продолжал кричать.
- Йоль! Нет! Звери! Звери!
В окнах соседних домов зажглись огни. Из домов выбежали люди. Напуганные, они пытались понять, кому нужна помощь: Абелю или Гаспару с Аннеттой.
Когда Гаспар, держа за руку дочь, появился на пороге, соседи облегчённо зашептались. Но крик Абеля не стихал.
Гаспар подошёл к нему и попытался взять за плечи, но Абель продолжал отмахиваться от невидимых монстров.
- Абель! Это я, Гаспар! Остановись! Ты в безопасности! Пожалуйста, успокойся! Расскажи, что случилось? Как помочь тебе?
Старик продолжал по-звериному выть. Повязка на его глазах была мокрой от слёз и можно было заметить его травмированные глаза. Его сопротивление сменилось полной беспомощностью. Он ухватился за рукав кузнеца, и его тело сотрясали беззвучные рыдания.
- Нет, пожалуйста, не надо! Йоль! Звери! Аннетта! – Абель прильнул к плечу кузнеца и разрыдался еще сильнее.
Аннетта стояла в стороне, сжимая в кулаке полу своего недошитого костюма. Она также не могла остановить слёз, ведь за это время прониклась к старику и не могла понять, что же она сделала не так, чем обидела его, что сейчас он испытывает такую боль.
Вокруг стояли жители деревни, потрясенные происходящим. Кто-то завел домой детей, чтобы те не видели, какой ужас сковал Абеля; другие сжимали в руках кочергу или вилы, чтобы успеть защитить Гаспара и Аннетт от безумного старика.
Когда рыдания Абеля чуть успокоились, Гаспар снова с ним заговорил:
- Абель, Вы можете говорить? Что Вас так напугало?
- Да. - Старик медленно отстранился от Гаспара, чтобы каждый житель деревни мог его услышать. – Я спросил Аннетту, что она делает, и она ответила мне, что шьёт костюм к Йолю. – Абель говорил очень чётко, спокойно и громко. – Сказала, что у вас есть традиция: на Йоль одеваться в костюмы животных и танцевать у костра. Я знаю, что так делают многие, я знаю, что таким образом вы привлекаете плодородие. Но так делать нельзя. В эту ночь те, кто будет одет, как животное, превратится в это животное. Навсегда!
Минута полнейшей тишины сменилась взрывами смеха. Те, кто думали проучить Абеля или защитить от него Гаспара и дочь, опустили вилы и палки.
- Слышал?! Превратимся! — кто-то фыркнул из толпы.
- Волком, значит, стану? — ехидно крикнул другой.
- О чем говорит этот сумасшедший? – Доносилось и тут, и там.
- Я говорю вам чистую правду. Вы превратитесь в тех же зверей, чей облик примерите на Йоль.
Снова смех.
- Сумасшедший! Он болен! Безумный старик!
- И кто же превратит нас в зверей? Ты?! – Прозвучало в толпе.
- Нет, не я. Дикая охота. – Чётко ответил Абель.
Жители деревни рассмеялись еще громче и направились к своим домам. Угроза растаяла, превратившись в посмешище. Абель сидел неподвижно на снегу, не зная, что делать дальше.
- Куда вы? – Абель приподнялся с помощью Гаспара. – Я серьезно. Пожалуйста! Не надо! Послушайте… - По щекам старика снова полились слёзы.
- Абель, идем в дом. Холодно. - Гаспар помог подняться старику и медленно повел его в дом.
Опираясь на кузнеца, старик, поплёлся домой. За их спиной соседи еще долго пересказывали друг другу произошедшее той ночью.
Аннетта забежала первой в дом, освободила проход и поставила греться глиняный чайник. Спустя несколько минут молча разлила чай по кружкам и уселась на своё место, сжав руки на коленях.
- Абель, расскажите нам. Почему вы думаете… Откуда вы знаете… Почему Дикая Охота должна напасть?
Абель долго молчал, держа кружку в руках, согревая ладони. Пар окутывал его лицо.
- Она не нападет, она предаст проклятию тех, кто ослушался. Но, те, кто останутся дома, будут в безопасности.
Больше он не добавил ни слова. Гаспар внимательно наблюдал за ним, сидя у камина.
Выпив чай, Абель беззвучно поднялся и направился к выходу в сени. Гаспар проводил его до конюшни, щёлкнул засовом и вернулся.
- Папа, ты веришь ему? - голос Аннетты прозвучал совсем тихо.
- Да. - Отец медленно повернул ключ в замке. - Я даже не могу объяснить, почему. Но я верю ему.
- А как же… я весь год готовила этот костюм. Собирала украшения…
В её руках был тот самый, ярко-красный костюм. Она гладила пальцами сложную вышивку на рукаве, трогала пуговицы, собранные в диковинный узор. Маска-лисичка с острыми ушками лежала на лавке рядом.
Девочка выбрала образ и целый год готовилась ко дню, когда сможет покрасоваться перед друзьями. Но сейчас праздник был под угрозой.
- Знаю, ласточка, знаю! Давай не спешить! Нет причины не доверять Абелю… но и лишать тебя праздника я не хочу. Подождём…
Он потушил свечу, и в доме воцарилась тишина.
В деревне наступила ночь, и только в конюшне старик не спал, уставившись в потолок незрячими глазами, и слушал, как за стенами воет ветер.
Шли дни, приближалось зимнее солнцестояние. Деревня, вопреки страшным предсказаниям, оживала в предпраздничной суете: украшали ёлку ели, дома, приглашали гостей. Все готовили подарки, делились новостями и строили планы.
Абель после истерики на улице стал нелюдим и неразговорчив. Он не появлялся на улице в часы всеобщего оживления, а если и выходил, то сидел неподвижно на скамейке у дома, закутанный в старый плащ, лицо его было скрыто повязкой.
Как-то утром, застав его на привычном месте, к нему подошли соседи во главе с Захари.
- Абель, скажи, почему мы не можем праздновать Йоль? - Люди вокруг переглянулись, на губах играли улыбки.
Старик медленно повернул голову в сторону голоса.
- Почему же?! Празднуйте! Кто ж вам запрещает? - Он сделал паузу, а потом произнес очень тихо. - Только ради всего святого… не ходите к праздничному костру.
Захари замер на секунду, затем покрутил пальцем у виска и широко подмигнул своим товарищам. Те громко рассмеялись, и компания покинула старика.
Деревня раскололась надвое, не все считали Абеля чудаком. Многие помнили помощь старика и его участие в жизни деревни. Они договорились встретить ночь солнцестояния не на общем гулянье у костра, а в тесном кругу, за общим столом в доме Гаспара, подальше от звериных масок и дикого веселья.
Наступил вечер Йоля. Запахом хвои и печёных яблок наполнил дом кузнеца. Гости постепенно забыли о жутком пророчестве старика и были погружены в весёлые разговоры. Аннетта с подругами и их мамами накрыли щедрый стол, мужчины установили в углу пушистую ель. Абель тихо сидел у камина.
Тосты, смех и пожелания почти заглушали завывание вьюги за окном. Огонь в очаге озарял дом уютным светом и согревал души собравшихся.
Наступил тот самый момент разгара веселья, когда осторожность уступает место общей радости.
Именно тогда Аннетта с двумя подружками подбежала к родителям.
- Отпустите нас на улицу, хотим взглянуть на луну, поздороваться со звездами!
Гаспар долго сомневался, но кивнул уже почти выходившей из дома дочери. В проёме на мгновение мелькнул ярко-алый полог её платья.
Гости вернулись к беседам, шуткам, поздравлениям и планам на будущий год. Вдруг Абель встрепенулся и жестом подозвал кузнеца.
- Гаспар, я давно не слышу голоса Аннетты. Она с девчонками? Позови-ка её, хочу поблагодарить за её доброе сердце.
Кузнец подошёл к заледеневшему окну и вгляделся в темноту. На улице никого не было.
Внутри Гаспара что-то разорвалось. Он накинул тулуп и выскочил во двор, сражаясь с метелью, сбивавшей с ног колким снегом. Он позвал Аннетту, но никто не ответил. На дороге и во дворе было пусто, девочки исчезли.
«Значит, они все же отправились к костру». Кузнеца начала бить дрожь.
Гаспар, весь в снегу, снова переступил порог дома, и в этот момент все замерли: смех прекратился, разговоры остановились, все смотрели на хозяина дома.
- Девочки… Их нет во дворе. Кажется, они побежали к костру…- Кузнец дрожал и еле выговаривал слова; никак не мог прийти в себя.
- НЕТ! - Крик Абеля разорвал тишину. Он вскочил, в глазах его читался страх. - Гаспар! Сию же минуту! Одевайся! Беги за ними! Останови их! Беги!!!
Вместе с Гаспаром из дома выбежало несколько мужчин. Они надеялись, что самое страшное, что могло бы случиться, это акт непослушания и веселые танцы у костра. Они представляли, как нагонят своих дочек, отругают их, и на этом всё и кончится. Кошмар закончится. Пусть это будет просто страшной сказкой, фантазией сумасшедшего старика, которую они завтра будут вспоминать с улыбкой.
Мужчины бежали по сугробам, проваливались в них по пояс, скользили по льду, падали, поднимались и снова бежали. Никакой усталости; главное, не опоздать.
Деревню они пересекли быстро. Сразу за последним домом лес вставал сплошной черной стеной, а чуть в стороне, на опушке, должно было быть место празднования.
Ещё до появления Абеля, много поколений подряд, здесь зажигали священный огонь. Мысль о причинении зла возле него была невозможной. Никто не имел права ранить другого человека у Йольского огня. Это была древняя традиция, благодарность лесу и его духам, просьба о будущем урожае. Люди надевали маски зверей, на миг переставая быть самими собой, отдаваясь нутру, чувствуя дикую, первобытную свободу.
Дети в Йоль спокойно гуляли ночью по лесу. Это было самое безопасное место на свете.
Но теперь всё изменилось. И мужики, спотыкаясь в кромешной тьме, беззвучно молились, чтобы это «безопасное место» еще хранило их дочерей.
Впереди забрезжил свет. Они подбежали ближе.
Вокруг огня собрались разные звери: лисы, волки, медведи… а также ежи, даже курочки и поросята.
- Опоздали. - Дар речи вернулся к Гаспару.
К его ноге вдруг подбежала маленькая огненно-рыжая лиса. Она прижалась к его ноге, тихо заскулила и принялась тереться мордочкой. В отблесках огня на её шерсти замерцали капли, словно вышивка из хрустальных бусинок.
Гаспар со стоном опустился на корточки, а его трясущиеся руки дотронулись до лисьей мордочки. Зверёк потёрся о его ладонь, и вдруг метнулся прочь, растворившись в стае других зверей. В следующее мгновение новые жители леса скрылись в тёмной чаще.
Другие мужчины тоже издавали сдавленные звуки: кто-то звал дочерей по имени, кто-то не скрывал слёз.
Кузнец поднялся на ноги. Слёзы текли по его лицу, но он продолжал вглядываться в лесную тьму в надежде увидеть снова ту лисичку. И тогда за его спиной раздался хруст.
Это был Абель.
Сгорбленный старик на глазах становился больше и выше. Повязка спала с глаз, под ней открылось лицо молодого воина. Его лицо обрамляли длинные тёмные волосы, а глаза светились в темноте. Лохмотья сменили латы, вместо палки Охотник держал в руках меч.
- Я предупреждал, Гаспар. - И призрак растворился в ночном воздухе, будто его и не существовало.
***
Мари попробовала чай. Он уже остыл и отдавал горькой настойкой трав. С лёгким отвращением она отставила кружку в сторону.
На втором этаже трактира что-то упало, отбежало в сторону, зарычало.
- Что… Кто это?! - Подскочил со своего стула Этьен.
Жак поднял глаза на гостя.
- Хорошо ли ты вёл себя в этом году, Этьен?
Глава 9. Колыбельная Метелицы
- Кто там наверху? – Этьен подскочил, услышав лязг цепей.
Жак многозначительно вздохнул и посмотрел на Мари. Та опустила голову и пошла мыть посуду.
- Чёрт возьми, Жак! Я спрашиваю Вас! Кто там наверху?! – Этьен требовал ответа. В голове у него роились догадки, каждая страшнее предыдущей.
- Я бы мог сказать, что там никого нет. Или что я ничего не слышу… - Жак заметно тянул время, выдумывая ответ на ходу.
Сверху раздался рёв, послышался скрежет когтей по дереву.
- ЖАК! КТО СЕЙЧАС НАВЕРХУ?! – Этьен попытался крикнуть, но голос сорвался от ужаса.
- …скажем так, что это… рождественский дух мщения и справедливости… - Трактирщик боялся смотреть гостю в глаза.
- ТАМ КРАМПУС?! – Этьен рухнул на стул.
- Да. И, если Вы не хотите, чтобы он присоединился к нашему столу, советую вести себя тише. – Жак понизил голос. – Но, Этьен, как же я рад, что мне не приходится объяснять, кто это…
- Как он попал сюда?! – Солдат пытался кричать шёпотом, наклонившись к трактирщику.
- Ооо, Вы и представить не можете, мой милый! Он просто выбрал наш трактир, да. И уже двадцать лет каждую йольскую ночь занимает свою комнату. Он, конечно же, выбрал его сам.
- Но… если там будут люди?! – Этьен еле справлялся со страхом.
- Мы стараемся не пускать гостей в Йоль. Отказываем всем. Он появляется здесь только одну ночь в году.
- Но почему именно здесь? Что он делает здесь?!
- Мы с Мари тоже задавались этим вопросом, пока не узнали о проклятии деревни у горы Кре-де-ла-Неж. – Этьен осторожно сел на стул, а Мари принесла новый чайник с заваренной мелиссой. – В этой деревне жила женщина, Даниэль, она состояла в церковном приходе. У нее была дочь, муж давно покинул ее. И жизнь была хороша. У женщины была большая «семья», вера в Бога помогала справляться с бедами.
Ее дочери Флоре было семь лет. Девочка посещала воскресную школу, была маминой помощницей и всегда была рада помочь другим. Даниэль каждый день благодарила Творца за дочь.
В один йольский сочельник дети играли у озера, радуясь выпавшему снегу: Флора и ее друзья играли в снежки, спускались с горки и лепили снеговиков.
Вдоволь повеселившись, дети решили подойти к озеру и проверить, можно ли уже надевать коньки, или стоит еще подождать. Подобравшись ближе, дети гадали, кто пойдет проверять, брали в руки палки и камни для испытания кромки льда.
Вперед пошли мальчишки, а девочки за ними. Когда они уже были у края озера, Флора поскользнулась и съехала к воде. Она закричала от страха и неожиданности, но кромка льда была очень скользкой, и девочку далеко отнесло буквально к середине озера. На ее крик прибежали люди, родители детей и приходские, которые хотели помочь девочке, но та оказалась в порядке. Даниэль была на кухне, но за ней послали подружек Флоры.
Остановившись на льду, девочка поняла, что тот довольно крепкий. Посмотрела внимательно на собравшихся, перепуганных и озадаченных, улыбнулась им, рассмеялась, помахала и встала на ноги и стала осторожно пробираться назад.
И лёд треснул. Паутинка осколков быстро распространялась по кромке льда.
Даниэль бежала к берегу озера, пытаясь взглядом найти дочь. Пар валил из ее рта, было видно, как она волнуется, как ртом хватает воздух.
- Флора! Флора! – Мать прокралась через толпу зевак, которые ей объяснили, что с дочерью всё в порядке, она сейчас доберется до берега. Но Даниэль увидела бледное лицо девочки. Что-то было не так.
- Мама… Ма… - И Даниэль с остальными очевидцами услышали, как лопается лёд.
- Флора, не двигайся! Моя девочка, я сейчас что-нибудь придумаю! – Слова мамы еле долетали до дочери.
- Мне страшно! – Девочка плакала, а тёмная вода уже заливала лёд вокруг.
Даниэль просила мужчин вокруг помочь, сделать что-то, придумать хоть что-либо. Но все они лишь разводили руками да чесали голову. Женщина пыталась обежать озеро, но до Флоры было невозможно добраться.
Вода начала прибывать все быстрее, и Флора пыталась отойти в сторону, от чего лёд ломался быстрее. Треск, шум, хлюп… Флора опустилась под воду. Девочка пыталась ухватиться, её пальцы скользили по ледяной кромке, но силы быстро покидали ее, через пару минут она исчезла.
Даниэль рухнула на колени. Крик боли вырвался из ее груди, она не могла поверить в происходящее.
- Нет, этого не может быть, этого не может быть! Нет! Флора, доченька…
Она звала девочку, когда люди наконец подбежали. Звала, когда они пытались отвести её от озера. Звала, даже когда ночь поглотила деревню, и все разошлись.
Смысл жизни ушёл под лёд вместе с Флорой. Улыбка покинула лицо Даниэль, слёзы прожигали кожу. Она зазывала девочку, пекла ее любимые пироги, расставляла игрушки, шила новые платья. Горе не уходило, но постепенно Даниэль научилась с этим жить.
Однажды вечером она услышала ту самую колыбельную, что напевала дочери. Даниэль выбежала на улицу и пыталась понять, откуда ветер несет знакомую мелодию. Она слышала, как вьюга соединяет голоса матери и дочери, как обволакивает холодом и несет в небо.
- Верни мою дочь, верни!!!
В ответ ей была тишина.
Даниэль перестала ходить в церковь, ее редко замечали соседи и друзья. Она днями смотрела в окно, надеясь, что Флора вернется к ней.
С людьми она и не хотела общаться. Она винила в смерти дочери именно их - зевак, безучастных зрителей трагедии, собравшихся у озера, которые даже не пытались попробовать помочь достать девочку с тонкой кромки льда. Лишь стояли и наблюдали, а потом разошлись по своим углам.
По ночам вьюга вновь и вновь приносила колыбельную Флоры, ее слышала только мать, зачарованная любимой мелодией дочери.
Одной ночью Даниэль вновь вышла на улицу, услышав знакомые звуки.
Метель вновь пела знакомую мелодию, а в небе угадывался женский образ. Глаза, полные печали, улыбка, обещающая покой.
- Верни мне дочь! - Вскинула руки мать к небу.
- Дочь… дочь… дочь… - Ответило эхо.
- Верни мне ее!
- Верни… верни… верни…
- Забери меня! Пусть она живет! - Буря сбивала Даниэль с ног, но женщина не собиралась отступать.
- Нет… нет… нет…
- Тогда отомсти за нас!
- Да… да… да…
Наступила тишина. Обессиленная женщина вернулась домой, добралась до постели и заснула глубоким сном. Песни она больше не слышала, сон окутал ее теплым одеялом.
Утром Даниэль отправилась на ярмарку. На улице тихо шел снег, а женщина впервые за несколько дней чувствовала себя чуть лучше. Выбирая овощи к обеду, она услышала разговор двух соседок:
- Так и не удалось поспать… Ночью услышала такую нежную мелодию, но заснуть не смогла.
- Да, мне тоже показалось, что я слышала что-то. Но вчера так увлеклась готовкой, что и не заметила, как солнце поднялось. Сейчас очень хочется спать, но ничего, дождусь вечера.
«Нежная мелодия… хм, странно», - задумалась Даниэль и направилась к лавке мясника.
Тучный хозяин с тёмными кругами под глазами клевал носом.
- Здравствуйте! - Бодро обратилась Даниэль.
- А? Да! Здравствуйте! - Мужчина подпрыгнул и постарался побыстрее прийти в себя. - Могу чем-либо помочь?
- Да, мне нужна лопатка… с Вами все хорошо?!
- Да, мадам! Просто не выспался. Детская колыбельная не покидала мою голову, хоть волком вой.
- Поняла Вас, - Даниэль забрала желанный кусочек мяса и поспешила покинуть лавку.
Она решила сразу идти домой, там должно быть безопасно и тихо.
Проходя мимо дворов, она услышала, как мужчина, сметавший снег с дороги насвистывал ту самую мелодию, колыбельную ее дочери.
- Извините… - Она остановилась напротив него.
- Да? – Мужчина поднял на нее усталые глаза.
- Мелодия… откуда Вы знаете ее?
- О, я слышал ее вчера всю ночь. Не выходила из моей головы, я даже поспать толком не смог.
- Извините. – Даниэль быстро зашагала в сторону дома.
Вернувшись домой, она принялась за работу: расчистила двор от снега, приготовить ужин, постирать белье. За обычными каждодневными делами она забыла о мелодии, о жителях деревни и их проблемах со сном.
Постепенно солнце ушло за горизонт и наступило время отдыха и одиночества, больно сжимавшего сердце матери. В камине трещал огонь, за окном вновь выла вьюга. Но колыбельной не было слышно, лишь завывание ветра.
Наступила ночь. Женщина, пытаясь отогнать тоску, решила почитать перед сном и устроилась у огня, где было светло и тепло. Сон медленно овладевал ею, но она отчаянно боролась с дремотой .
И вдруг за окном она услышала скрип снега; кто-то зашел в ее двор. Время было позднее, а друзей или родственников у Даниэль больше не было. У окна проскользнула массивная, сгорбленная тень. Воры? Убийцы? Вся деревня знала, что в этом доме живет убитая потерей ребенка мать, красть здесь было нечего, но всё же было очень страшно. Звать на помощь не имело смысла, дом стоял особняком.
Даниэль схватила кочергу из камина, судорожно пытаясь вспомнить, закрыла ли дверь на замок. Осторожно встав и пытаясь ступать беззвучно, она подобралась к двери. Через массив дубовых досок ничего не разобрать, в окно выглядывать женщина боялась, - ее бы сразу заметили.
Женщина прильнула ухом к дереву и услышала хрип, стон, рык, фырканье, что-то звериное.
Тук-тук-тук… В дверь постучали, а сама Даниэль подпрыгнула от неожиданности. Что за ужас? Кто это может быть?
- Кто там?! – Выкрикнула женщина дрожащим голосом.
В ответ снова стук. Тук-тук-тук…
- Я спрашиваю, кто там?!
На этот раз стук повторился, но с каждым стуком дверь содрогалась, выгибалась и готова была слететь с петель.
- Стойте! Подождите! Я открываю! – Даниэль повернула ключ в замочной скважине, убрала задвижку и приоткрыла дверь, спрятав кочергу за спиной.
За порогом стоял зверь. Размером со взрослого медведя, весь покрытый спутанной шерстью. Два громадных, извилистых рога венчали голову. Козья морда была обезображена дьявольской улыбкой. В глазницах тлело алое пламя. С лап свисали острые когти, из пасти торчали опасные клыки. Кандалы бренчали в такт ветру. Существо стояло согнувшись, будто скрывая свое нутро, пытаясь не напугать Даниэль.
Но женщина, увидев чудовище, попыталась сразу же захлопнуть дверь. Когтистая лапа впилась в торец доски, и дерево с хрустом расщепилось, оставив в полотне рваные дыры.
- Что тебе нужно?! - Закричала Даниэль, занося над собой кочергу.
Чудовище медленно подняло лапу, и женщина застыла. Она всё видела, всё слышала и понимала, но не могла двигаться.
«Что происходит? Зверь разорвёт меня на части? Ворвётся в дом?»
Мысли Даниэль кружились словно снежинки во дворе, но гость не спешил с ответом.
Зверь, не сводя с неё глаз, вытянул лапу. Там оказалась маленькая красная коробочка. Он молча показал её Даниэль, затем поставил на порог.
- Их сны… - Прошипело чудовище и, отступив шаг назад, растворилось в метели.
Власть над телом вернулась к Даниэль так же внезапно, как и исчезла. Первым делом она выскочила на крыльцо, вглядываясь в снежную мглу. Чудовище ушло, даже следов не оставило.
Только тогда она подняла коробочку, открыла крышку и ахнула. Внутри лежали несколько гладких шаров, похожих на ёлочные игрушки. Заглянув в ближайший, она увидела живую сцену: её соседка, та самая болтливая мельничиха, металась в кошмаре. В другом шаре столяр в ужасе бежал по бесконечному лесу. В третьем - мясник... Каждый, кого она встречала. Каждый, кто тогда стоял на берегу.
