Индия, брат!

Ладно бы навстречу мотоциклисту неслись уступом, заняв всю ширину дороги и сметая всех на пути, несколько черных тонированных авто. Тут-то все как раз понятно – так ездят бандиты и политики; и это для всех обычное дело: потому все, кому в такой момент посчастливилось оказаться в этом месте и в этот час, просто сваливались от греха подальше прямо на обочины или в кювет. Но для байка наш авто был вовсе не черного цвета, а даже наоборот – белого. И притом один.

Вероятно, потому байкер на этот раз решил, как обычно, не валиться в канаву, что тянулась вдоль дороги, и заложил вираж в сторону от белого авто, прущего на него в лоб. Наш джигит с рулем, понимая, что втемяшиться друг в друга со скоростью сближения под сто сорок километров в час – затея явно не очень продуктивная, резко дернул руль на свободную полосу. Которая неожиданно для нашего водилы вновь оказалась почему-то не очень свободной. Но ведь именно за секунду до принятия этого решения именно туда свинтил и байк. Мы быстро сближались, и байкер, уворачиваясь, дернулся обратно. Наш кар ответил зеркально.

Беда заключалась в том, что, как я понял позже, у нашего водилы через расширенные от пана зрачки и образовавшейся в них пановый туман визуальный сигнал по пути к затуманенному мозгу достигал извилин несколько позже, чем у байкера. Потому действия нашего индийского Алена Проста на пару секунд отставали от действий байкера; а на деле являлись банальным плагиатом действий мотоциклиста – но с некоторой задержкой: байкер от нас в сторону, и мы от него… в ту же сторону – встречка; байкер – назад; и мы назад – опять встречка.

Виляя влево-вправо, мы перли друг на друга, будто в танке на таран, когда все снаряды закончились, но из злости уступать в смертельном бою уже никто не хотел, и уже все пофиг! Байкер дернулся обратно. Мы тоже. Байкер не согласился с такой постановкой вопроса и, уворачиваясь, рульнул назад. Через мгновение наш авто восстановил статус-кво и, скорректировав траекторию движения, упрямо продолжил нестись на несчастного байкера.

Расстояние между нами стремительно сокращалось, и шансы уйти от лобового столкновения катастрофически таяли прямо на глазах.

– Да что ж ты делаешь?!! – взорвался Юльич и, схватившись правой рукой за руль, резко вернул «Скорпио» на свою полосу. Несмотря на сопротивляющегося водилу, вцепившегося в руль обоими руками, Юльич умудрился одной рукой удержать машину на своей полосе. И буквально через мгновение справа от нас встречно пронесся байк.

– Ты что творишь?!! – заорал в бешенстве Юльич.

Водитель с нескрываемым недоумением повернул голову в сторону Юльича: в его очумевших от пана зрачках стоял полный глубокой и скорбной печали немой укор. Большой Белый Босс гневался, и от этого несчастному становилось вдвойне невыразимо тоскливо и очень грустно.

– Езжай прямо! Сиде»! – махнул рукой Юльич, выпуская руль.

«Сиде»» на хинди «прямо» означает.

Впереди нас уже поджидал очередной перекресток. Тут надо сказать, что все перекрестки в Индии преодолеваются участниками движения – будь то хоть буйвол, хоть грузовик – по правилу «кому куда надо». Потому преодоление перекрестков зачастую несколько затягивается; несмотря на активную жестикуляцию водителей и их помощников, какофонию клаксонов и даже присутствие полицейского, действия которого обычно активно способствуют образованию окончательного и глухого затора. Но при этом все каким-то образом, уступая и пропуская друг друга, разъезжаются.

Но нынче вышло по-другому.

Не снижая скорости и даже поднажав на газ, мы влетели на перекресток и прошили его насквозь, словно пуля воздушный шарик. Возникший откуда-то справа байк не врезался в нас только потому, что мы пронеслись перед его носом с такой скоростью, что байк просто не успел врезаться нам в морду и, даже не среагировав, просвистел у нас уже где-то за спиной. Я охнул и резко повернулся назад, пытаясь понять, что дальше произошло с мотоциклистом. Но на дороге никого уже не было. Судя по всему, байкер продолжил свое поступательное движение в канаве.

И тут уже взорвался я. Синхронно с Юльичем. Не сговариваясь.

– Ты что творишь?!! Совсем офигел?!! – в две глотки рявкнули мы.

– Стой! Стоп!! На обочину!!! – приказал Юльич. – Останавливайся!

И ткнул рукой на край дороги. Водитель понял и с полным безразличием свернул с дороги на обочину. Мы остановились.

– Что делать будем? – повернулся ко мне назад Юльич. – Он не иначе решил нас сегодня убить! Полный неадекват!

Я вздохнул.

– Вчера были у нас сомнения. Сегодня подтвердились.

– Как ехать дальше? С ним мы далеко не уедем.

– А что остается? – рассудил я. – Пусть едет тихо, держи его на контроле. Главное, чтобы не гнал. У нас дел невпроворот, чтобы все отменять.

– В том-то и дело, – согласился Юльич и повернулся к водителю.

– Короче, так! – начал он. – Look на меня! Сюда смотри! Speed тебе only fifty! Пятьдесят километров скорость! Понял? No fast! Тихо! Понял? Ача»?!

Водитель согласно закивал: «Ача»» – он понял.

– Fifty! Пятьдесят! – потыкал Юльич на спидометр. – Понял?

Водитель снова кивнул – уж чего-чего, а безропотно мотылять головой он был согласен, только бы Большой Босс не ругался.

– Ничего он не понял, – говорю я сзади. – Английский у него ни разу. И хинди для него в таком состоянии – как английский: тоже не андестенд ни в зуб. Ты, Юльич, просто контролируй его, если начнет газовать.

– Ладно, поехали. Завтра скажу Упадье, чтобы этого водилы у нас и на дух не было! Пусть на ком другом тренируется, – принял он решение.

И, повернувшись к водителю, рявкнул:

– No speed! – и для пущей убедительности сунул тому под нос пудовый кулак. – Look-look на хайвей! Понял?! – и сунул под нос второй.

Для окончательного понимания, растопырив пальцы, потыкал ими себе в глаза, на спидометр и на дорогу. Водитель вяло мотнул головой, что могло означать все что угодно: лишь бы белые люди не гневались. И в полной прострации воткнул передачу.

II

На следующий день Юльич уехал в Калькутту помогать нашему индийскому представителю мистеру Бэнерджи в подготовке документов для участия в закрытом тендере, который в очередной раз объявила угольная компания. После смещения мистера Бэнерджи с поста подрядчика руководство завода тем не менее на произвол судьбы его не бросило и, исходя из взглядов человеческого сострадания, предоставило мистеру Бэнерджи возможность снискать себе хлеб насущный в качестве представителя завода по тендерам.

Мы уже знали, что на тендер заявились американцы и китайцы. Потому шансов у нас особо не было – китайцы всегда сильно демпинговали и ни перед чем не останавливались. Но тем не менее попробовать стоило.

Мы же в Дханбаде планировали заканчивать свои работы по техническому регламенту.

Машина уже стояла перед отелем, когда мы дружно – Саныч, я и два брата – вышли на улицу. Я сразу направился к задней двери и сунул в багажник свой дежурный рюкзак, в котором у меня находился инструмент, приборы и прочая нужная мелочь. Все уже сидели внутри, когда я собрался последовать их примеру. Мой взгляд без всякой цели скользнул по машине, по земле со стороны водителя и… по бурым пятнам! Я в изумлении поднял глаза – за опущенным водительским стеклом с абсолютно пофигистским выражением лица и таким же бессмысленным, ничего не выражающим взором сидело наше вчерашнее неадекватное.

Запущенный из окна водителя очередной кровавый сгусток прочертил в воздухе изящную параболу и с традиционным шлепком, зафиксировав статус-кво, смачно припечатался к земле: вся почва со стороны водителя была густо уляпана свежими кровавыми пятнами.

– Так. Стоп. Я с этим никуда не поеду! – заявил я всем. – Мы вчера с этим «другом» за пятнадцать минут чуть в три аварии не попали! Подряд! Юльич грозился, что водителя нам сменят. И что?!

– Да ладно, Серега, поехали!

– Не, господа-товарищи. Мне цирка вчера хватило. А работы у меня и здесь хватит: вон надо кучу актов написать, ремонт есть мелкий – перепаять надо платы некоторые. Так что хотите – езжайте. А меня – извините.

И я, выдернув из багажника рюкзак, направился ко входу в отель.

Через пару часов в телефоне раздался голос Юльича:

– Серега! А ты чего от работы откосил?

– В смысле?

– А чего на экскаваторы не поехал?

– А ты не в курсе? – отвечаю. – Если про меня знаешь, то и про водителя должен знать.

– А что водитель? – прикинулся начальник.

– А ничто – в прямом смысле. Все тот же. С которым мы вчера катались. Ты обещал, что водителя заменят. И что? А насчет работы – то у меня и здесь дел хватает: акты надо на завод отправлять и ремонт мелкий, – добавил я.

– Ну, ладно, занимайся. С водилой потом будем разбираться, – великодушно согласился Юльич и отключился.

На следующий день у входа в отель нас уже ожидала наша старая машина вместе с нашим верным Джогиндором.

Как потом мы узнали, мистер Упадья на несколько дней забирал его с собой на свадьбу к родственникам, гостей возить. А вместо проверенного и надежного Джогиндора посадил нам другого – сменщика.

Сменщик этот потом работал некоторое время на другом авто. Но недолго.

Уволился вскоре.

Или уволили.

Клава

I

«Ак… …ехнического сос… ояния» – буква «Т» опять не пробивалась: я составлял очередной технический отчет. Буква «Т» у меня на ноуте давно валяла дурака. Как и клавиша пробел, дружно присоединившаяся к празднику непослушания.

Дальнейшая попытка написать отчет смысла уже не имела: по той простой причине, что документацию надо писать как минимум грамотно не только технически, но и на нормальном русском языке. По крайней мере, я так привык – в армии это называлось «штабная культура», там и приучили. Вообще, написание всяких бумажек только на первый взгляд кажется бюрократическим занятием для бездельников. Но жизнь доказывает обратное: грамотно составленная бумажка – это не только инструмент для достижения своей цели в хитро выстроенном административно-бюрократическом лабиринте; но и средство индивидуальной защиты от начальства и дураков; что зачастую – уж извините, но такова правда жизни – есть синонимы. Правда, к счастью, встречаются исключения – тогда это остается в памяти на всю жизнь. Именно потому бумажки – даже самые незначительные – надо писать правильно, грамотно и точно. С выпадающей «Т» и пробелом я этой возможности был лишен: писать грамотно не получалось, а выглядеть идиотом не хотелось. При том что клавиатуру я из ноута уже вынимал и пытался реанимировать. Но безрезультатно: клавиатура была неразборная. Ситуация приближалась к цугцвангу – когда следующий ход только ухудшал положение: если накрылась одна кнопка, а за ней – другая, значит, жди следующие.

– Юльич, – зашел я в номер к начальнику, – с актами у меня трындец: не пробиваются некоторые клавиши. Или завтра еду в офис и зависаю там, или надо внешнюю клаву подключать.

– Акты нужны сегодня, – Юльич никогда не откладывал работу подчиненных на завтра.

– Не вопрос – могу накатать от руки, – парировал я ценное указание.

– От руки не положено: только в печатном виде и мне по электронке на почту, на подпись! – строго указал начальник.

Ситуация принимала действительно идиотский оборот: мало того, что я по техническим возможностям был не в состоянии выполнить первое требование, но и второе было из разряда еще худших. Начать надо с того, что все специалисты завода жили рядком – все номера шли друг за другом и находились в тупиковом крыле отеля: чтобы начальству и не ходить далеко, и там в тупичке тише, и опять же все под присмотром. Мой номер был предпоследним в коридоре, замыкающим был Юльича; потому он обычно, чтобы позвать меня к себе, не звонил, как все, по внутреннему телефону, а тупо молотил кулаком в стенку. Но эти неработающие у меня клавиши были не самой большой проблемой. Было еще одно обстоятельство. Вернее, его не было – не было интернета. Нет, формально инет был – во всех туристических буклетах и на сайте Booking.com наряду со всеми гостиничными плюшками для гостей интернет также присутствовал. И в обычном режиме – утром или днем – тянул более-менее, и можно было иногда почитать почту или даже пообщаться по скайпу с домом. Но не вечером. Вечером начальник начинал активно качать из интернета музло или киношки, чем засаживал весь отель в ноль. При этом на робкие жалобы подчиненных Юльич утверждал, что сажать весь отельный интернет на пятую точку он никак не может по причине суперскоростной выделенной для него персональной «выделенки». Жизнь подтвердила правоту начальника – линия была; но одна – на всех и на весь отель. Потому интернет работал по золотому правилу «кто первым надел халат – тот и врач». А поскольку подчиненные в течение дня, как правило, находились на работе, а начальник – в отеле, то весь отельный интернет отсасывал начальник: еще до возвращения подчиненных. А вечерние остатки тем более.

– Индия, брат… – разводил руками Юльич в ответ на жалобы от подчиненных на чахлый интернет и, соответственно, невозможность переслать начальнику ежедневные отчеты о проделанной работе.

Потому поставленная мне задача о немедленном составлении и предоставлении актов втыкалась в две серьезные проблемы: первая упиралась в непробиваемые буквы, а вторая – в начальника. Который выстроил логистику бумаготворчества через оформление бумажек каждым у себя на своем компе и дальнейшую пересылку к нему в соседний номер по интернету – того самого, которого не было. Альтернативный вариант – просто прийти к начальнику и там со слов подчиненных за пару минут набить бумажку у него в номере на его компе априори не рассматривался по причине четко выстроенной вертикали власти и соответствующей табели о рангах. В результате чего по возвращении с работы все ежедневно – и непременно до помойки личного состава и долгожданного ужина – тут же дружно садились у себя по номерам, и принимались писать отчеты, и сразу слать их по инету. Чем остатки несчастного инета, уже вовсю качающего для начальника музло и киношки, добивались окончательно и безжалостно.

– Акты должны быть сегодня, – статье воинского устава «начальник всегда прав» Юльич следовал неукоснительно.

– Сделаю. Но как получится: без «Т» и без пробелов, – взял я под козырек и повернулся уходить.

– Подожди, – тормознул меня Юльич, – дам я тебе клавиатуру под USB. На время!

И, поковырявшись в тумбочке среди завала разных компьютерных примочек, минут через десять вынул клавиатуру.

– Это что?! – не понял я, принимая от начальника протянутое.

– Это мини-клавиатура: прикупил в Дубае, – похвастался довольный Юльич, – правда прикольная?

Клавиатура действительно была прикольная – с миниатюрными кнопочками со спичечную головку и сама размером в пару спичечных коробков.

– И как на ней набирать текст? – недоуменно уставился я на начальника. – На ней можно работать только одним пальцем, а лучше – тыкая спичкой, чтобы другие кнопки не зацепить.

– А нормально! Я уже пробовал – вполне удобно!

По умолчанию очередной прикупленный Юльичем гаджет однозначно имел эксклюзивное значение и должен был вызывать у зрителей как минимум обильное слюноотделение от зависти, а как максимум – падение ниц с отбиванием поклонов лбом об пол.

– И потому ее пришлось искать полчаса – потому как вещь весьма удобная и постоянно востребованная, – не удержался я от сарказма. – Ладно, – не стал я спорить, – на безрыбье и сам рыбой станешь. Беру, посмотрим, что получится.

С тем и ушел.

Спустя некоторое время я с первым пробным актом пошел к начальнику.

– Ну, вот видишь! – обрадовался он. – Получилось же! Значит, можно работать!

– В общем, можно, – согласился я. – Несколько заморочисто, но как временный вариант – сойдет.

– Вот! – начальник излучал неподдельное счастье, как ребенок, чья игрушка в песочнице произвела фурор среди сверстников. – Так что работай! А про свой ноут поговори с нашим Ракешем – он мне прошлый раз тоже клавиатуру менял. Кстати, и вышло дешевле, чем у нас дома.

– Серьезно? – заинтересовался я. – Надо бы тогда переговорить с ним – пока еще есть время до отъезда.

– У тебя еще неделя впереди, вполне успеет сделать, – убедил меня начальник.

II

– Мистер Шудипто! А скажи мне, наш Ракеш может найти мне новую клавиатуру на мой ноутбук? – пожал я руку, здороваясь с транслейтером на следующий день в офисе.

– У вас проблема? – Шудипто с готовностью включался в решение вопросов, связанных с чем угодно, но только не с работой. Все, что было связано с работой, Шудипто тут же утомляло, вызывало неизбывную тоску, зевоту и упадок сил.

– Некоторые буквы не пробиваются, – пояснил я. – Клавиатуру надо менять целиком.

– Сейчас с Ракешем поговорим.

Мы подошли к Ракешу, сидевшему на своем рабочем месте за конторкой. Служебные обязанности Ракеша сводились к обеспечению работы всей оргтехники в офисе, с чем он вполне успешно справлялся. Проще говоря, Ракеш выполнял функции системного администратора. И не только: кроме офисных компьютеров, принтеров, сканеров к Ракешу обращались как по поводу телефонных SIM-карт, домашних модемов, роутеров и прочих гаджето-девайсов; так и по вопросу, что где можно купить или отремонтировать. Будучи по характеру очень приветливым и вежливым, он никому не отказывал при обращении.

Выслушав Шудипто, Ракеш, как всегда улыбаясь, покачал влево-право головой, что означало: «Не вопрос! Порешаем проблему!»

– Ракеш спрашивает, что за ноутбук; и тогда он узнает, что можно сделать, – перевел с хинди Шудипто.

– Asus eee-101. Старенький, но мне для работы хватает. Только уточни, что я через неделю уезжаю и, если есть возможность купить, то просто купить, а поставлю сам.

Шудипто перевел, Ракеш снова покачал головой – сказал: «Ача!», и я, довольный успешно положенным началом, занялся своими делами.

Вечером позвонил Шудипто:

– Мистер Сергей, Ракеш нашел, где купить клавиатуру. Ракеш говорит, что ему нужен компьютер. Поэтому я сейчас приеду к вам в отель, и Ракеш все сделает.

– Стоп! Подожди! Зачем ему ноутбук? Пусть просто купит клавиатуру – я дам денег. А дальше я сам все поменяю!

– Ракеш сказал, что ему нужен ноутбук, чтобы знать, что все сделано хорошо и правильно работало, – стал втолковывать мне механик-транслейтер.

– А что там может работать неправильно? – не понял я. – Компьютер при включении даже не тестит систему на наличие клавиатуры. У меня этот ноут стоит в полуразобранном состоянии: в лицевой панели, можно сказать, дыра; весь отельный персонал ходит и удивляется, как это мистер Сергей работает на компе, когда от него, в их понимании, осталась половина.

– Я говорю, что сказал Ракеш, – со вздохом продолжил Шудипто. – Он говорил мне, я говорю Вам: нужен компьютер.

Святая вера во все хорошее против всего плохого в очередной раз сбила меня с толку. Как и наивность в альтруизм всего человечества.

– Хорошо, на какое время Ракешу нужен ноут?

За ноут и его содержимое я не опасался: все шифры и шифроблокноты для связи с центром, пароли, явки, банковские реквизиты для резидентуры и диверсионных групп, запасные схемы отхода и закладок я в ноуте не хранил. По причине того, что в посольстве я не работал и данный вид деятельности вообще не являлся моей сферой. А личная переписка и фото для чужих глаз большой ценности не представляли.

– Только на вечер! – заверил меня супервайзер. – Я сейчас приеду, заберу и через час привезу назад!

Сомнения еще таились в моей душе, но я сдался: если через час ноут вернется назад – то не стоит особо переживать; пусть Ракеш занимается.

– Хорошо, – со скрипом согласился я, – приезжай.

– Отлично! – почему-то обрадовался решатель всех проблем. – Я сейчас приеду! Только никуда не уходите!

Некоторая активность со стороны транслейтера, вечно пребывающего в полуобморочном состоянии с выходом из него исключительно на время ланча, меня несколько озадачила. Но обещанный всего лишь час без ноута усыпил мою бдительность. «Ладно, один час – переживу», – успокоил я сам себя.

Шудипто примчался быстро, что уже было довольно странно, забрал ноутбук и упылил в вечерний Дханбад: было около шести вечера, и за окном уже темнело – в восточной Азии световой день заканчивается рано.

Прошло часа два. Шудипто не звонил. Понимая индийскую ментальность, я дал фору еще в час и позвонил Шудипто сам.

– Шудипто! Как дела? Ты обещал вернуть ноут через час, уже прошло три. Расскажешь чего?

– Мистер Сергей, еще не готово. Ракешу еще надо время. Давай завтра.

На завтра у меня планировались работы в карьере, куда я должен был уехать с утра.

– Завтра – это когда? Я с утра еду на Блок-2, – напомнил я.

– Завтра – это после ланча. Там, где Ракеш спросил клавиатуру, еще нет. Но сказали, что после обеда будет.

– Хорошо. Но смотри, Шудипто, держи на контроле!

«Все равно как минимум я буду до обеда занят, – прикинул я, – будет не до ноута. Только если вечером понадобится – чтобы начинать готовиться к отъезду».

Обычно перед отъездом за несколько дней я уже приступал к подготовке отчетной документации по работе: предстояло написать финансовый отчет с приложением всех счетов и билетов, сделать на них перевод – оригинальные счета шли на английском, написать заявления в бухгалтерию по расходам и компенсациям, составить отчет о проделанной работе; заодно привести в порядок текущую местную документацию – дописать недостающие акты по аварийке, акты по техсостоянию экскаваторов, заявки на запчасти и материалы, остатки по складу запчастей и прочей мелочи. Разумеется, в наш век, когда космические корабли бороздят просторы Вселенной, все предстояло оформлять в электронном виде, то есть на компьютере. Иногда эту работу приходилось делать в офисе, но чаще на своем ноутбуке, обычно где-то за неделю до отъезда. Поэтому ноутбук мне уже был нужен – причем с полноценно работающей клавиатурой. Но время пока еще терпело – пара-тройка дней в запасе была.

– Как дела с ноутом? – позвонил я Шудипто на следующий день из отеля уже под вечер, когда вернулся после работы.

– Мистер Сергей! Вечером привезу! – бодрячком рапортовал мне вдохновитель и организатор всех побед.

– Хорошо, жду.

«Ладно, пока просмотрю все счета по расходам, проверю, может, что-то придется допечатывать», – прикинул я и принялся за бумаги.

Часы уже показывали около девяти вечера: время, когда все рабочие дела однозначно заканчивались, кроме аварийных. Шудипто не звонил. Тогда набрал я.

– Шудипто! И что с ноутбуком? Обещал позвонить, и ни ответа, ни привета! Уже ночь на дворе!

– Я позвоню, – ответил Шудипто и нахально отключился.

Я недоуменно уставился на телефон в полном непонимании, что происходит. И, поразмыслив, решил подождать еще: вера в человечество во мне еще окончательно не угасла.

Наступил следующий день.

– Шудипто! Что с ноутбуком?! – начал я утренний созвон с транслейтером с хинди на русский и обратно. – Ноут где?!

– Здравствуйте! – для начала осадил меня знаток русской души по Достоевскому.

– И вам не хворать! – озлился я. – Что с ноутбуком?!

– Нормально все с вашим ноутбуком, – лениво растягивая слова, словно делая одолжение, произнес Шудипто. – Делаем…

– Что «делаем»?!

– Все делаем – что надо, то и делаем… – ленивый голос с той стороны готов был вот-вот вывалиться из реальности в вечный сон.

– Шудипто! Я сейчас жду машину – еду на весь день на Катрас. Но чтобы к вечеру было готово! Понял?

– Понял-понял, – Шудипто явно еще не проснулся. – Езжайте на свой Катрас – все будет хорошо.

Откровенное нахальство транслейтера на мгновение вызвало у меня оторопь. Но тут же и взорвало:

– Катрас, на секундочку, ваш!!! А не мой! И хватит в офисе отсиживаться, дуй в карьер!

– Там Сону будет, – перевел стрелки толмач, – если что…

– Короче, вечером! – и я в негодовании от шудиптовского пофигизма отключился, Шудипто было бы проще убить. Но это позже и с садистским удовольствием, сначала надо было забрать ноут.

Вечером уже из отеля я набрал Шудипто:

– Излагай…

– Как у вас дела на Катрасе? – пропустил он мимо ушей вопрос.

– Это я должен тебе доложить, что у вас в компании делается на Катрасе?! А не наоборот?! Может, это ты мне должен рассказать о положении дел?! – офигел я от такого захода.

– Я работал в офисе, – терпеливо, как с психически неадекватным человеком, стал втолковывать мне синхронист с хинди. – Вы были на Катрасе, потому я вас спрашиваю, – равнодушно пояснил он.

– Нормально у НАС на Катрасе! С ноутом – что?!

– Делают…

– Шудипто! Мне уже надо готовить документацию – у меня времени немного остается, мне некогда разводить бодягу с ремонтом ноутбука. Ты это понимаешь?