Другая версия меня

– Здесь, – прошептала Рита и положила ладонь ему на спину.

Кот вздохнул и успокоился.

Утро взорвалось привычно. Будильник. Шлёпанцы Игоря по коридору. Миша с криком «я проспал» и выяснившийся факт, что не проспал, но так принято кричать. Кофе. Тосты. Ключи.

Но под шумом привычных звуков у Риты было новое – знание. Она нашла вход. Не «в другое измерение». Не «в мир чудес». В место, где её никто не дёргает. Где не нужно объяснять, что она устала. Где можно стоять – посреди собственных ощущений – и не оправдываться. Где можно – шагнуть. Если захочет. И вернуться.

Она поймала себя на том, что действует чуть иначе: не спешит отвечать на первое «мам», не хватает сразу два дела, не сжимает губы у плиты. Это не революция. Просто новые настройки. Как если бы кто-то сдвинул яркость и контраст. Мир остался тем же. Она – чуть-чуть другой.

– Мам, – сказал Миша, натягивая кроссовки, – сегодня меня сама довезёшь? У тренера совещание, перенос на полчаса.

– Довезу, – ответила Рита.

– И… если тебе вдруг надо будет поговорить – просто скажи. Я могу слушать. Иногда.

Рита засмеялась тихо:

– Спасибо, агент. Учту.

Игорь надел куртку, посмотрел на жену чуть дольше обычного.

– Ты нормально спала?

– Нормально, – сказала она. И вдруг поняла, что это правда.

Когда все ушли, Рита на секунду задержалась у зеркала в коридоре. Светлые волосы собраны в хвост. Серые глаза – яснее. Или показалось. Под манжетой – привычный вес камней.

Она провела пальцем по браслету. Не потому, что «надо». Потому что хотелось помнить. Про то место внутри, в которое можно прийти. Про тоннель, который не создан пугать.

– Поехали, – сказала она себе. Негромко. Но чтобы услышать.

И вышла в день.

Глава 5. Другая Москва

Вечером Рита снова села к ноутбуку. Дома всё было как всегда: ужин, Портос, дежурно занявший своё кресло. Кроссовки Миши раскинулись у порога. Но внутри уже зудело: проверить. Вернуться. Узнать, что будет дальше.

Она устроилась поудобнее, включила новую запись. Голос ведущего звучал привычно:

– Ну что ж, вы уже знаете, как работает практика. Освоили основные принципы и технику. И мы двигаемся дальше в познании себя и своих эмоций. Сегодня вас ждут новые открытия. Готовы? Тогда следуйте за моим голосом…

Рита прикрыла глаза. Легко вошла в медитацию. Камни браслета лежали тяжёлым кольцом на запястье. Сначала было всё как обычно: шорохи дома, гул города за окном. Потом… внизу живота уже знакомо тронулся лифт, лёгкий толчок – и тоннель снова распахнулся.

Темнота не пугала. Наоборот – вела. Стены коридора складывались из огней и теней, время будто растянулось в длинный эскалатор. Шаг – и скорость подхватила. Её тянуло вперёд, вниз, глубже.

Свет впереди становился ярче. Не фонарь, а целый рассвет.

Рита шагнула – и рухнула в пустоту.

Она открыла глаза. Первое, что ощутила – не её кровать.

Не её подушка. Не её запах.

Резко села. Панорамное окно – во всю стену. За стеклом – башни «Москва-Сити», нитки магистралей, переплетённые огнями. Под потолком ровно гудел кондиционер. Воздух был сухой, пах дорогим парфюмом и утренним кофе.

Сердце сжалось.

– Нет, – выдохнула она.

Под ладонью – не хлопок в мелкий цветочек, а гладкий серый сатин. На тумбочке – дизайнерская лампа и смартфон в тонком кожаном чехле. Ни следа её привычных мелочей. Ни одной.

Она вскинулась на ноги. В зеркале – женщина. Та же – и не та. Волосы не собраны в хвост, а падают мягкими волнами. Лицо ухоженное, свежее, лёгкий макияж: вроде бы «ничего лишнего», а на деле – искусство дорогой незаметности. На плечах – чёрный шёлковый халат. На запястье – пусто.

Рита отшатнулась от зеркала, как от живого.

– Что за… – дыхание перехватило.

Она шагнула к дверям спальни и оказалась в просторной гостиной. Высокий потолок. Низкий диван светлого льна. Книги ровными рядами. На стене – крупная абстракция. Чисто. Идеально. Чужое.

Не было того, на что можно опереться взглядом: Портоса, вытянувшегося на спинке дивана; потрёпанных книг Игоря, вечно разбросанных на журнальном столике; Мишиных наушников, спутанных клубком у ноутбука. Здесь было красиво – и пусто. Как в выставочном зале.

– Господи… что происходит? – Голос ушёл в стекло и вернулся эхом.

На краю дивана Рита заметила глянцевый журнал. На обложке – она. Чёткий взгляд, строгий пиджак, тонкие серьги. Подпись: «Маргарита Станиславовна Воронцова. Управляет энергией бизнеса». Внутри у Риты всё съёжилось – то ли от стыда, то ли от ужаса.

Щёлкнул замок. Звонкие каблуки дробью прошлись по паркету. В комнату вошла молодая женщина в строгом костюме, с планшетом в руках, сосредоточенная и уверенная.

– Марго, ты проснулась? Через двадцать минут машина. В десять – совет в офисе, потом презентация пиар-отдела, в двенадцать – созвон с Дубаем. Тебе распечатать повестку?

Рита замерла. Слова «совет», «Дубай» скользнули мимо сознания, как вода по стеклу.

– Какая… машина? – спросила она, и голос прозвучал чужим, глухим.

Женщина удивилась на долю секунды, но тут же кивнула без лишних эмоций:

– Чёрный седан, как обычно. Я спущусь на ресепшен за пять минут до.

Она было развернулась, но Рита успела:

– Подожди. Как тебя зовут?

– Нина, – коротко, без улыбки. – Твой ассистент.

«ТВОЙ ассистент». От этого слова болезненно сдавило в виске.

– Хорошо, Нина, – сказала Рита, сама удивившись, как твёрдо это прозвучало. – Дай мне… три минуты.

Нина кивнула и вышла. Дверь мягко закрылась.

Рита осталась стоять посреди комнаты, слушая своё дыхание. Слишком быстрое. Неровное. Она закрыла глаза, нащупала запястье – пусто. Браслета нет.

Паника взметнулась волной. Хотелось зажмуриться, вдохнуть – и «проснуться» дома. Но тело не слушалось, а пол под ногами казался гладким, как стекло. Её тянуло провалиться – в слёзы, в бегство, в крик.

Она заставила себя вдохнуть глубже. И ещё раз. Голос ведущего всплыл в памяти: «Если страшно – вернитесь к дыханию». Раз… два… три… четыре. Выдох. Шесть.

Взгляд на секунду опустился на прикроватную тумбочку. В нижнем ящике нашёлся знакомый бархатный футляр. Сердце пропустило удар. Рита на автомате открыла. Аметист и горный хрусталь. На грани сознания надела браслет. Камни тихо звякнули, обняв руку.

Ладонь легла поверх. Не «магия». Не «кнопка». Якорь. Внутри чуть отпустило, дыхание стало глубже. Страх не исчез. Но отступил.

Вдруг стало ясно: она «выпала в другую себя».

Как? Почему? Это же невозможно! Вопросы вспыхивали в сознании и тут же гасли. Как вернуться? Срочно! Немедленно в медитацию – и назад! Там Миша, Игорь, дом, родители – всё моё «Я»!

Выбрав короткий просвет в море паники, вдруг прорезалась мысль: а если остаться? На миг она ощутила, как в груди рождается тихий ток – здесь жизнь другая, гладкая, блестящая, словно витрина. Та самая «я», которой могла бы стать, если бы сделала другой выбор. Если бы когда-то сказала «да» на том повороте, где в её жизни прозвучало строгое «нет».

И тут же укол: «Там всё, что у тебя есть!»

Секунду она стояла посередине – застыла.

Тишина браслета помогла выдержать. Любопытство чуть наклонило чашу весов. Она не знала, надолго ли, но решила – ещё немного.

Рита выдохнула и подняла голову. В стекле окна отражалась женщина, которую хотелось узнать. Хоть чуть-чуть. Хоть немного. Ей дали шанс – один на бесконечность.

– Поехали, – сказала она себе тихо.

И пошла в гардероб.

Костюм висел готовый, как для витрины. Тёмно-серый, безупречного кроя. Белая рубашка. Туфли-лодочки. Пальто – лёгкое, межсезонье. Рита двигалась, как актриса, которой подсказывают за кулисами. Каждое действие казалось чужим, но тело выполняло – точно, спокойно, словно у него уже была эта память.

В ванной – лаконичный столик с косметикой. Рита провела пальцем по ровной линии подводки и удивилась: рука не дрожала. В зеркале – собранное лицо.

Телефон вспыхнул. На экране – календарь: «Совет директоров. Офис. / 10:00». Ниже – два «невозможных» для её другой жизни слова: «Шофёр подъехал».

Нина ждала у лифта. Слегка наклонив голову, оценила взглядом, всё ли на месте.

– Выглядите отлично, – сказала без любезностей, как констатацию. – Я сяду на заднее сиденье, чтобы пройтись в пути по повестке.

Рита кивнула. «Пройтись по повестке» звучало как предложение прокатиться по тонкому льду.

Чёрный седан оторвался от бордюра. Город за стеклом бежал фасадами и огнями. Здесь было всё то же – Москва. Но смотрела Рита на неё с другой высоты. Не через плечо в метро, не из трамвая, а из тихого салона, где не дребезжат сиденья, где двери закрываются, как мягкий хлопок ладоней.

– Пункты повестки, – Нина открыла файл. – Первая: согласование сделки с «ИнтерСтар». У вас финальное слово. Вторая: рассмотрение бюджета на новый квартал. Третья: кадровые изменения в инвестиционном блоке. И ещё три коротких пункта. По Дубаю – перенос на пятнадцать минут, но это я отрегулирую. По пиару: вас просят утвердить заголовок интервью.

Рита слушала, как под водой. Слова проплывали. Но какие-то цеплялись.

– А… что я сказала по «ИнтерСтар» вчера? – спросила она осторожно.

– Что без прогнозной аналитики не согласуете. И что готовы утвердить, если покажут расклад по рискам в двух сценариях. Моя задача – выжать сценарный анализ до начала, – сухо ответила Нина.

– Правильно, – сказала Рита.

Её удивило, что это слово прозвучало уверенно. И отчасти – искренне. Внутри отметила: «Так и надо».

Нина взглянула на неё внимательнее, но ничего не сказала.

– И ещё, – Рита нашла в себе голос. – Во время совета, если увидишь, что я… задумалась, сделай пометку и верни меня к повестке. Легко.

– Сделаю, – кивнула Нина. – Как обычно.

«Как обычно». Так, значит, и Марго иногда уходила в себя. Хорошо. Это успокаивало.

Офис встретил стеклом и металлом. Ресепшен – беззвучный, ровные улыбки, аккуратные бейджи. Лифт отозвался мгновенно – тихий, быстрый, как мысль. Рита поймала себя на том, что держится за поручень, как за перила на шатком мостике.

Зал совета был похож на картинку из журнала: длинный стол, экраны на стенах, ровные папки, вода в бутылках, в центре – композиция из зелени. Люди входили, здоровались – каждый занятой, каждый «в своём деле». Мужчины в тёмных костюмах, пара женщин – с выверенной лёгкостью. На Риту/Марго смотрели как на равную и ждали движения головы: «Начинаем?».

– Коллеги, – прозвучал мужской голос справа, – доброе утро. Марго, у нас всё по плану?

Её пальцы чуть сильнее сжали папку, чтобы рука не дрогнула.

– По плану, – подтвердила Рита. – Начнём с «ИнтерСтар». Сценарный расклад есть?

Финансовый директор – мужчина лет пятидесяти, аккуратный, очки – кивнул и вывел на экран таблицу. Он говорил быстро, но чётко. Цифры, проценты, сроки, «если – то». Рита слушала. И вдруг поняла, что понимает. Не всё. Но достаточно, чтобы задавать вопросы:

– Какая чувствительность к изменению тарифа?

– Вы уверены в прогнозе по CAPEX в первый год?

Комната «сдвинулась»: несколько голов одновременно поднялись. Кто-то кивнул, кто-то еле заметно улыбнулся: «В теме».

Паника отступила на шаг. Как будто тело вспомнило – или быстро училось. Как в детстве, когда тебя посадили за пианино, а пальцы вдруг нащупали знакомую гамму.

– Ставлю на согласование при условии корректировки таблицы чувствительности и допроверки CAPEX, – подвела она. – Срок – до конца дня. Возражения?

Тишина. Кто-то сказал: «Поддерживаю». Кто-то: «Логично». Рита услышала своё «принято» и удивилась: голос звучал так, будто он здесь давно.

Пункт за пунктом повестка ехала дальше. Где-то Рита задавала вопросы, где-то просто фиксировала решения. В паузе Нина тихо наклонилась к ней:

– Ты сегодня очень собранная.

«Сегодня». Значит, бывает по-разному. Этот факт дал странное облегчение: можно быть живым, не идеальной машиной.

Во второй части совещания вошёл он – высокий, уверенный, в светлом пиджаке, с лёгкой улыбкой человека, для которого пространство обычно само делает шаг назад. Артём. Имя всплыло без усилия, будто хранилось в теле, не в памяти.

– Извини за опоздание, – сказал он, скользнув взглядом по столу и задержав его на Рите.

Взгляд был не деловой. Точный, знающий.

– Продолжаем?

Краем сознания Рита отметила, как по комнате прошёл незаметный ток. Похоже, он был здесь человеком, с которым считаются. Мгновение – и в памяти прорезалось чужое, чёткое – ужин в четверг. Будто эта дата всегда была частью её жизни. Её передёрнуло.

Она отодвинула этот кусочек памяти, как горячую чашку: не сейчас.

Совещание закончилось. Рита встала первой. Когда люди начали расходиться, Артём подошёл ближе – ровно на расстояние, где чужое присутствие ощущается кожей.

– Ты сегодня другая, – сказал тихо. Без улыбки. – И мне это нравится.

– Я сегодня – занята, – ответила она так же тихо.

И сама поразилась этой твёрдости.

Он на секунду приподнял бровь, будто отметил это как новую переменную, и кивнул:

– До вечера.

«Какого ещё вечера?» – вспыхнул страх.

Но времени даже на панику не дали: сразу после совещания – презентация отдела пиара. Огромный экран, графики, рекламные кампании, чужие голоса. Рита кивала в нужных местах, задавала формальные вопросы, но всё ощущалось так, будто она смотрит кино про чужую жизнь.

Не успела перевести дыхание – переговорка с Дубаем. Мужчина в костюме на экране говорил ровно и уверенно, переводчик подхватывал каждую фразу. «Партнёрство», «сроки», «гарантии» – всё складывалось в фон. Рита слышала, но не слушала. Внутри всё сильнее звучала только одна мысль: «Хочу домой».

Когда связь отключили и люди начали собирать ноутбуки, Нина наклонилась к ней и негромко спросила:

– Домой?

Рита вздрогнула, будто Нина озвучила её собственную мысль.

– Нина, – обратилась она к ассистентке, – у нас что-то на вечер?

– Ужин в «Сезоне». Полвосьмого. С Артёмом Олеговичем. Вы сами согласовали, – деловито ответила Нина, не заглядывая в планшет.

Рита почувствовала, как внутри поднялась волна – уже не паники, а усталости. Всего полдня в чужой жизни, а телу хотелось спрятаться. В тишину.

– Отмени, – сказала она. – Я плохо спала. Поставь на следующую неделю.

Нина на секунду задержала взгляд, оценивая: «Можно ли так?»

– Передам. И… – пауза, – ты уверена?

– Да, – твёрдо.

В лифте Рита впервые положила ладонь на браслет так, как делала дома. Сразу – легче. Она поймала своё отражение в дверях: уже не испуганная женщина из спальни. Но и не ледяная Марго из журнала. Кто-то посередине. Она.

– Тебя отвезти домой? – Нина стояла рядом, словно невидимый штурман.

Слово «домой» прозвучало слишком громко внутри.

– Домой, – сказала Рита. – И… спасибо, Нина.

Та кивнула, не удивившись.

– Позвоню через час. Если передумаешь по ужину – скажи.

Квартира встретила её тишиной, которая звенела, как стекло. Рита вошла в спальню и закрыла дверь. Села на край кровати, сложила ладони на коленях.

«Хочу назад, к себе», – сказала она без слов. Не в космос. Домой.

Секунда-другая – третья. Внутри поднялся гул – тот самый, из тоннеля. Навык сработал: «Вернись к дыханию».

Вдох на четыре. Выдох на шесть. Ладонь – на браслет. Камни тёплые, ровные.

Темнота пришла сама, как если бы кто-то приглушил свет. Комната уплыла, как декорация. Гул усилился, уши заложило. Пятна за веками сложились в линию.

Тоннель затягивал всё сильнее. Стены вспыхнули огнями, скорость рванула вперёд. Риту уносило вглубь коридора, где шагнуть обратно казалось уже невозможным.

Сердце ударило больно, тело отозвалось дрожью. «Не смогу!» – мелькнула паническая мысль.

Она сильнее прижала ладонь к браслету, сосчитала снова: «Раз… два… три… четыре…»

И на длинном выдохе словно сорвала внутренний стоп-кран.

На миг – пустота. Ни «там», ни «здесь». Только тишина, от которой хотелось кричать.

И вдруг – щелчок. Будто дверь захлопнулась за спиной.

Рита открыла глаза. Абажур на тумбочке. На потолке – знакомая тень от шкафа. В нос ударил родной запах – терпкий, чуть резкий шампунь Игоря, смешанный с тёплой сладостью шерсти Портоса и уютом сонного утра.

Рядом на кровати – в ногах – дугой лежал Портос. Не спал. Смотрел. Янтарные глаза – не мигая, серьёзно. Он почти не шевельнулся, только подался вперёд, словно проверяя: «Ты – ты?»

– Я здесь, – прошептала Рита.

Голос дрогнул и стал совсем обычным.

Из кухни донёсся звон ложки о чашку – Игорь. Миша чихнул в коридоре и что-то пробурчал про «домашку по физике». Мир вернулся – обычный, шумный, родной. Рита вдохнула воздух, в котором не было идеала, но была жизнь.

Она подняла руку. Браслет был на месте – тёплый от её кожи. Рита провела пальцем по одной, по другой бусине. И поняла: дрожи нет. Тело – здесь. Голова – здесь. Она – здесь.

В груди разлилась волна – не паники. Благодарности. За глянец. За чужие каблуки – «не мои». За то, что можно вернуться.

– Мам? – заглянул Миша. – Ты чего? У тебя вид такой… как будто ты из космоса.

Рита улыбнулась – по-настоящему.

– Из «Сити», – сказала она и сама удивилась этой шутке.

– А, – отмахнулся он. – Там тоже, говорят, космос. Пап, она опять шутит!

Игорь выглянул из кухни. В его взгляде – привычная забота. Но ещё – осторожный вопрос, всё ли в порядке. Рита кивнула. Игорь, не допытываясь, кивнул в ответ. Как всегда. Это успокаивало.

Портос поднялся, прошёлся по кровати и основательно устроился на подушке Игоря. Барометр – успокоился.

Рита села, опустила ноги на ковёр и на секунду закрыла глаза. Перед внутренним взглядом на миг вспыхнули башни, стекло, безликие улыбки и взгляд человека в светлом пиджаке. И растворились. Остались их кухня, звук чайника, Мишина болтовня про тренировку.

Она тронула браслет ещё раз. Не потому, что «надо». А чтобы запомнить разницу. Между «там» и «здесь». Между «можно» и «хочу».

– Поехали, – сказала она себе уже привычно, но на этот раз – в свой день.

И пошла на кухню.

Вечером, когда Рита мыла чашки, телефон тихо мигнул. Незнакомый номер. Короткое сообщение: «Ужин переносим на след. неделю. А.»

Рита застыла на секунду с мокрой тарелкой в руках. Буква «А» сверкнула и погасла. Вытерла руки, выключила воду и посмотрела в окно. Их двор – обычный. Машины – и новые, и старые. Подростки гоняют мяч. Женщина с собачкой в куртке. Всё на местах.

Портос запрыгнул на подоконник и сел рядом, как сторож. Молча. И этого было достаточно.

Рита коснулась браслета, как точки на карте. Она знала: тоннель есть. И дорога – в обе стороны. И теперь вопрос не в том, получится ли. А – куда и зачем идти.

Но сегодня – здесь.

Она выключила свет на кухне. В коридоре Миша спорил с кем-то по телефону, Игорь в планшете листал новостную ленту. Мир двигался, как обычно. И впервые за долгое время Рита шла в нём не на автопилоте.

Сегодня – она выбрала вернуться.

Она легла, накрылась одеялом, слушала, как тишина в квартире дышит вместе с ней.

Сон пришёл быстро – ровный, спокойный, без тоннелей и провалов.

Уже засыпая, почти во сне, у Риты пронеслись вопросы: а что вообще происходило здесь, когда она была там? Сколько длилось её отсутствие? Миг – или целый день?

Сон оказался сильнее. Вопросы остались без ответа, только тихо легли в память, как закладка: подумать.

Она не знала и даже не могла представить, что в это же время в другой жизни кто-то так же садится в медитацию, устав от напряжённого дня.

Два дыхания легли в один ритм.

Этого хватило, чтобы двери открылись с обеих сторон.

Глава 6. Семья и офис Риты

Маргарита Воронцова никогда не относилась к медитациям как к развлечению.

Для неё это был инструмент – такой же функциональный, как таблица Excel.

Макс, её наставник-биоэнергетик, с которым она работала уже три года, часто повторял:

– Энергия не мистика, Марго. Это навык управлять своей жизнью.

Вечером, как обычно, она села в кресло, включила тихий эмбиент, прикрыла глаза – всё по привычному ритуалу.

День был длинный, напряжённый. Хотелось просто сбросить мысленный шум.

Почему-то вдруг вспомнились слова Макса:

– Иногда во сне мы выходим туда, где наши варианты уже существуют. Не пробуй понять – просто смотри.

Она выдохнула и позволила телу раствориться.

Мысли хороводом утекли в никуда.

Мягкий провал – и мир исчез.

Не падение, скорее – сдвиг, будто кто-то толкнул плёнку реальности на долю сантиметра.

Запах кофе. Стук чашки.

И чей-то голос – громкий, живой, с хрипотцой подростка:

– Мам, у меня носки пропали!

Она открыла глаза – и сразу поняла: не её.

Не её простыни. Не её воздух. Не её утро.

Марго резко села. Простыня зашуршала шершавым хлопком.

На спинке стула – джинсы, снятые на бегу. На батарее – сушатся кроссовки.

На подоконнике сидит кот. Янтарные глаза, мраморный окрас, уши сложены мягкой складкой. Смотрит прямо. Как инспектор.

– Что за… – выдохнула она, и голос прозвучал другим – ниже, мягче.

Зеркало у шкафа не оставило шансов.

Лицо – её, но другое. Без «идеального утра» и любимого тонального «ничего нет – всё есть». Волосы собраны резинкой, чуть топорщатся на затылке. Без макияжа. И от этого – почти беззащитная.

Из кухни крикнули:

– Рит! Чайник сейчас убежит!

Рит…

Марго посмотрела в зеркало ещё раз, будто пытаясь поймать ошибку.

Рита Станиславовна Воронцова. Домашняя версия.

Кот – бархатная тушка – спрыгнул с подоконника и важно прошёл мимо. Вид у него был такой, будто он всё понял и просто размышляет – надолго ли.

Она знала про энергии, слои, переходы.

Макс не раз говорил о «пространстве вариантов», где каждая мысль рождает новую ветвь судьбы.

– Может, я просто шагнула в соседнюю?

В груди откликнулось ровно: не страх, а странное признание реальности.

– Стоп. – Она уже привыкла жить по этому принципу: сначала наблюдать, потом действовать.

Кухня оказалась маленькой, уютной, в окне – двор с берёзами и детской площадкой. На столе – крошки, бутерброд, банка мёда.

Запах жареного хлеба, тёплого молока и утреннего дома.

Мальчишка – высокий, тонкий, волосы торчком – лихорадочно пакует рюкзак, одновременно жуя бутерброд.

– Мам, алло, у меня контрольная по геометрии! Где циркуль? Мы все погибнем без циркуля!

– В пенале, – сказал мужчина, заходя на кухню и одной рукой застёгивая ремень. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, на висках первая седина. Смотрит добрыми, умными глазами – ещё сонными.

– Не кричи. Соседи и так знают про твою трагедию.

Марго стояла у мойки с кружкой и пыталась собрать дыхание обратно в грудь: оно разлетелось по квартире.

Вода бежала, ложка звякнула об край. Ни один сон не умеет звучать так правдиво.

Мальчишка подскочил к ней, впился взглядом:

– Мам, ты чего такая?.. – Он прищурился. – У тебя лицо, как у отличника, который увидел двойку. Ну или призрака. Хотя призраки интереснее.

– Устала, – сказала она.

Слово само упало. Странно подходит под любое утро в любой жизни.

– Садись, поешь, ты бледная, – мужчина поставил перед ней тарелку с омлетом. – Игорь, – добавил он, будто представлялся заново. – Хотя ты и так знаешь.

Игорь. Муж. Мальчишка. Миша.

Кот на стуле – молчаливый контролёр, лапы – по линеечке, взгляд – в душу.

Марго попыталась улыбнуться. Омлет был горячим, с хрустящими краями и слишком щедрой щепоткой перца.

Она отрезала кусочек, почувствовала вкус – и где-то под рёбрами стало одновременно странно тепло и тревожно: это не ресторан, не доставка – кто-то конкретный встал и приготовил для тебя завтрак.

Ничего особенного. И оттого – слишком.

– Мам, – Миша уже натягивал кроссовки у двери, – если что, я сегодня после тренировки сам. Но если ты придёшь – не опаздывай: у нас игра, а ты, как всегда, на последней минуте.

Он сделал паузу, вгляделся.

– Хотя… сегодня ты можешь меня удивить.

Игорь улыбнулся краем губ.

– Не провоцируй судьбу. – Я провоцирую только маму. Она сегодня странная.

И умчался.

Кот перевёл взгляд на Игоря, потом на Марго.

– Ты как? – спросил Игорь просто. Без копания.

– Нормально, – так же просто.

И даже почти правдиво. Почти.

Он поцеловал её в висок. Легко. Буднично. И вышел следом за Мишей.

Дверь хлопнула, закачалась тень на стене.

Тишина осталась стоять в воздухе.

Марго провела ладонью по столу. Мелкие крошки, обычность.

«Где я?» – мысленно спросила она. И почти услышала ответ: «В другом варианте».

Кот зевнул и отвернулся к окну. Выбрал двор.